Останься до утра

По началу задумка казалась банальным сценарием третьесортного фильма ужасов. Молодые люди ночью на природе придаются утехам, из-за дерева в определенный момент обязательно должен выйти маньяк или монстр. Но на деле всё получилось иначе. Бесчисленное количество звёзд впаянные в тёмную поверхность небосвода сияли так ярко, делая пространство вокруг не мрачным и зловещим, а таинственно сказочным. Звёздное мерцание окутывало кроны, ветви, пронизывало нити паутинок между листьев, придавая всему призрачный белесый блеск, словно в фэнтезийном кино. Легко было вообразить, что и с ближайшего куста может вспорхнуть прекрасная маленькая фея. В насыщенном лесными травами воздухе летали светлячки, мигая микроскопическими тельцами, превращая атмосферу окончательно в волшебную. Тёплые порывы ветра ласкали кожу вместе с ненасытными губами, ловкими пальцами, оставляя на нежной плоти красные пятна засосов и синячков. Данный эксперимент для обоих являлся неописуемым, не похожим ни на что - сливаться воедино в лоне природы отзывалось внутри диким, первобытным, умопомрачительным, восторженным блаженством, в сравнении с которыми блек весь предыдущий опыт. Но самый запоминающийся эпизод случился на берегу небольшого озера. Команда остановилась на ночёвку в живописном месте, поужинав на свежем воздухе, после чего мягко провалившись в сладкий сон. Бодрствовали, как обычно, в тайне только двое. Не воспользоваться такой возможностью приравнивалась бы к глупости. Гладь поверхности водоема игриво серебрилась под луной и манила невероятно. Разгоряченные после бурного секса молодые тела погрузились в прохладные воды. Приятная влага остужала, успокаивала, смыкаясь вокруг. Они ныряли ради забавы, чтобы на ощупь поцеловаться в черной глубине. Ник игрался длинными, обожаемыми им, шелковистыми волосами Ноа, расплывающимися гладкими лентами, пропускал через пальцы, со стекающими по ним каплями, пока тот дрейфовал на спине. А Себастиан любовался огромными карими очами юноши, в которых отражался блеск звёздного неба. Фронтмен не помнил, ощущал ли он себя когда-то более счастливым. Всё, наконец, складывалось хорошо во всех сферах. Работа - любимое хобби, которое разделяют его близкие, лучшие, надежные друзья и эти же люди его семья. Говорят, родственников не выбирают. Он выбрал и получалось явно лучшем, чем с теми, кто достался судьбой. Воспоминания и представления о том, чего не случилось, а могло бы стать прекрасным настоящим всё еще неприятно вибрировали где-то внутри, хотя больше и не терзали нещадно, мешая существовать полноценно. Пускай не систематическая, но терапия с братом Винсента давала свои плоды. Развитие группы, её потенциал, постоянный поиск интересного звучания рождали круговорот бесконечного вдохновения, захватывая почти всё внимание. Иногда музыка даже снилась вокалисту, к сожалению, не все мелодии оставались в голове после пробуждения. Некоторые он напевал целый день, шаманя потом в ноутбуке, набрасывая самый простой бит или инструментал, оставляя в заметках. Никогда не знаешь, что станет следующей песней. Ноа чувствовал себя более здоровым, окрепшим, отказавшись от злоупотреблений, практикуя физические нагрузки и ясный разум. Нормальное питание и сон помогли даже набрать вес, а это отлично влияло на выносливость и голос. Парень становился лучше и как артист, и как вокалист, прибавляя в уверенности, желая совершенствоваться дальше. В конце концов, он любил, до одурения, до пелены перед глазами, четко разделяя предыдущий и нынешний любовный интерес. Между ними пролегла громадная пропасть. Ник бился у него ритмичным пульсом под кожей, непрерывными ударами с левой стороны под ребрами, жил в мыслях, даже если сидел рядом, ласково, будто невзначай задевая колено или бедро. Подобные провокации при окружающих одновременно смешили, удивляли и распаляли. Приходилось сдерживаться, дабы не перехватить руку юноши и не перевести её на пах. К сожалению, принимать хорошее в жизни музыкант так и не научился, правда, по вполне веской причине. Благоприятный период в его случае никогда не длился долго, более того, за ним резко следовали проблемы и трудности. Всегда. Поэтому, несмотря на воодушевляющую атмосферу, интуиция Ноа вопила о скорой катастрофе. Недоброе предчувствие змеиным клубком периодически мерзко ворочалось где-то в животе. Молодой человек благодарил судьбу за каждый новый удачно прожитый день и потерял бдительность, забылся именно перед самым крахом. Наверное, из-за приближающегося дня рождения Фолио. Себастиан ждал знаменательной даты, как ни один другой праздник, ибо в принципе не любил праздники, этот стал исключением. Он подготовился заранее, до тура, заказав крутой спиннинг, о котором барабанщик часто упоминал, планируя часть гонорара за летние гастроли потратить на приблуду. Даже списался с одним из друзей юноши, таким же заядлым рыбаком, дабы уточнить все детали и молился, чтобы никто не решил подарить такую же. Удочка оказалась складная и легко пряталась среди кучи вещей в личном рюкзаке, с чем крайне повезло. Пришлось действительно раскошелиться, данный подарок прилично опустошил и без того небольшие сбережения, но солист не жалел ни об одном потраченном центе. Не говорить, а делать, показывать - язык его любви не изменился. Ноа по-прежнему поступки давались проще слов, хотя прогресс в устных проявлениях был очевидным. Правда, теперь казался бессмысленным. Сговорившись, ровно в двенадцать ночи они, как ненормальные загорланили во всю мощь Happy Birthday to you прямо в автобусе. Ник вздрогнул от неожиданности, а потом громко рассмеялся и заливался всё звонче, как ребенок, запрокинув голову. Ребята по очереди задаривали именинника, тот с горящими глазами крайне внимательно рассматривал различные свертки, постоянно повторяя "спасибо". Когда парень вскрыл упаковку от Себастиана и обнаружил ту самую удочку, то моментально перевел на друга шокированный взгляд. Кажется, первые секунды он не мог поверить. Эмоции на лице сменялись еле уловимыми приливами и отливами. Сначала он глянул укоризненно, отлично понимая, сколько это стоило, но восторг и благодарность в итоге перекрыли всё. Безбашенная радость, с которой Фолио метал взор от подарка к товарищу и обратно, приложив ладонь ко лбу в приятном потрясении, говорили сами за себя и воспринимались вокалистом лучше любых благодарностей. Осознание, что Ноа сделал барабанщика действительно счастливым затопило до краёв теплой негой и возникла острая необходимость жить в том числе ради подобных мгновений, дарить ему счастье чаще, чтобы видеть невероятную, широкую улыбку, способную осветить самую черную ночь.