Останься до утра

Как только за Себастианом закрывается дверь в тот момент кажущейся до невозможности родной квартиры, он шумно выдыхает, прислушиваясь к тишине оставленного почти на два месяца жилища. План дальнейших действий возник ещё во время прощания с частью команды в аэропорту. Всё просто и одновременно восхитительно. Принять душ, заказать пиццу, включить недосмотренные сериалы и уснуть под них в удобной, просторной кровати. А потом проспать еще дня три. И не контактировать ни с одной живой душой. Никак. Музыкант успел только не спеша выпить прохладной газировки, оставленной в пустом холодильнике, достать самые необходимые вещи из багажа и так же размеренно, в удовольствие искупаться перед тем, как раздался настойчивый, громкий стук. По началу очень хотелось проигнорировать назойливый звук, вдруг, ошиблись квартирой или даже хуже - очередной рекламный агент. Удивительно, в эпоху интернета эти гении маркетинга продолжали в Америке ходить по домам. Но барабанить не прекращали и возникла мысль, что это могли быть соседи, которым внезапно понадобилась какая-нибудь помощь из-за форс-мажора. Фронтмент открыл, не посмотрев в глазок, полный намерения поинтересоваться: "что случилось?", мгновенно обмерев с вытянувшимся от изумления лицом, не готовый к столь неожиданному гостю. Ник стоял на пороге с невозмутимым выражением, держась за лямку одного единственного рюкзака. Где остальные манатки? Установка? Зачем приехал? Почему не предупредил? Поменял билеты? А остальным сказал, куда направился или наплел историю? В голове гудящим роем закишели куча вопросов. Просканировав юношу оценивающим взглядом, стало абсолютно ясно - он здесь не для бесед.Побуравив друг друга немигающими взорами, солист в итоге сдался, молча отступив, пропустив товарища вовнутрь. Барабанщик прошествовал мимо и сразу направился в сторону спальни, не оглядываясь на хозяина за секунду добравшегося от стадии отрицания до стадии принятия ситуации. Тем вечером они действительно так и не заговорили. Ноа властвовал, как никогда ранее. Сжимал, хватал, яростно овладевая, стараясь оставить больше собственных отпечатков, клеймил. Подчинял, буквально подминая под себя, доводил до исступления каждым точечным проникновением и доминантным поведением. Фолио знал, что это необходимо другу. Парень вернул ему самое главное- контроль. За тем и пришел. И был не против такого сценария, ибо обожал ощущение господства одного конкретного человека над собой. В какой-то степени весь процесс являлся самопожертвованием, наглядным актом добровольной отдачи в чужие руки. Акция, где демонстрировалось - я твой, воплощай любые фантазии, я принадлежу тебе полностью, исходные данного уравнения не меняют никакие новые вводные или прежние показатели. Сначала Себастиана выбесила эта безропотная покорность, которая пронизывала каждое действие Ника. Когда тот самостоятельно смазал вход и принял коленно-локтевую позицию, смиренно ожидая продолжения секса, будто какого-то наказания, терпение истончилось до хлипкой нитки. Вокалист чуть ли не зарычал и уверенным, грубым жестом толкнул его обратно на спину, нависнув сверху. Не так давно ребята начали пробовать миссионерскую позу и оба испытывали истинное удовольствие от нее. Такое положение позволяло целоваться исступленно, без остановки, соприкасаться эрогенными зонами в большей степени, ласкать почти каждый оголенный сантиметр, а главное - видеть оттенки неприкрытого наслаждение в лице напротив. Может, барабанщик решил, что из-за случившегося перерыва стоит всё сделать по старинке, а может, считал, будто не заслуживал сейчас лишних стараний и бонусов в виде приятных ощущений. Неважно, что он там думал, ослепляющая злость охватила Ноа, руша все барьеры, руководя им, заставляя буквально оседлать партнера, одной рукой впившись товарищу в горло, а другой плотно сжав его член. Длинные, изящные пальцы медленно сдавливали сильную, смуглую шею пока из пухлого рта не вырвался короткий, сиплый хрип. Музыкант испугался, что переборщил и тут же ослабил хватку, но заметил, как у Фолио закатились глаза от кайфа, а стояк стал каменным в чужой ладони. К сожалению, из взгляда не испарилась эта кротость, осознанное самоуничижение. Внезапно пришло озарение происходящего. Одно дело, когда добровольно поддаются, изображая хозяина и ведомого, все довольны. Вокалист обожал их игру, где роли распределились автоматически, согласно потребностям. А другое, подобным образом пытаться сгладить негативные последствия травмирующих ситуаций. И тогда безмолвную коммуникацию двоих, сокрытую вязкой тишиной, нарушила единственная, нужная фраза: - Не делай этого из чувства вины. Я не обижен и не оскорблен. Момент пережит. Я лишь хочу, чтобы тебе было хорошо, чтобы ты всё делал по желанию и отдавался, как умеешь, если доверяешь мне по-прежнему. Вместо ответа Ник без раздумий, в порыве опрокидывает Себастиана обратно на себя, притянув за затылок, вовлекая в глубокий, влажный поцелуй, возвращая татуированные, тонкие пальцы на прежнее место, прося снова сомкнуться на нежной плоти.