Неправильно... или? Это НЕ ВАШЕ наследие! (цикл «Трикстер», часть 1)

Келли Кейс

Я еще помню свое удивление, когда впервые столкнулась с понятием единого информационного поля для всего Мироздания. Как было странно осознавать, что Атрея, никоим образом не связанная с Асгардом, во многом на него похожа. Как странно было видеть следы знакомой архитектуры в Элизиуме и Пандемониуме, слышать знакомые имена… И вот, я снова сталкиваюсь с таким эффектом, но уже в магическом плане. Неясно только, похожа эта магия на асгардскую случайно, или же в этот мир попали в свое время представители клана Атрес, являющиеся, как предполагала Рин, моими дальними предками. В пользу второго варианта говорит то, что следы странной магии могла видеть только я. А в пользу первого — то, что мы не нашли в архивах никакого упоминания о других мирах, колонизированных в прошлом беглецами. Но если не нашли упоминаний — вовсе не значит, что такого не было… Да, знаю, не время думать об этом сейчас, но Рин оказалась права — мысли о постороннем позволяют отвлечься от эмоций и сосредоточиться на деле. А дело у меня было непростое. Комната с колоннами представляла собой своего рода замкнутый лабиринт. Десять на десять колонн. Проходишь десять колонн — возвращаешься к оставленной тобой зарубке, хотя стены нет. Ловушка, в которой надо найти очередную разгадку. И искать приходится, естественно, мне, поскольку эти двое ни одного следа не увидят. Вот только поиск осложняется неприятным давлением на грудь. Реакция явно была не моей, а заимствованной у… Судя по всему, у Озрика. Чиновник сидел на полу у колонны с зарубкой белее мела, сжимая в трясущихся руках палочку с зажженным «люмосом». Сидящий рядом с ним профессор пытался отвлечь друга разговором, а я… Я понимала, что дело это пахнет очень плохо. Собственная телепатия вот-вот выйдет из-под контроля и тогда мне будет вообще нерадостно. И путей решения проблемы было только два. Либо каким-то образом успокоить Озрика (летальный исключался, хотя руки уже чесались. Всеотцы, зачем я его спасала — толку в хозяйстве никакого, одни только обвинения в паранойе). Либо требовалось как можно скорей найти выход. И с этим у меня проблемы, так как из-за чертовой эмпатии весьма ощутимо потряхивало и концентрация слетала. Все, все, стоп, спокойно. Ты темноты не боишься. С тобой происходили вещи и похуже. Четвертый ряд, один, два, три, четыре… А это у нас что? Между колоннами на полу словно лед, в котором отражается… Статуя рыцаря. Так-так-так-так… Надо об этом сказать профессору Фигу. — Я кое-что нашла, идите сюда! — кричу в надежде, что густая неестественная тьма пропускает звук. Не проходит и полминуты, как рядом со мной стоят двое мужчин и смотрят на отражение впереди. — Кхм… Пожалуй… Ревелио! — произносит профессор Фиг. И статуя становится видимой. А еще — осязаемой. Ведь только что я проходила в этом месте и не было ничего необычного. Похоже, что рассчитаны все местные головоломки на сочетании магии местной и асгардской. Заклинание я на всякий случай запоминаю, а потом мы все втроем (даже более-менее пришедший в себя Озрик) занимаемся разглядыванием появившейся статуи. Будь сейчас здесь близнецы, Бран бы непременно подшутил на тему «статУя без хуя», а Алан долепил бы упомянутый из подручных материалов. Но близнецов здесь не было, поэтому ходить статУе в первозданном, неопороченном виде. — Так-так-так, — Озрик, сдвинулся вправо, рассматривая головоломку более внимательно. — Мне кажется, или отражение двинулось, когда поменялся угол освещения? Определенно, надо совместить его с самой статуей и тогда… Что произойдет тогда, мы с Фигом дослушать не успели — отражение заняло нужное положение и статуя, поднявшись, стукнула об пол мечом, до этого зажатым в руках. По залу прокатился разряд магии и мы втроем оказались в круглой комнате, у стен которой размещались знакомые колонны. Между каждой из них по такой же статуе, всего десять и… — Протего! — наш крик звучит одновременно, поскольку три статуи бросаются вперед и явно собираются нарезать из нас порционные куски мяса этими вот самыми мечами. Бросаемся врассыпную, причем оба мужчины машинально отталкивают за свою спину меня. Какая трогательная забота, а ничего, что за этими спинами тоже колонны и меня выпихнули фактически под три статуи, составившие компанию первым? Ладно, улыбаемся и машем… Пользуясь тем, что мужчины слишком заняты своими противниками, разделываюсь со статуями привычной магией. А то местное волшебство с палочкой и произнесением заклятий лично меня не вдохновляет. И если в обычное время подобное еще можно потерпеть просто ради поддержания маскировки, то в условиях опасности для жизни приоритеты расставляются уже по-другому. — Похоже, это было какое-то испытание, — себе под нос бормочет Озрик, когда статуи валяются по всей комнате неаппетитными грудами каменного лома. Главное теперь — не споткнуться ни обо что и не потянуть ногу снова, мне и в прошлый раз ощущения не слишком понравились. — Смотрите, мы снова в другом месте, — привлекает наше внимание Фигг. Я не сразу понимаю, что обстановка сменилась и мы оказались в похожем зале с колоннами. Но не в том же самом, так как быстро пробежавшись по стандартной площади «десять на десять» я обнаружила, что моей зарубки нет. Что же, исправим… Пометив ближайшую колонну снова начинаю искать странности, которые могли бы помочь найти выход. Дальше все повторяется, разве что в этот раз статуй две и надо встать между ними таким образом, чтобы обе поднялись и стукнули мечами об пол. Дальше по накатанной — круглый зал с колоннами, сражение… А потом снова зал с колоннами, но без стен. Вот только Фига и Озрика рядом нет. — Профессор Фиг? Мистер Озрик? — позвала я на всякий случай, вслушиваясь в окружающую тишину. Ни звука. Ладно… Привычно поставив зарубку на одной из колонн. Если рассуждать логически, то статуй в этот раз должно будет быть три. И противников, соответственно, втрое больше, чем в первый раз. Рядом не будет двоих аборигенов, и с одной стороны это можно счесть минусом, ведь все статуи бросятся на меня. С другой — я могу без всякого страха использовать не местные заклинания, которые надо произносить, да еще и палочкой махать, а собственную магию. А магия у меня и до пришествия на Базу была неслабой, а уж после всего ада альтернаторской учебки… Интересно, эти статуи можно будет потом починить и кому-нибудь для украшения особняка загнать за недорого? Так, а откуда у меня эти мысли? Хотя нет, они-то понятно откуда. Жизнь в семье выходца из постапокалиптической реальности накладывает свои отпечатки… А вот и статуи. Три штуки, как заказывали. Ладно, играем дальше. Надеюсь, что поговорка «бог любит троицу» в данном случае окажется верной и мне не придется снова проходить порядком наскучившее испытание. Честно говоря — оно не становится интересным даже при увеличении количества противников… Разделавшись со статуями, оказываюсь в высоком круглом зале. Ни колонн, ни новых статуй. Только арка, пройдя через которую оказываюсь снова в круглой комнате, но на этот раз — со странной чашей в центре. Стоит приблизиться, как за спиной раздаются голоса Фига и Озрика. Обернувшись, вижу перед собой этих двоих, будто бы они все время шли за мной. — Во имя Мерлина, Келли, мы уже думали, что с вами что-то случилось. Куда вы пропадали? Куда… Очень хороший вопрос. Я не могу сказать что-то вроде «меня утянуло в пространственную складку, после чего там было новое испытание», нет. Остается только продолжать строить из себя хоть и умную, но все же не особо опытную в магических делах девочку. — Там был еще зал. И статуи с отражениями, на этот раз три. А потом — снова напали, как в прошлые разы. Когда все закончилось, стало темно, а потом еще один круглый зал и там арка. Я через нее прошла и оказалась здесь, — превосходно, я изложила произошедшее со мной, ни на йоту не соврав, но при этом — не выдала ничего лишнего. Амелия бы мной гордилась. Рин… Вот она вряд ли. В ее стиле было бы прямо сейчас рассказать этим двоим всю правду о себе и о странной магии, а потом — уведомив о всех возможных рисках и последствиях, завербовать Фига и Озрика в свои союзники. Самое смешное, что даже трусоватый Озрик не отказался бы, про профессора я вообще молчу. Вот только я не Рин. И не Амелия. Так что придется не примерять на себя их методы работы, а вырабатывать свои собственные, ориентируясь при этом на окружающую обстановку. А обстановка такова, что открытие всей информации моим попутчикам… ничего не даст, кроме возможности самой себе повесить медальку на грудь в стиле «какая я хорошая, людей втемную не использую, все по-честному рассказываю». А вот теперь подводим к тому моменту, что мне плевать на отношение окружающих к моей откровенности или же, наоборот, скрытости. В моих интересах, чтобы эти двое правды обо мне не узнали хотя бы потому, что меньше знают — крепче спят. Если же даже узнают и разозлятся на меня за избыточную конфиденциальность… Ну что же, это будут их и только их проблемы. Прошли те времена, когда я была готова броситься с объятиями на шею первому встречному, лишь бы быть нужной, важной, принятой и понятой. Я уже молчу, что в те времена мне чрезвычайно повезло, что в роли этого самого «первого встречного» оказалась Рин, которая ни разу не воспользовалась моим состоянием для того, чтобы прогнуть меня и заставить играть по своим правилам. Конечно, она повлияла и на мое мировоззрение и даже на методы работы, но в то же время — не делала этого путем принуждения. Скорей, показала мне, что будет при других раскладах. И дала выбор. И рассказала о возможных последствиях. А уж что выбирать — решаю все еще я. И то, что я действую совсем не так, как поступила бы Рин — замечательное доказательство тому, что все, сказанное о ней Блуждающими Душами во время того сражения, являлось первостатейной ложью. Она не манрипулирует. Ни осознанно, ни подсознательно. А вот я очень даже. Более того — я не только умею, но еще и люблю это делать. И произошедшее за время совместных странствий с Рин и ее (теперь уже нашей) компашкой, показало, что от моих умений есть реальная польза при практическом применении. Так что будем применять и доводить до совершенства. — Это омут памяти, — просветил меня Фиг о предназначении чаши, которая все еще возвышалась за моей спиной. А вот этого в Асгарде не было, стало быть — местная магия. Просматривать предстояло воспоминания высокого седоволосого мужчины, к которому другой мужчина, чем-то напомнивший мне Озрика, обратился по имени Персиваль. Так-так-так, стало быть — тот самый владелец сейфа, который придумал эту ловушку. Ничего важного в воспоминаниях не сообщалось — лишь туманные высказывания о том, что это место может найти только тот, кому это предначертано. А, точно, как же без мифов об «избранности»… Похоже, этот Рэкхем так же, как и я, был наследником клана Атрес. Возможно даже — их последним представителем. Если это так — дело начинает приобретать интересный оборот. Потому что, во-первых, правила Базы ни разу не запрещают забрать себе что-то, не имеющее хозяина (а судя по всему, цепь головоломок приведет меня к каким-то ценностям, скорей всего — технологиям погибшего клана). Во-вторых, по правилам той же Базы подобные вещи надо держать как можно дальше от аборигенов, чтобы не натворили чего. И в-третьих, у меня все равно нет других занятий на ближайшее время, да и в этой истории я увязла по уши. — Это что же получается… — Озрику не дают развить его мысль — стена перед нами разлетается на куски, а в образовавшийся проем заходит уже знакомый охранник со светящейся повязкой, еще парочка таких же, потом тот гоблин с передовицы «Пророка»… Как там его, Ранрок? Вот он и заходит. Ну и следом за ним тот самый гоблин, который нас запер здесь. Ну точно, ловушка, было бы странно, будь все иначе. Быстро осматриваюсь в поисках либо выхода, либо укрытия, но ни того, ни другого, не нахожу. Ладно, тогда предоставим мужчинам выяснять друг с другом отношения и… Оказаться за спинами старших не успеваю — Ранрок волной магии тянет меня к себе и, прижав к полу, наваливается сверху. Фиг и Озрик бьют заклинаниями одновременно, рассчитывая сбросить гоблина с меня до того, как он прикроется моей тушкой. Но он этого делать, как оказалось, и не планировал. Все заряды поглотил красноватый щит вокруг Ранрока, а сам гоблин с силой прижал меня к полу. — Старый знакомый, — мне не видно, к кому он обращается — Фигу или Озрику. Но сейчас это и неважно, потому что гоблин начинает делать то, что делают ВСЕ самые тупые злодеи в подобные моменты — начинает угрожать. Полностью сбрасывая со счетов меня, ведь что такое маленькая девочка, да-да-да… Пока он предлагает отдать ему добровольно то, что мы здесь нашли, иначе он убьет меня, я исподтишка осматриваюсь и замечаю, что пространство вокруг неуловимо дрожит, а знакомые следы ведут к отдаленной стене. Может ли быть такое, что там находится выход, ранее мною незамеченный? Рискнуть стоит. Хотя бы потому, что отдавать этим двоим нечего: воспоминания Персиваля по-прежнему в чаше. И секунд через двадцать Ранрок попытается меня убить. Остается только работать на опережение… Еще на Дерадиконе меня зверски бесила Рин. Сражаясь с ней в спаррингах и будучи при этом в мужской ипостаси, я никак не могла прижать, скрутить или заломать эту мелкую тварь, которая из любого захвата выворачивалась и лупила меня в лучшем случае когтями по глазам, а в худшем — ногой по самому сокровенному. И то, что дело происходило в симуляторе, ситуацию никак не улучшало, так как боль была вполне реалистичной, и двадцать раз за час получать по шарам было так же неприятно, как и в реальной жизни. И вот — теперь я использую ее приемы… Только вместо когтей у меня — кинжал. Рисковать задействованием метаморфизма ради столь дешевого трюка было бы излишне. Судя по воплю Ранрока — инородное тело в глазу жизнь ему подпортило. Странно, что он сразу не сдох, обычно при проникновении металла на такую глубину… Ощущение, что у гоблинов мозг в другой части тела. — Бежим! — напарники вовсе не возражают против моего приказа, бросаясь к указанной мною стене. Уже прикоснувшись к ней, я оборачиваюсь и… Лучше бы я этого не делала. Последнее, что мне хочется сейчас видеть — Разрушителя, как две капли воды похожего на того, которого я в свое время еще в той, прошлой жизни, натравила на Тора. Вспышка — и мы оказываемся в лесу. Даже прежде, чем мы выйдем на склон, до моего слуха доносится шум локомотива. Так-так-так, если рядом железная дорога, значит — и до человеческого жилья недалеко. Ну, относительно. Уже это обнадеживает, поскольку за сегодняшний день явно многовато событий. — Где это мы? — голос Озрика не дрожит. Только нервно сжимающая палочку рука и зрачки во всю радужку выдают состояние мужчины. Фиг выглядит не лучше, да и я, скорей всего, тоже не образчик спокойствия и пофигизма. Жизнь (верней, База) меня, конечно, и не к такому готовила, но явно не во времена учебы и не в первом же мире, куда меня закинула нелегкая… — О, друзья мои, у меня для вас хорошие новости. Похоже, наша юная подруга все-таки не пропустит церемонию распределения, — обрадовал нас Фигг. Мы с Озриком переглянулись и прошли вперед, чтобы разглядеть железную дорогу внизу за кустами. Судя по радостному возгласу Озрика — он это место узнал. И, заметив мой недоумевающий взгляд, счел нужным пояснить. — Это Хогсмид, юная леди. Мне достаточно будет отправить сову в Хогвартс, чтобы за нами прислали карету. — А может, не надо карету? Может, давайте пешочком прогуляемся? — я почувствовала, как меня начинает разбирать нервный смех. Психика, тише-тише-тише… Хотя мы сейчас девочка, нам сейчас можно. Тем более, что джентльмены сами на грани истерики и явно не будут нас ругать, если мы сейчас, после всего пережитого, устроим тут концерт. Впрочем, до концерта не дошло. Мы относительно спокойно спустились с горы в деревню, где Озрик предложил зайти в какой-то паб. Я даже подумала, что на этот раз пронесло и никакой истерики не будет. Но когда нам принесли медовуху, мы с чиновником винтом залили в себя каждый по стопке и… не знаю, как он, а я даже вкуса не почувствовала. — Мисс Кейс, на вашем месте я бы закусил, — Фиг пододвинул мне поближе тарелку с грибным рагу. — Благодарю, профессор, — кивнула я, взявшись за ложку. Озрик тем временем разлил по второй себе и Фигу, после чего посмотрел на меня. Кивнув, чтобы мне тоже плеснули, я принялась пережевывать грибы. «Говорят, водка делает храбрей, но мне все равно было чертовски страшно», — вспомнилось невольное признание одного из сопартийцев Рин во время ее приключений времен далекой-далекой юности. Артема она мне показывала как пример того, что в страхе нет ничего постыдного. Что это — нормальная эмоция, которая свойственна всем адекватным живым существам. И в принципе… Да, я боюсь. Но в меру. В конце концов, я не пальцем деланная маленькая девочка, так что еще вопрос, кто кого должен бояться! — Как думаете, Ранрок выжил? — заводит разговор Озрик, разливая всем по третьей рюмке. Фиг лишь пододвинул ко мне поближе отбивную, взглядом показывая, чтобы я обратила на нее пристальное внимание (желательно, более пристальное, чем на стопку перед собой). Да-да, хоть употребление алкоголя несовершеннолетними здесь еще никак не регулируется, да и отбирать у меня стопку после того, как я дралась на равных с ними, мужчины считают неприличным, напиться мне до свинского состояния здесь вряд ли позволят. А я и не напьюсь — специфика тела не позволит. Максимум, что почувствую — тепло по жилам, увеличение болтливости (но без потери контроля над языком — лишнего ничего не скажу, проверяли), да сушняк с перегаром наутро. Поэтому опрокидываю в себя следующую стопку и, благодарно кивнув Фигу, принимаюсь за прожаренное мясо. В ответ на его реплику лишь произношу очевидное: — Подождем следующего «Пророка». Уж если та махина его размазала — об этом будет упомянуто. — Если он жив… — начав было Озрик. Фиг легонько толкнул его локтем и покачал головой, украдкой посмотрев на меня. Оскалившись в самой мерзкой своей улыбочке, я произнесла. — Если он жив, то у него есть еще один глаз. А у меня — еще один нож. — Да вы боевая девушка, мисс Кейс, — восхитился Озрик. — Я еще в сейфе это понял, когда вы ударили Ранрока. — Не я такая — жизнь такая. — Могу узнать, откуда вы? Вот как знала, что разговор об этом зайдет. К счастью — у меня заготовлены все подходящие отмазки на этот случай. Как там Рин говорила? Лучший способ соврать — сказать правду? Вот ее и будем толкать. — Не из Лондона. И даже не с этих островов. Так получилось, что с родной семьей у меня отношения не сложились. Все, что их заботило — как выгодней меня использовать. Каким образом, думаю, сами догадаетесь, — Фиг при этих словах передернулся. Озрик с непониманием посмотрел на него, и профессор счел нужным пояснить. — Замужество. В маггловском мире девочку могут фактически продать тому, кто больше даст. Еще считается везением, если просто в жены, а не куда похуже. — Простите. Наверное, мне не стоило спрашивать, — Озрик выглядит заметно удрученным и не знает, куда деть взгляд. Внутренне я почти умиляюсь. Я ведь ни слова лжи не сказала. Один и Фригга действительно собирались меня использовать. Все мои способности и таланты, вылепив при этом из меня то, что им самим заблагорассудится. По сути, это мало отличается от того, что предположил Озрик. Честно говоря — я даже сейчас, в женском обличье, предпочла бы то, о чем эти два мужчины подумали, тому, что было со мной в прошлом. Потому что осквернение тела еще можно пережить. Но то, как раз за разом растаптывают твою душу… Там, за Чертой, Амелия сказала мне, что мое выживание после этого и контакта с ней — случайность, подарок судьбы. И вдвойне удивительно, что у Рин и ее компании получилось заставить старые раны зажить и не ломать мою жизнь. — Все нормально. Я давно оставила прошлое в прошлом. Да и этих людей уже нет в живых. Предотвращая расспросы — нет, это сделала не я. Хотя я могла бы их спасти, но по ряду причин от данного поступка воздержалась. Не буду рассказывать подробности своей прошлой жизни и всего, что произошло тогда — скажу лишь, что даже мой старший брат согласился с тем, что эти двое не заслужили спасения от моих рук. — Кесарю кесарево, — уже слегка мутноватым взглядом обвел наши с Озриком лица Фиг, после чего уже сам разлил по рюмкам содержимое новой бутылки. И пододвинул мне десерт. — Вам обязательно стоит попробовать местный пирог. — Ну как же отказаться от пирога, после того, как ему была дана ваша рекомендация? — добавила веселья в голос я. После чего решила логически завершить разговор. — В любом случае, мне еще повезло. Я пару лет прожила с одной хорошей женщиной. Удивительно, но она смогла заменить мне мать, хотя наша разница в возрасте подобного не предполагала. Тот прием, которым я ударила Ранрока… Этому она меня научила. И не только этому. Ей тоже пришлось защищать себя в прошлом, так что… — я оборвала фразу на середине, махнув рукой. — С ней что-то случилось? Просто вы оказались в Лондоне совсем одна, и… — Фиг осознал, что сказал лишнего, и замолчал. Я лишь усмехнулась и тряхнула головой. — Когда я покидала наш дом, с ней все было в порядке. А ушла… Ну, скажем, захотелось мне поискать приключений на свою голову. Можно считать, что с этой миссией я справилась. Предотвращая расспросы — нет, я не скажу, где искать ее и моего брата. У них семьи, дети, поэтому впутывать их в эту заварушку я не дам. И снова я не соврала. Не уведомив лишь об одном обстоятельстве: мои младшие братишки со стороны «удочерившей» меня Рин сами кого хочешь куда угодно впутают. Да и моя типа племянница, которую Тор удочерил между двумя моими последними визитами в гости, вполне способна составить конкуренцию этим самым братишкам. Вот только как со всей этой шайкой связаться, я понятия не имею, блять, а поэтому — буду с гордым рылом «все так и задумано» выгребать в одиночку. В конце концов, я альтернатор, меня к этому жизнь (База) готовила! — Уважаю, — Озрик неловко задел рукой рюмку и та едва не опрокинулась, благо что была пустой. Мужчина тут же поспешил исправить это недоразумение, разлив нам по последней порции. Фиг тут же пододвинул ко мне поближе яблоко. — Спасибо, я уже сыта, — благодарно улыбнулась я. — Это закуска, а не еда, — столь же широко улыбнулся мне преподаватель. — Благодарю, профессор, — я не стала спорить, запуская зубы в румяное яблочко сразу после опрокидывания очередной стопочки. — Как думаете, Фиг, на какой факультет распределят нашу юную подругу? Вот тут я, что называется, призадумалась. Рин рассказывала, что в прошлом распределением занималась в основном старая шляпа. Что-то вроде артефакта, который по склонностям и способностям ученикам определял, где ему самое место. Рин на Слизерин попала без этого распределения — ее туда зачислили, «прикрыв» решение версией о «племяннице декана». — С такой отвагой самое место в Гриффиндоре, — предположил Фиг. — Готов с вами поспорить, друг мой. Мне кажется, что Шляпа отправит мисс Кейс на Когтевран. — Вполне возможно, учитывая, что она предположила ловушку в сейфе и разгадала головоломки. Но после случившегося с драконом я все-таки больше склонен предполагать Гриффиндор. Согласитесь, реакция и смелость у нее просто поразительны. Я потупилась, почувствовав, как краска смущения заливает щеки. Поскольку медовуха закончилась, я потянулась было к кувшину с то ли морсом, то ли компотом, который в числе прочего заказал Озрик, но Фиг опередил меня, наливая полную кружку и ставя передо мной. Видимо, боялся, что координация меня подведет. Наивный вы человек, профессор — мне после бражки по рецепту Алана ни спирт, ни ерш, ни эта ваша медовуха не страшны. Ядреный рецептик ведь даже Тора пробирал, что уж обо мне говорить! Едва я успела допить содержимое стакана, как в дверь проскользнул человек в такой же одежде, как кучер с нашей прошлой кареты. Я только надеюсь, что мы не полетим, а поедем по земле. По крайней мере, так ниже риск встретить дракона… Я не ошиблась — мужчина пробрался к нашему столику и что-то прошептал на ухо Озрику. Чиновник кивнул и улыбнулся нам. — Друзья мои, нам пора. Мисс Кейс еще ждет церемония распределения, не стоит на нее опаздывать. Положив на стол монеты для оплаты нашего ужина, мужчина кивнул нам идти за собой. Фиг, заметив, что я уже потянулась к карману куртки за своим кошельком, дернул меня за руку и украдкой покачал головой. — Не стоит его обижать, — чуть улыбнулся он. — Как скажете, профессор, — послушно кивнула я. Судя по всему, у этих двоих считалось в порядке вещей, когда за ужин расплачивался кто-то один. Ну а я что? — В следующий раз угощать буду я. — Надеюсь, повод будет более приятным. — Что может быть приятней сохранения собственной жизни? — привычно вступила в перепалку я, стараясь поспевать за Фигом и ушедшим далеко вперед Озриком. В бар или как он там назывался за два часа наших посиделок набилась толпа народа, так что передвигаться стало сложней. Но в итоге мы оказались снаружи и забрались в карету, которая была полностью идентичной той, на которой мы ехали раньше. Фиг при этом сел на место, которое при первой поездке занимал Озрик, позволив другу ехать рядом со мной. — Мне остается надеется, что реакция мисс Кейс в случае чего останется прежней, — неловко пошутил он. Судя по тому, как побледнел Озрик, шутка оказалась неудачной. Но я постаралась кисло улыбнуться, чтобы разрядить атмосферу. И тоже отчасти невпопад произнесла. — В свете всего произошедшего решение заказать доставку своих вещей, а не тащить их самостоятельно, кажется мне теперь весьма счастливым стечением обстоятельств. — О, Мерлин, не напоминайте мне о том, что завтра придется идти в Хогсмид и покупать новые мантии, — вздохнул Фиг. — И книги… Как же я рад, что не брал в дорогу ничего редкого и по-настоящему дорогого. Кстати, вам потребуется волшебная палочка. Могу составить вам компанию. Ну или можете позвать с собой кого-то из своих однокурсников. — Предпочту ваше общество, сэр, — моментально сориентировалась я. Налаживать дружбу с кем-то из детей в мои планы не входило. И дело не только в том, что у меня с ними весьма большая разница в возрасте, кругозоре и степени подготовки, но и в том, что любому человеку, оказавшемуся рядом со мной, можно смело рисовать на лбу мишень красной краской. А Фиг и так вляпался. Да и в целом мужик подкованный, судя по опыту общения. Перебрасываясь ничего не значащими фразами, мы без всяких приключений добрались до Хогвартса. Замок мало отличался от описываемого Рин и близнецами, так что планировка, скорей всего, будет такой же. Что до всего остального… Полагаю, что знаю, на какой факультет попаду. Что бы не говорили обо мне Озрик и Фиг — себя я знаю лучше, чем эти двое, вместе взятые. Если Рин училась на Слизерине, чтобы было сподручней шпионить за детками маго-фашистов того времени (многие из которых сами теми еще маго-фашистами оказались), то я там буду учиться, что называется, по праву призвания. Не зря же меня в асгардском прошлом змеем ядовитым называли. Вот, оправдаю ожидания. «Ты у меня скорей не со змеей, а с медоедом ассоциируешься… Такая няшка, типа барсука, которая дохуя отбитая, нихуя не боится и угондонить может кого угодно, при этом самого хуй убьешь», — как наяву зазвучал в голове голос Рин. С трудом подавив грустную улыбку, я принялась рассматривать вид за окном. В сгустившейся темноте не должно было быть видно ничего, но йотунские гены работали стабильно — в отличие от моих спутников я могла разглядеть и замок вдали, и очертания каждого дерева по обеим сторонам дороги, и множество других вещей, которые обычному взгляду были недоступны. Выбравшись из кареты, я поспешила следом за мужчинами ко входу в замок. Мужчина, встречавший нас, поздоровался с профессором Фигом и что-то принялся горячо ему рассказывать. Донесшееся «дракон» навело на мысль о том, что кучер из злополучной кареты все-таки добрался до Хогвартса и уже рассказал о нашей судьбе. Так что местные знакомые Фига одновременно и ждали нашего прибытия, и боялись, что остались от нашей компании одни кости, да и те в желудке ящерицы-переростка перевариваются. Коридоры, лестницы, переходы… Надо будет изучить тут все более подробно на досуге. Сейчас запоминать еще и планировку Хогвартса не было ни сил, ни желания — день и так выдался насыщенным. А ведь еще церемония распределения, мать ее за ногу… — … в первый день прибытия опоздать на церемонию распределения! — я не сразу поняла, что стою перед шеголеватым мужиком, который одновременно напомнил мне мою прошлую жизнь и отчасти — Тони Старка в те моменты, когда он изображал «звездную болезнь». Хотя Тони бы на ребенка орать не стал (за себя, прошлого, правда, не ручаюсь). Так, это, судя по всему, местная шишка. — Как директор Хогвартса, я должен… — Финеас, пожалуйста, не стоит, — обманчиво мягкий голос Озрика раздается за моей спиной. В следующий момент на мое плечо ложится рука Джорджа, а сам мужчина задает директору пару будничных вопросов о здоровье семьи и новостях из дома. Можно подумать, что этот самый директор на лето домой не ездил и приехал в Хогвартс не сегодня днем, как все остальные учителя, а минимум пять лет назад. Однако нужный эффект тирада Озрика возымела — директор потерял всякое желание обличать в чем-то человека, которого только что весьма недвусмысленно взял под покровительство министерский чиновник. Определенно, я его не зря спасала. Хотя и вышло это чисто инстинктивно. Ахтыж! Я только сейчас поняла, что сегодня произошло то же самое, что многократно случалось в прошлом, когда я еще будучи Локи странствовала по отдаленным планетам соседней с Млечным Путем галактики в составе «Дерадикона». Инстинктивно, не думая, не оценивая возможную выгоду, просто спасти кого-то. Это был так странно впервые, а потом — уже воспринималось как само собой разумеющееся. Вдвойне странным было, что только в составе разношерстной банды Рин и я понял — эти «случайно спасенные» порой умеют быть благодарными и никакой силой не выбить из других то, что эти люди (и не только) готовы мне отдать добровольно. Они еще о чем-то переговариваются. Кажется, Озрик вкратце рассказывает о наших приключениях в небе (о руинах, заварушке в сейфе и футляре мы дружно договорились не рассказывать, пока не раздобудем больше информации — нельзя вмешивать в это дело случайных людей). И, кажется, тот факт, что человек, наделенный в Министерстве властью, намерен мне покровительствовать, доходит до этого самого директора (Финеаса Найджелуса Блэка, не забыть бы) практически мгновенно. Иначе не объяснить, что тон его мгновенно становится куда более выдержанным и дружелюбным, а сам он с готовностью принимает извинения Озрика за мое опоздание и тут же соглашается позволить мне пройти церемонию распределения. Ой спасибо большое, а можно я завтра распределюсь, а то тут уже настроилась прямо стоя поспать… Сама не заметила, как оказалась на высоком табурете (как с него первогодки не падают — вообще непонятно), а на голову мне натянули чудную широкополую шляпу, точно как из киношки про ведьм взятую. И шляпа эта буквально в ухо мне произнесла. — Так-так, а ты постарше остальных будешь… Интересно, а что она видит? Явно не прошлое целиком, и явно не глубокие мысленные слои. По крайней мере, проникновения в разум я не почувствовала, хотя даже с неактивной телепатией ощутить подобное в состоянии. — Наверное, у тебя уже есть свои предпочтения и интересы. А также яркие черты характеры. Вижу в тебе одну особенно ярко. — Дайте угадаю — мои непомерные амбиции и раздутое самомнение? — в тон едва слышно фыркнула я. — Хм-м. Ты не из тех, кто легко сдается, и трудности тебя не страшат, — от слов Шляпы меня пробрала нервная дрожь. Она ведь не сканирует меня. Она не может видеть меня! Не может видеть мое прошлое, особенно то, что было там, между жизнью и смертью, когда я, закрыв разрыв, отправилась прямиком в Хельхейм. А могла ли я сдаться тогда? Все считают меня героем, но это лишь вопрос гордости, в самом-то деле. Эта чертова белобрысая девочка знала, на что идет, впервые в жизни отказавшись выполнять свое предназначение и вместо этого — шагнув в ловушку, устроенную для нее Блуждающими Душами. Да ее последним желанием, блять, было, не выжить самой и даже — не убить этих тварей, а чтобы нашелся кто-то, способный сдержать эфириалов и хтонийцев, а еще лучше — захлопнуть ворота, из которых они вторглись бы в тот мир. Я ни о чем не думала, соглашаясь на предложение Амелии. Ни на что не надеялась, ни о чем не жалела, но в итоге… В итоге вот так. Я до сих пор не знаю, почему тогда оттолкнула Фриггу и Одина, отправившись прямиком в Хельхейм. Ведь Вальгалла была бы раем. Раем, где меня наконец-то приняли люди, которые считались моими родителями. Раем, где у меня просили прощения за все совершенные в отношении меня ошибки и признавали, наконец-то, достойным… Вот только царапнуло что-то внутри и… Да, вот тогда, пожалуй, было упрямство. Упрямство и непрощенная обида заставили меня отправиться туда, где меня не ждало ничего хорошего… Как казалось тогда. И вот — я здесь. А эта чертова шляпа… — А твое сердце знает, что такое преданность. Да, Тор бы тебе многое рассказал о моей преданности. О том, сколько она стоила в прошлые времена. Интересно, а как с понятием «преданности» ассоциируются все те развлечения, которые мы с Юной позволяли себе, будучи уже официально существующей парочкой? Очень по-верному затаскивать в «тройнички» понравившихся знакомых и ходить на «свидания с продолжением» в увольнениях, делая вид, что друг с другом даже незнакомы? Да, это все по обоюдному согласию, и видят Всеотцы, ни она, ни я против этого ничего не имеем, но… Какая преданность, картузик, ты что, приболел? Хотя… Последние пять лет у меня в силу возрастных ограничений прошли под жизненным девизом «Целибат, кефир, Бетховен». Может, шляпа просто считала, что в этом теле я после перерождения ни с кем еще покувыркаться не успела? Эх Юна, Юна, надо было лишить меня девственности прямо в том коридорчике перед порталом, да еще с огоньком как-нибудь, как в лучшие наши совместные недельки «отдыха» — шляпка бы со стыда свихнулась, мою ауру сканируя. А так да, я такая чистенькая, приличная (ну если не считать метрового флера от той медовухи, которой меня в Хогсмиде Озрик угостил). — Ведь именно поэтому тебе не удалось прибыть сюда вовремя, — завершает свою тираду шляпа. Я бы прибыла вовремя, если бы не согласилась поехать вместе с Фигом. И дело тут не в преданности, а просто карета кайфовей поезда и лучше соответствует моему положению. Я, между прочим, царских кровей буду. Хотя мокрые от слез щеки царскому величию не способствуют. Я что, плачу? Да с чего бы это? Чтобы из-за похвалы от какого-то доисторического колпака со сбитой системой распознавания ауры развозило, как совсем мелкую девчонку? Точно, это не из-за этого, просто слишком много сегодня произошло. Психика, потерпи, мы скоро останемся с тобой один на один и я честно-честно тобой займусь. — Полагаю, тебе самое место на Пуффендуе! — объявляет Шляпа. Снимая ее со своей головы, успеваю украдкой стереть со щек следы слез. Желто-черный стол взрывается аплодисментами. Зря радуетесь, детишки — я другой видовой принадлежности. Хотя… Может быть, медоеды неплохо ладят с барсуками, если последние не суют нос куда не надо. — Поздравляю с распределением. Я профессор Уизли, заместитель директора и преподаватель трансфигурации, — мило улыбается мне рыженькая женщина на вид лет эдак пятидесяти. На вид тетка кажется доброй, но я все равно стараюсь лишний раз в ее сторону не выдыхать. Хотя это, кажется, бесполезно — от меня все равно медовухой, как из бочки. Блять, я же максимум пол-литра оприходовала, а ощущение, будто канистру приговорила, причем в одиночку и без закуски. Интересно, пьющие студенты здесь норма, или женщина просто хорошо воспитана? Или… Если вести о драконе, едва не сожравшем меня за компанию к местному профессору и чиновнику из Министерства, уже разнеслись по школе, то факт несанкционированной пьянки могли просто спустить на тормозах. Ну, типа, людей чуть не сожрал дракон, они распереживались, решили успокоить нервишки… Да и закона об ограничении употребления несовершеннолетними в эти времена еще нет. Кстати, он и в будущем есть только в маггловском мире — насколько я помню, во времена учебы в Хогвартсе что Рин, что близнецов сливочное пиво в Хогсмиде продавали без каких-либо ограничений. А пивком при желании тоже можно до зеленых чертей нахуяриться, сама видела таких товарищей в Мидгарде. Не чертей, а любителей пивка без ограничений, в смысле. Дружелюбное приветствие профессора Уизли прервал директор, быстро разогнавший студентов по спальням, а заму приказавший сопроводить меня «в соответствующую гостиную». Что-то мне подсказывает, что «эксклюзивным отношением» я обязана Озрику. Вряд ли бы меня стали так опекать, не продемонстрируй этот министерский товарищ покровительственное отношение ко мне. В принципе… Может, оно и к лучшему. Женщина, кстати, явно провожала меня не из-под палки. Я бы заметила, будь ей неприятно мое общество. Впрочем… Откуда ветер дует, я поняла за очередным поворотом коридора, когда Уизли начала разговор о произошедшем по пути в Хогвартс. Было видно, что она пытается что-то разузнать, правда непонятно, с какой целью. Помня об уговоре с Фигом и Озриком, я продолжила придерживаться первоначальной версии. Да, напал дракон. Да, пытались найти вещи Фига и дорогу к замку. Да, когда добрались до Хогсмида, задержались еще и там, где — можно не уточнять, учитывая амбре, от которого у портретов, мимо которых я проходила, глаза в кучку собирались. — Вот по этому поводу, кстати говоря, мисс Кейс, хотела бы с вами поговорить. — Случай единичный, меня чуть не сожрал дракон. И, кстати, я вполне осознаю реальность и твердо держусь на двух ногах. — В отличие от профессора Фига и мистера Озрика. Ваше состояние я заметила, но… Признаться, я надеялась, что занятия с вами отвлекут профессора Фига от мыслей о трагической смерти жены и помешают на досуге отвлекаться на распитие алкоголя. Но увидев сегодня вашу троицу в столь нетривиальном виде уже было испугалась, что сама предоставила коллеге собутыльника. — Горе люди могут заливать и в одиночестве, собутыльники им для этого не нужны. Уж поверьте мне, — едва слышно хмыкнула я. — Могу спросить, предстоит ли верить вашим наблюдениям, или заявление основано на личном опыте? — уточнила у меня Уизли, настороженно глядя на меня. Мы как раз дошли до прохода в гостиницу Пуффендуя и пора бы прощаться, но без ответа оставить женщину я не могла. — Никогда не имела привычки пить с горя, — заверила профессора я. Этот ответ профессора устроил. Попрощавшись со мной, женщина ушла, успокоенная и обнадеженная. А я не стала догонять ее и рассказывать, что однажды с горя пыталась уничтожить один мир, а потом, с интервалом в пару лет — захватить другой. Не надо им об этом знать. Пусть живут спокойно. Тем более, что я вроде бы как с прошлым завязала. Хотя и в «завязке» умудрялась доставлять проблем себе и окружающим. Зайдя в гостиную, я взглядом нашла старосту и, подойдя к ней, скороговоркой произнесла. — Здравствуйте, где кровать? — Да, поспать бы тебе не помешало, — мягко заметила моя ровесница, стараясь не вдыхать. — Поппи, это к тебе, забирай. — Ко мне? — пискнула одна из девочек, держащаяся в стороне от остальных. — Свободные койки на пятом курсе только в твоей комнате. Пожила одна, хватит — теперь с соседкой будешь. Ребята вокруг прятали смешки. Да уж, представляю, какая из меня «соседка» после всех приключений. Хотя… Озрик меня привел в приличный вид еще перед тем, как мы зашли в бар. А Фиг словно между делом превратил мою повседневную одежду во вполне приличную школьную форму. Профессор Уизли еще магией придала ей вид, соответствующий факультету. Так, стоп, я, получается, очень даже приличной выгляжу, разве что коса чуть растрепалась. И чего это Поппи не устраивает, что она от меня чуть ли не шарахается? — Проходи, — девочка придержала дверь, давая мне зайти внутрь комнаты, чем-то напоминающей… Не знаю… Домик хоббитов из Властелина Колец? Бран с этого кинца тащился, ну а нам с Аланом за компанию из вежливости как-то смотреть довелось. — Можешь забрать себе ту кровать, — она указала рукой на ту кровать, что находилась в противопложной стороне комнаты от единственной «жилой» на вид постели в этой комнате. — Или одну из двух других. Я не указываю. Заметив, что девчонка стремится как можно скорей избавиться от моего общества, испытываю одновременно и злость, и удовлетворение. Злость — потому что я еще ничего не сделала для того, чтобы меня боялись. Удовлетворение, потому что в мои планы входило отсутствие друзей. — Давай проясним один момент. Вижу, тебе не доставляет удовольствие мое общество. Поверь мне, это взаимно. Предлагаю компромисс: ты не суешься ко мне, я не лезу к тебе. Можешь даже мелками комнату пополам расчертить, возражать не буду. Все устраивает? По сознанию вдруг отчетливо полоснула чужая обида. Как будто я повела себя совсем не так, как следовало. Хотя я ориентировалась на поведение и явные повадки одиночки, продемонстрированные Поппи с момента нашей встречи с гостиной. Тем не менее, девочка кивнула и поспешила отвернуться. Решив, что на сегодня с меня достаточно, я все еще твердой походкой дошла до своей кровати и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Расправлять ее я тоже посчитала лишним. Полуйотун я, или да? Планам моим на отсутствие друзей сбыться не суждено было. Так уж вышло, что с первых дней я начала обрастать знакомствами и связями как среди учителей и учеников, так и среди мимокрокодилов за пределами нашей славной школы. А, да, начнем с того, что я неожиданно получила весьма свободный график посещений. Впрочем, обо всем по порядку. Второго сентября у нас было днем воскресным, а поэтому — для учебы не предназначенным. Так что началось все… с утра. Верней — еще с ночи. Той самой предрассветной поры, когда сон становится каким-то особенным, а в нашем сознании оживают самые страшные кошмары. Да-да, падлы, давно не виделись. Прости, психика, тобой я позаниматься перед сном не успела, хотя и пообещала. Вот ты мне и отплатила за это, с размахом, так сказать.