Как написать адекватный сценарий

— Таня, доброе утро! Ещё не успело взойти солнце, как к регистрации на всех парах мчалась завотделением — цокот её каблуков разносился вокруг устрашающим эхом, и стайки сотрудников вмиг рассыпались и прятались. Только Татьяне, которой вчера посчастливилось быть выходной, сейчас было не скрыться. Она обернулась, дрожа (по рассказам коллег, она прямо сейчас рисковала схватить жуткий вирус, судиться, влюбиться, а может, и вовсе…). Она не успела развить эту мысль — и кивнула, приветствуя Павлову с её сканирующим, как рентген, взглядом. — Доброе… Как вы? Уже на ногах? По словам очевидцев, вчера их начальница весь день сидела в коляске и с энтузиазмом вещала, как здорово ей там сидится. — А я передумала, — хмыкнула Павлова, одной рукой прижимая к груди что-то очень похожее на этот самый сценарий, который развёл Сашу с Костей и вылечил Хромова, разом уволил Кривицкого-младшего с Майей, вернул Пастуховых и прочая, и прочая, и прочая. — Если я буду и дальше сидеть в кресле, то меня, знаете ли, подсидят, — усмехнулась она своей шутке и вот уже было направилась прочь, к кабинету, как… — Таня, а вы вчера были на нашем собрании? — Нет, я с Антоном сидела, — ответила та, побледнев. — У меня выходной был, по графику. — Значит, вы так и остались без дела, — начальство зарылось в бумаги сценария и, недовольное, вынырнуло, возвращаясь в реальность. — А что же тогда вам назначить? — Пожалуйста, только не вирус, я мать-одиночка. — Конечно. Ах, здравствуйте, Нина! — по счастью ли, а может быть, к назревающей буре, но Павлова отвлеклась и обернулась. — Ирина Алексеевна, вы выздоровели, — просияла Нина, едва поравнявшись со стойкой. — Рада вас видеть! — Напомните мне, вы рожать не планируете? Мы вчера что решили? — тем временем Павлова снова погрязла в листах. — Нет-нет, упаси боже, Неклюдов — третий ребёнок. — А может… — Мы только помиримся, рано ещё, может быть, через годик, — в конце концов Нина забыла, куда направлялась, и, как мотылёк, упорхнула, боясь, что её судьба станет ещё тяжелее. — Да я и так вечно беременна, вы молодёжь привлекайте! — Ну да, молодёжь, — Павлова оглядела своё отделение, слишком, нет, просто-таки ненормально пустое. — Тань, ну вам придётся, я просто не вижу других кандидатов. — Но… — Я понимаю, я всё понимаю, но я вчера напрочь забыла про эту беременность, а у нас план — по одной в год как минимум. Ну не Марину же опять просить. — Может, вы?.. — Таня, надо признаться, отчаялась. — Тань, вы в своём уме? Вы понимаете, что говорите? — Простите, я просто… — печально. — У нас же Джордж. — Внук?.. — Даже лучше, — она усмехнулась. — В конце концов, куда нам дети? У нас нет ещё одной лишней квартиры, которую они, как мой Артём, захотят получить. — От кого мне хотя бы рожать? — стадии отрицания, горя и торга сменились принятием и потрясением. Ну что ей стоило не выходить на работу, пока всё не стихнет, и получить выговор, но не ребёнка?.. — А кто у нас из молодых? Выбирайте, но только на этот раз из отделения, договорились? Эльчин у меня вообще рядом с вами отмечен как пара — давайте-ка, Таня, встречайтесь, женитесь, и без проволочек. — Конечно… И с этим начальство стремительно унеслось руководить в свой кабинет. — Вызывали, Ирина Алексеевна? — спустя время внутрь заглянула Марина. Ей требовалось осознать, что Эбола реальна и неотвратима, поэтому она была нездорово бледна, но держалась. — Я думала над вашей линией, — Павлова сцепила руки в замок. — Мне вчера показалось, что вы не вполне были ею довольны. — Ну да, я ждала больше экшена, — робко кивнула та. — У меня просто… разводы, Мартыновы, бывшие — я хочу, чтобы Олег за меня испугался. Но просто лежать на кровати… — Любовник! Хотите любовника? Он очарует вас и нападёт. Как маньяк. Едва Павлова принялась что-то строчить, Нарочинская, пусть и рискуя своим положением ещё сильнее, схватила её руку, чтобы прервать: — Ну вы что?! У меня Брагин, был, есть и будет. — А мне что прикажете делать? Мне нужно пристроить любовника, — Ирина Алексеевна стала сверять списки, но ничего не сходилось. — Волошину — это понятно, но это у нас Куликов номер два. Есть Егор, но его мы убьём. А давайте, — её осенило, — я вашему папе её припишу? Ну, любовницу. Он всё равно уже умер, ему сейчас хуже не будет. Марина мгновение просто смотрела в одну точку, будто до нервного срыва осталась лишь капля. — Да делайте вы что хотите, — устало. — А вам за ваш очень ответственный и многолетний труд, — Павлова сделала паузу, будто в кино, — я вручаю бандитов. И драма, и экшен, всё как вы хотели. Они будут вам угрожать, чтобы вы… — она думала прямо сейчас, на ходу; это было понятно по взгляду, в котором, как кадры, мелькали те самые папы-бандиты-любовники. — Нет, нет, не так. Чтобы Брагин убил одного человека. Моральное противоречие, долг и любовь, трудный выбор… Как здорово вышло-то! Если Марина в душе и была рада, то абсолютно измучена, чтобы об этом сказать. — Это вместо Эболы? — Нет, что вы? Эбола на вас, это после неё. Из огня, так сказать, сразу в полымя. — Невероятно, — Марина попятилась к выходу. — Я… передам это Брагину. Он же убьёт пациента, я правильно вас поняла? — Абсолютно. Постойте! Скажите ему, что, конечно, он гений-хирург, но во всём нужно разнообразие, так что он где-нибудь накуролесит, и нас вызовут в министерство. А я подожгу пациента — я утром придумала. Что ещё Павлова выдумала этим утром, Марина, и Таня, и все остальные хотели бы никогда не услышать, однако процесс её творчества ни на миг не замедлялся. Она отправилась к главному — новому главному, что только должен был выйти, но был вовлечён в пару прелюбопытных историй передним числом. — Вы знакомы с моим мужем — с этого всё начинается, — она дала ему копию собственных многостраничных стараний и принялась всё излагать. — Я использовала этот ход, потому что он проверен временем. — Как это? — не совсем понял Полонский. — Один мой мужчина вот так же, как вы, был знаком с Геной, а потом всё закрутилось, — шепнула она заговорщически. — У нас с вами закрутится? — Полонский крякнул. — Нет, что вы, — она рассмеялась, — я так, для интриги. — Понятно. И что же, мы с вашим Геннадием будем дружить? У меня есть жена и дочь, но я всегда рад хорошему другу… — Вы будете тверды в своём стремлении его уволить, — отсекла Павлова все надежды. — За что? — Я ещё не придумала. Просто Алеников тоже имел конфликт с Геной и был только рад, когда тот улетел из страны. — Хорошо… Что ещё мне уже уготовано? — Вы выпиваете. — Дайте спрошу: потому что Алеников пил? — обнаружив систему, Полонский нахмурился. — Ну… — То есть я — его копия, верно? Ведь я, как и он, ваш начальник, я, как и он, пью и знаком с вашим Геной. Не проще ли было, как мне доложили, не бить его об батарею, раз он вам так дорог? — У вас своя личная жизнь, — недовольно сощурилась Павлова, — так что не бойтесь, уж вы-то останетесь живы. Скажите спасибо, а то, вы же знаете, я могу и вырвать сердце, и сжечь человека, уснув и зашив его плохими нитками. Вам же всё время докладывают, — она ничуть не скрывала язвительности. — Я предчувствую, что между нами не всё будет гладко, — Полонский, конечно, попал в точку. — С вашим-то невыносимым характером. — Ой-ой, — конфликт накалялся. — А знаете, вы же меня и отправите, пусть только на день, в коляску. Толкнёте — и всё. Как и он, — ухмыльнувшись, она поспешила вписать этот ход в свой сценарий. Назло, но предельно открыто. — Вы мстите не мне и не вашему… как его… Толику, — фыркнул Полонский. — Вы вашему мужу спокойно пожить не даёте. Он будет носиться с коляской и переживать. Как он только вас терпит… — Уж как-то справляется. Надо ещё дописать, как я выгоню его с кровати, — напомнила она себе вполголоса. — Всего хорошего! — хлопнула дверью, не слушая, что он кричит ей вдогонку. И нет ничего у них с Толиком общего, думала Павлова на обратном пути, она не собирается наступать на те же грабли и заводить новый роман. Ей хотелось немного стабильности, а не тех танцев втроём или даже того больше; пусть Куликов ищет новую женщину (чтобы об Ольге скорее забыли и можно было её с блеском вернуть). Пускай Ханины, как и Кристина с Никитой, уедут, а их сменит новая-старая парочка, Пётр и Полина, ведь круговорот докторов, если только те живы, включая и Хромова с его диагнозом, — лучшее средство позволить сценарию длиться и длиться, растягиваясь без предела. Ей стоит задуматься, кто после Тани возьмёт на себя неизбежное бремя беременности… — Ирина Алексеевна! — её позвал детский голос. Илья Хромов, небеспроблемный парнишка (она очень хорошо помнила, как он подсунул ей, только решившей расслабиться, «чудо» — медузу в ведре), стоял возле её кабинета, как будто её там и подстерегал. — А родители где? — вскинула она бровь, но открыла дверь: не прогонять же ребёнка. В груди едва слышно кольнуло, когда она непроизвольно задумалась, как там Агнешка. Сказать, что ли, Лёшке, чтоб вскорости он обеспечил её с Геной внуками… — Саша сейчас постоянно не в духе, — пожал тот плечами, — она увольняется, или разводится, или всё сразу. А папа не знает, за ней смотреть или за дедушкой — тот же опять на работу выходит, ему теперь только и дай, что кого-то лечить. Ну а бабушка следит за всеми. — Поэтому никому не до тебя, — подытожила Павлова. — На вот, конфетку возьми. — Я сбежал, и они меня ещё не ловят, — он фыркнул, как будто задумав какую-то шалость, и, глядя на эту белобрысую макушку, Ирина Алексеевна поймала одну интересную мысль. — Илюш, хочешь сбежать? — прошептала она, будто их могли вот-вот подслушать. — Конечно! — он аж засветился от радости. Ну почему никто кроме Ильи не внимал ей с таким нетерпением и не сиял этим счастьем, когда узнавал о том, что его ждёт? Неужели и Таня, и Брагин с Мариной, и даже Полонский хотели тоски и привычного быта? Но всё это мало её волновало, пока она — только она — оставалась единственной и неизменной начальницей, правда же? Она с улыбкой склонилась к Илье, потрепав того по волосам, и пометила что-то в графе Пастуховых (они до сих пор пребывали в неведении): — Тогда слушай. Начнём с того, кто станет твоей напарницей. Очень сильно стараясь — и перестаравшись — остаться бесшумной, одна старшая медсестра, как вчера, совершенно приклеилась ухом к двери — и её наконец-то понизили с тихой и очень довольной усмешкой. Сценарий, дописанный, ждал своего часа.