О, дивный мир!

Бери любого, еби любого, но когда он стал твоим не реви — беги…

© меня

Пели птички, сверкало солнышко в утренней росе. Машина не ехала, галька не трещала под колёсами шеви, мир был чёток и ни разу не расплывчат. Это радовало, как пелена спавшая с глаз. Жёлтое чудовище показывало свой наров, но мы и не Сэм Уитвики, чтобы потеть, ерзать на сидении и дергано крутить в скважине ключ зажигания, залезая в салон с грязными ногами. Вода в душном салоне и так текла с меня в три ручья, откуда столько берётся. Я просто наслаждалась процессом садо-мазо. Доведи космического партизана до нервного тика, ну или хотя бы попытайся. Не, ну, серьёзно, Бамблби, у тебя есть «тик»? Видимо нет. Но это не значит, что не будет. Существо было не робкого десятка, но у всего были пределы прочного. Где же твои, а? Жара, салон и кибертронец, что показывал свой наров, там, где не надо, ведь он сам влез в это, немного раззодоревали, баламутя болото застоявшихся эмоций. Да, Сэм, как легко переложить всю ответственность на других, почувствуй себя пассивной попаданкой. И да, моя ответственность лишь в том, что я «попаданка», увы, она самая, а может просто тронувщаяся умом девочка — разница была невелика, пятый километр не так далёк, и свистеть себе под нос я вполне могла с чистой совестью — на этом заканчивалась, перекидывая меня в крайности. Времени на побалдеть в жарком салоне оставалось мало, вдруг всё-таки убьёт, хотя я умру точно раньше, чем эта жёлтая скотина решит включить кондиционер, а я утоплю его солон в своём поте. Но кто я такая, чтобы не принять вызов? А так да, оставалось только кайфовать и продолжать «играть» в машинки и ничего не подозревающих школьниц. Так ведь, чужак? — О Боже, мама, — я сошла с ума. О Боже, мама, кругом голова. Поодошва каснулась сцепления, плавно выжимая газ. Переключение скорости, щелчёк, и мы тихо-мирно катимся с горы на четвёртой скорости и я ничего не могу с этим поделать. Искра. Буря. Эмоция. И сердце упавшее куда-то в низ застряло, подскочив, поперёк горла. Ненавижу. Тварь. Ведь что мне действительно оставалось, — если не капать на преборную понель ядом, —кроме как наслаждаться, и планировать беззаботную подлянку. Ведь, я точно не хотела покупать этого «мустанга» и вполне себе глядела на бюрюзового цвета буггати пятьдесят восьмого года… Если раньше, то требовало косметического ремонта в виде перекраски и свидания с болгаркой, да парочкой полировочных дисков, то теперь от той красотки с местами выгоревшей на солнце краской остались только пустые рамы с выбитыми стеклом. Такое проще выбросить, чем продать. И уж точно не покупать. Если только не на е-бей на запчасти, увы, ценители и улетевшие до своего дела, как и реставраторы найдутся, но увы, я на реставратора и реанимолога битых и поддержаных тачек не тянула, а с комьюнити ценителей ржавого хлама мне было не попути, как и моему кошельку. По сему, мне оставалось только в отмеску за испорченную покупку касаться этой инопланетной красоты грязной обувью, при этом не отмыв с керхера вредное жужало от налипшего песка и кирпичной крошки, — где только насобирал, — по итогу выбив коврики и всё, что было можно, в результате чего я была готова расплыться в дифирамбах инопланетному коню хотя бы за то, что тот не дал стрекоча сразу же, как я принялась за дело. Наверняка, это было неприятно. А может и нет. Накаут, судя по мультикам, кайфовал от одного только вида полироли и полировачной машинки. Только вот, мелкий Автобот не Нокаут, а вполне себе засланный казачок, который наверняка стерпит болгарку в моих руках. Хотелось похвалить того, наклеив звёздочку-наклейку за покорность, но боюсь, это так просто не сойдёт мне с рук. Это всё-таки реальность. Где покорность, а где это. Ни стыда, ни совести. К слову, о маркетплейсах, — это Сэм виновата в том, что очки засветились в сети. Но проблема в том, что очки были интересны только «дэсам» и «ботам». Сектору не нужны очки. Сектору были нужны те, кто за ними гонялся. Или тот, в чьём корпусе я застряла и качусь… А с какой скоростью я вообще качусь? Спидометр отказал, вестимо, как и мозги того, кто это делал. Я вздохнула, задыхаясь от дорожной пыли, при приспушенной фороточке, в которую заплетала дорожная пыль, отпустив поводья, вернее руль. Ремень вроде как меня держал, но это было «вроде как» и не точно. Жёлтая сволочь явно насмехалась, а я не знала: поддаться на провокацию и заорать, вознося богам этого мира молитву, какого хрена тут блядь творится, а с другой, борясь с флегаматичным посылом всего и вся, в бездну, приговаривая о том, что чем больше знаю, тем труднее будет от этого всего отбрехаться? И Бога, его тоже не мешало бы послать, прислал же он на за какие-то грехи сумасшедшие тостеры, и тварей его тоже туда же. Как кибертронских, и человеческих. Даже если мне гипотетически нравилосьполивать одну из этих тварей из супер-лейки мыльным раствором, хотя обычно в прошлой жизни я всякески пыталась откосить от сих действий, сейчас — это было делом принципа. Месть, не месть, но монотонная работа, меня успокаивала. А в грязную машину, что всеми силами стремилась извозится в дорожной пыли, я не очень-то стремилась влазить. Любая работа, тем более уборка, избавляла от тягучих мыслей. Я отвлекалась, за милу душу поливая пеной из супер-лейки дверцы камаро, похрен, что старую, похрен, что внешне облупленную, но это же Камаро! Моя внутренняя жаба какала, не позволяя упустить такую игрушку в вольные хлеба. Моё! — какала внутряння жаба, оплакивая своё и чужое бабло, которое было проебано в никуда, с этой сомнительной покупкой . Здравый смысл же выл о том, чтобы я и близко к ней не подходила. Но кто его слушает, особенно тогда, когда думать в принципе не хочет? То-то и оно. Ведь это — раритет! На котором я юзала искусство тряпки и скребка, чтобы потом издеваться над техникой куда споро, чем сейчас. Никудышная моторика чужого тела и постоянный ступор меня раздражали, как и коротящие конечности. Будто в теле я не одна, но я предпочла считать, что одна одинешинька. Отправится в места не столь отдаленные и проспать свою возможность идиально интегрироваться в местное общество я была не намерена, даже если это общество меня интересовало ровным счетом никак, то ли дело тишина и косфорт, к которой тяготели человеческие кости. Да и переодически подумывала о том, чтобы засесть в местной автомойке, в качестве подработки, коли полноценный рабочий день мне был недоступен, вещь я могла брать шабашки и врубать свои первые бабки, чем и решила заняться. Делать мне в общем случае было нечего, а ждать момента, когда придётся искать сову, чтоьы натянуть ту на глобус событий мне не хотелось. Хрен знает, когда на самом деле Блэкаут напал на ту военную базу, и когда придут по моё наследство, но я знала, что деньги мне были нужны. А Очки Арчибальда достойны как минимум аукциона, а не того, чтобы их замотали за пару баксов тому, кто даже не представляет их ценности. Но, так как все упиралась в деньги... И я к ним стремилась... Хоть что-то нормальное и более-менее привычное, чем это может быть. Я выбрала подработку, а не то, чтобы ожидать конца последнего года, чтоьы поступить туда не знаю куда и заниматься тем, про что не шарила в принципе. Это был зарабаток, которого у меня не было. А деньги мне были нужны, как воздух. Желательно наличка, до бескантактных платежей ещё далеко, которую, я как Билли Боунс, смогу носить с собой и та будет при мне. Сундук на колёсиках я себе не обещала, да и не нужен он. А вот элементарные вещички, которые будут только мои, очень даже. Деньги Уитвики — это деньги Уитвики, а мои, это мои. Которых у меня к сожалению нет. И это было неприятно, как и провалившаяся в пятки матка, завязавшаяся в узел вокруг мочевого пузыря. Кочки, мокрая жопа и кожаные седенья сочетались мало. Помогали джинсы, но на деле, те мало спасали ситуацию. Из теж можно было бы выжимать лужи. И как только гроб на колёсах остановил свой ход, я пулей выскочила из пришельца, обжигаясь рукой о нагретую солнцем обшивку. Видимо, тепловой удар получила сегодня не одна я. Опираться на раскаленную тачку я не спешила, козырьком прикладывая ко лбу ладони, рассматривая кактусы сугуаро, которым не хватало знаменитой мексиканской шляпы. Вдали слышались голоса, там были люди, а может то шуршало коцанное радио из салона, я особо не разлмчала. А ещё автозаправка, и та точно не была пределом мечтаний, ни Би, ни меня. — Канистру я не дотащу. Я слишком заебалась, чтобы игнорировать своего тюремщика, и видимо слишком припеклась на сковородке этого мира, чтобы садиться в салон подозрительной машины, даже если она "моя", но все же… Машина гуляющая сама по себе уже повод заявить в полицию, а оттуда на шоу по заявкам и сектор объявится, а вместе с ним всякие сумасшедшие робокопы. Когда там нарисовался Баррикейд? Не помню, и помнить не хочу. Вернее, даже если бы хотела не в помнила. Я помнила, что он был. И что он чуть не угробил Сэма. Но, судя по нашим родео с автоботом, неизвестно, кто кого угробит раньше. Автобот меня, или же дисиптикон. — Я за водой, а ты, только посмей сбежать, как ночью, и я верну тебя обратно, откуда взяла, — честно, не думаю, что из этого что-то выйдет. И я действительно что-то смогу с ним сделать... Но если оно не укатит из гордости, бросив меня здесь, то уже плюс. Так что кто кого ещё вернёт. Нет? Дойду сама. Если идти по трассе, на кого-нибудь, да я напорюсь. Но это не точно. Пустыня, трасса, кактусы и я с инопланетным ихтиандром, что обратно в свой космос не очень-то и спешит уплывать. Дожили, уже сама с собой разговорю. Боковое зеркало дернулось, как и моя душа, но жажда была сильнее и бежала я с одной горы до заправочной станции вовсе не из-за страха, что меня кинут прямо здесь! Оно могло меня задавить, переехать, расслабить ремни и растеклить кабину, и я бы вылетила мясной котлетой на асфальт во время езды. Оно могло меня раздавить и придушить теми же ремнями. И это было жутко. Это было страшно. Но… Оно было добрым? Вряд ли. То, что самоотвержено гробило своих сородичей, добрым быть не могло. Либо, оно что-то от меня хотело, и я знала что. Но, вопрос, хотела ли я это отдавать? И стоит ли вообще. Что Автоботы, что Дисептиконы, меня технически не должны волновать, как и этот мир. Но они волновали, как и факт того, что внутри этого мира находилось. И если оно взаправду проснётся, а люди сами потом накосячат так, что оно проснётся и человечеству придёт закономерный капут, как и если бы его начали истреблять Дисептиконы, как если бы у людей был союз с Автоботами. Всё одно. И проблемы всегда те же.

***

Ещё по прошлой жизни было понятно, что безнал это хоть и удобно, но на случай непредвиденных ситуевин всегда должен быть неприкосновенный запас в виде затолканного полтоса на дно сумки. Береженного коня конь бережёт, или как там было? Не важно. Проблема в том, что безналичной оплаты пока не придумали, а сумка осталась на заднике царя горы, который законопатился изнутри закрыв двери. Тварь. Связи не было. Сотовый в пустыне не ловил, на кактус ловить елочку смысла не было. Как и сил долбиться в его окно. Не откроет же. Но было пять баксов, на которые можно было выбить в автомате банку разогретой коллы. Отсутствие денег сводило с ума, как и отсутствие моего смартфона в моем кармане, где проблемой даже были не сам отсутвующий гаджет, а именно мысль о том, что вот он, родимый, должен быть в кармане твоих брюк, в сумочке, на виду, где-нибудь поблизости, но его не было. Как и возможности сесть в нормальную тачку и угнать отсюда. Но у меня был нокий, вполне бессмертный и неубиваемый кирпич своего времени. И, к сожалению, в нынешней ситуации бесполезный. Насколько помню, такой же рыженький с серой окоемочкой подогнали матери в прошлой жизни и лучше телефона для мелкой меня просто не существало: там были змейка и тетрис. Что ещё надо для счастья? Например, транспорт, который увезёт меня обратно. Я была согласна даже на приход Юникрона, только дайте нормально пожрать и смыть с себя пот с дорожной пылью. Оставался только только кошелек, который прохудился в тот момент, как в этом доме, после меня конечно, появился жёлтый «бзык», на которого Джуди поглядывала резко негативно, как и на мои попытки объясниться, что я тут не причём. Хотя, что я скажу: наша машина ожила и научилась кататься по ночному городу сама по себе? Извините, это даже не смешно. Это похоже на самое настоящее вранье, а такое никто не любит. Но, что поделать. Не могу же я выгнать из дома "свою собственную" машину? Не могу. Продать? Кому, Майлзу? Тоже не смешно. Да и я не настолько состоятельна, чтобы совершать крупные сделки. И это, блядь, камаро, которого у меня больше никогда не будет. А может меня вместе с ним, тут с какой стороны посмотреть. Вокруг не души. И даже не в инакости происхождения этой тарантайки дело, а в том, что оно прекрасно. И ужасно одновременно. Первая машина, которая не машина, но машина, но при этом живой организм — это как первая девушка у парня, в нашем случае парень, но я всегда буду помнить слова своей мама’н, которая отзывалась о машине в жизни своего мужчины, как о второй жене, к которой зазорно ревновать. Так говорил мой дедушка, и я с ними была полностью согласна. Продолжая молчать в тряпочку, будто ничего не произошло. А ведь, действительно, кроме покупки, ничего и не происходило. И кроме того, что Сэм засветила очки, а я никогда не была хакером, чтобы уметь подчищать информационные следы. Ведь, где гарантии, что меня уже не пробили и потенциально не прибили? Что Саундвейв не только сейчас в первом и втором фильме, а очень давно, спутник? И судя по тому, что машина уже у меня, Блэкаут уже напал на базу, которая была затеряна в песках, как тот самый неуловимый Джо Но у судьбы были свои планы, в которые лезть я не собиралась. До Бамблби я всё также не доебывалась, продолжая сидеть в тени заправочного навеса, думая о том, что щетчик вполне можно свинтить, а деньги выкулупать из того же автомата, совершенно не пытаясь вывести кабриоллет на чистую воду. Первое — оно мне надо? Нет. Второе — оно ему надо? Аналогично нет. По этому молчим и не трогаем друг друга. У него своя жизнь в нашем гараже и ночью, когда авто переодически укатывает «размять» колеса или что там у жёлтого Кибертронского пчёла, но я посчитала, что мы можем жить душа в искру, при этом не привлекать внимание, несмотря на такие вот заебы. Или я так считала, что никакого внимания не привлекаю, зря… Люди, в отличии от трансформеров, что находились вокруг, потенциальное палево. Но людей здесь не было. Только он, я и банка коллы. Офигенное начало токсичных деловых отношений. Я странная, наверное, хотя в реальности, вот не пофиг, что там в башке у припизднутой девочки с машиной в расцветке георгиевской ленточки? После сушки две тонны желточной красоты ждала банка с паллеролью и шлифовочные диски, но я сидела в жаркой тени и понимала, что это так не работает…