СНСВО

      Итак, всем привет. На связи недоделанный алкаш, — на самом деле нет, но я люблю самоиронию! — и сегодня я собираюсь упиться в ноль. Мы находимся в штатах и готовимся к трёхдневному фестивалю вместе со многими другими группами, в частности мои любимые Architects, — любимые потому, что я и Картер вечно ведём себя либо как два цербера, готовых свернуть шею другу в любой момент, либо как два наилучших собутыльника, — You Me at Six, с которыми я не хочу пересекаться, потому что пошли они нахуй! Ничего против, если что, не имею. Такое у меня настроение. А ещё есть многие другие, в том числе Motionless In White. Никогда прежде не встречал их вживую, но слышал что-то из их имеющейся дискографии, так что идея познакомиться была вполне адекватной и обоснованной. Тем более будучи одним из организаторов я сам их вписал четырнадцатой по счёту выступающей группой. Моё решение никто всерьёз не воспринял, и их переписали на третье место, заставив меня ворчать как бабку на базаре. Оставалось только крикнуть вслед: “Юбка короткая как у проститутки!”       Но это всё потом. Пока мне нужно дойти без происшествий в свою палатку и опустить голову на мягкую подушку и желательно мягкий матрас, ведь тяжесть моих век несравнима ни с чем в этом мире, кроме как с отходником от попойки и всё в этом роде. Перед глазами всё плывёт, возникают из ниоткуда чёрные круги и лопаются, растворяясь в темноте ночного неба и жёлтом свете фонарей и лампочек на деревьях. Прямо как первые и последние минуты побочки от кислоты, хах. Тяжелы, к слову, только веки. Да, немного заносит, но я бы с лёгкостью смог пробежать небольшой кросс. Больше скажу: я бы подрался, подставил любого, въебал каждому, кто посмел бы поставить под сомнение тот факт, что я прибегу первым. Бегаю я как угорелый, как бесшабашный, как Псих. Им же и являюсь. Вернёмся в реальное время. Вон и моя палатка всего в метре от меня. Молодцы, ноги, привели меня туда, куда мне и нуж…       Отодвигаю в сторону часть входной двери палатки и застываю с выражением лица заядлого алкоголика-быдла. — Ты кто по имени-фамилии, а? Своей палатки маловато? — в пьяном угаре я могу быть грубее, чем обычно. Всё происходит не по сценарию. В принципе как и всё в моей жизни. — Разве это не крыло брингов, парень?       Я пялюсь на чуть размытую фигуру парня, представления о котором не имею вообще. Мамочкой клянусь, первый раз в жизни его вижу. Ну а я как обычно молодец: заставил оппонента дёрнуться от испуга и встать в ступор из-за ходячей раскрашенной физиономии, от которой пасёт просекко за километр.       Опять всё на мне, ну а на ком же ещё. Недаром вся группа шутит, что я папочка. Каждый раз делаю за ними всю работу и сегодня не исключение. Пришлось даже проснуться раньше обычного, лишь бы успеть всё привезти, решить парочку организационных вопросов ну и, конечно же, приготовить костюмы и инструменты.       И вот, уже несколько часов я занимаюсь всем этим. Спасает от сонливости только тихая музыка с телефона, пока я раскладываю из рюкзака косметику и прочие нужные группе атрибуты для выступления. Я витал в своих мыслях, зачем-то раскладывая карандаши для глаз по размеру, как вдруг в себя привёл резкий запах перегара и чужой голос. Да, Черулли, давно ты так не подпрыгивал на месте.       За моей спиной стоял Оливер Сайкс собственной персоной. Я был о нём наслышан, но вживую видеться нам ещё не приходилось. К счастью ли? По всё тому же запаху, виду парня, а также его словам картина происходящего начала быстро складываться. — Я Крис Моушенлесс, и это гримёрка моей группы, Оли, — со вздохом произношу я, двигаясь в сторону молодого человека и оценивая степень его опьянения. — День только начался, а ты уже в говно и перепутал палатки. Твоя в следующем ряду. Будь внимательнее.       Что делать дальше с горе-алкоголиком я не знал. — Кто-кто? Крис? А-а-а, — растягиваю прелюдию, выставляя себя клоуном и дураком, на самом деле являясь серым кардиналом всего, к чему прикоснусь. — В смысле Крис. Точно.       Улыбаюсь сам себе и делаю пару шагов вперёд, навстречу парню. То ли провоцирую, то ли даю понять всем своим видом и действиями, что со мной точно не стоит сейчас ссориться: по телосложению уступаю даже блондинкам, но упорство хуже, чем у дворовых собак. — Ну, видимо я теперь ещё и в твоей группе пою. Так что палатку с таким умельцем как я всё равно придётся делить, — хриплый смешок и растянутая во всю длину улыбка, словно мне свело скулы от чего-то кислого или от какого-то до жути неловкого момента. — Да ты чего такой серьёзный? — не задумываясь о силе удара, впечатываю в его плечо свой кулак, тем самым взбадривая и возвращая на землю. — Мне всё равно, что сейчас всего-то… — присматриваюсь к настольным часам, что бесшумно идут на столе со всей косметикой и прочей лабудой, — …всего-то почти 11 часов утра! Всё равно все события более менее важные для занудных, трясущихся от любой вещи, что идёт не так, жоп и нытиков начнутся лишь завтра, — стреляю пьяными искрами своих каре-зелёных глаз, подмигивая брюнету, и перевожу дыхание. — Даже если бы концерт был через час, я бы всё равно пошёл пить! Меня вправе остановить никто. Либо я беру своё, либо умираю во имя своей утопии.       Конечно, утопии, что я желал когда-то построить, создать, развивать. Собственно, желание и осталось. А вот силами обделили демоны, которым я проиграл в карты где-то вначале своих подростковых лет.       Поэтому подхожу к парню с милой девичьей улыбочкой, без стыда рассматриваю его лицо, позволяя налюбоваться эталоном красоты по имени Оливер Скотт Сайкс, хлопаю по-мужски по плечам и чуть отодвигаю Криса. У меня не завышенная самооценка, я клоун по жизни и в глубине души. Мне плевать на мнение людей о моей внешности, о моём образе жизни, о моих выходках и так далее, и тому подобное. Зачастую. Я люблю жить праздником, ведь жить сценарием из грустной мыльной оперы, за которой стоит немыслимая история с непосильной жизненной ношей и отвержением общества, отворачиванием и оставлением со стороны тех, кого любишь, уже надоело. — Надеюсь, ты рад нежданному гостю. За последствия, может, и несу ответственность, но гарантии никто никогда не дожидался.       Никто никогда не дожидался и не ждал Оли Сайкса. Потому я по-хозяйски прошёл к одному из матрасов и развалился как допотопный шкаф в домах у бабуль и дедуль, что держится на чайных сервизах, которыми никогда не пользовались, храня на “чёрный день”.       В голове всплывали только одни маты от данной ситуации. Я очень не люблю пьяных людей и не люблю, когда рушат мой покой или отвлекают от дел. И Оливер сорвал джек-пот, заставляя меня бороться с моим вервульфом внутри, пока внешне ничего не выражающие глаза смотрели на пьяного парня, а кулаки сжимались.       Все эти пьяные касания и реплики тоже подливали масла в огонь, а когда Оливер по-хозяйски прилёг, всё вышло из-под контроля. Я и так сильно нервничал в последнее время, так что нагрянуть сегодня было его ошибкой.       Я бы с превеликим удовольствием просто выкинул его из палатки, обматерив при этом, но всего лишь подошёл к вокалисту и закинул на своё плечо, держа крепко, чтобы он не вырвался.       Минуты не прошло, как мы оказались уже в его палатке, и я, не шибко стараясь аккуратничать, скинул его со своего плеча там на диван. — Придёшь ещё раз пока не протрезвеешь, и я вызову охрану, — со злым оскалом кинул я и поспешил вернуться к себе. У меня ещё много дел, которые нужно успеть за сегодня.       Знакомство и веселье с новым человеком обломал сам же человек. Разве я так плох? Не будем говорить обо мне. Никому же не нужна двухнедельная лекция о тяжести жизни и судьбы? Не сказать, что я жить без выпивки не могу, но и отказываться привычки не наблюдаю за собой.       Ну что я, дурак, что ли? Будто я не видел, как раздражаю новобранца своей жизни в лице все и вся, что есть Оли Сайкс. Нервишки шалят, ручки дрожат, зубки скрипят у коллеги, а мои нервы атрофированы, руки сделаны из мебельной обивки, а зубы остры и готовы впиться в любую шею и обескровить жертву. Игры на выживание. Я много дерьма в жизни испытал и повидал. И это только начало. Поэтому жалеть меня не надо — уже бесполезно, но и лезть в углы моей башки тоже не стоит: вход строго по талончикам, которые есть лишь у младшего брата, частично у моей группы и у Сэма, который как моя вторая жизнь. Все остальные и всё остальное — спасибо, следующий. Не люблю, когда обламывают веселье. Но и из-за своей развязности — хотя я так не считаю, блять! — лечу как сорока против ветра на диван, абсолютно нарушая законы гравитации. — Да чего ты такой злой на весь мир, лапушка? Или я тебе не нравлюсь? В таком случае уж потерпи, Крис. Я тот, кто будет здесь всё время. И ты будешь видеть меня, ой, как часто хочешь ты этого или же нет! — крикнул я ему вслед и презрительно закатил глаза.       Что за сюр? Я не пытаюсь кого-то задеть или показаться страшным. Привязывать к себе людей тем более не хочу, а ещё тем более ни за что не хочу привязываться собственной персоной!       Нет, я никому не порчу жизнь. Это другие воспринимают меня как похуиста и слишком беспокоятся обо всём! Повторюсь: я клал свой половой орган на все свои проблемы. Я больше не собираюсь разговаривать о них ни украдкой, ни в полной мере, не собираюсь изливать душу кому-либо, кроме людей с талончиками. Люди — пустая мёртвая оболочка. Люди становятся по-настоящему для тебя людьми, когда происходит какой-то контакт, какое никакое уважение и взаимопонимание. Ай, да сколько у меня было этих “настоящих друзей” и не сосчитать. Одно знаю — настоящие друзья вставляют нож спереди. Но это так, мысли. Вечером-то я знаю, что достану и выпотрошу, вытрясу, вычищу каждого, любого. А сейчас лишь нужно уснуть. Лишь уснуть и всё-таки познакомиться, вытащить из карманов вокалиста ещё несколько эмоций, посадить репейник ещё в некоторых местах на чужую одежду.       Сжав кулаки сильнее, и из последних сил контролируя себя после реплики Сайкса, я забежал в гримёрку и раскладывал вещи в несколько раз быстрее. Мне нужно управиться за час, а потом гнать со всех ног на съёмки нового клипа, после которого нужно ещё заехать за посылкой ко дню рождения Рика и вернуться сюда вместе с группой. В общем, дел очень много и некогда думать о пьяном балбесе.       Как и обещалось, день прошёл насыщенно. Настолько, что обратно я ехал всё ещё в костюме и гриме со съёмок. Выглядел, конечно, эффектно, но уже начинал уставать от макияжа. Зайдя в гримёрку, где уже были Рик и Джастин, проверяющие свои гитары и наличие всего необходимого, я завалился на диванчик, чтобы отдышаться и хоть немного передохнуть и ровно в этот момент меня застали мысли об Оливере, заставляя лицо скорчиться в недовольной и одновременно злой гримасе, что в купе с моим образом делало из меня настоящего зверя.