СНСВО

      Ну, допустим, провалялся до восьми часов вечера, и что? Это было более чем омерзительно. Хотя и понятие омерзительного у каждого своё, но я не какой-то эмо-бой, чтобы выкладывать свои карты на стол и устраивать парад в честь моего больного сознания. У меня был жар и лихорадка, озноб и сон наяву. Мысли одна за другой показывались на горизонте скудных мыслительных процессов, грузили треснувшую голову, поражали извилины, закручивались во временную спираль с оформлением: всякие болтики и винтики в стиле стимпанка, майские бутоны алых маков, разводы бензина на влажном асфальте, карточные домишки, конфетти, провода, море из бижутерии, цепи…       Помоги сбежать мне в эту бесконечную жизнь. Помоги убежать из и от забвения. Вырежи из меня оригами и вырежи на моих запястьях “King of the Damned” самым едким остриём, что только носишь под позвоночником. Никто не может стоять без позвоночника, сука, никто, запомни!       Да, ледяная вода привела меня в чувства, хоть и не до самого конца избавила от похмелья. Бес с ней. Сейчас. А потом он проведёт ещё одну вечность со мной. Я больше не хочу позволять каким-то там чёрным волосам оплетать моё сердце. Молись не молись Богу — его не существует. Не молись Богу, он никогда не спрашивал тебя. Это не в его сердце ты воткнул(а) нож. Это не его мир перевернул(а). Это не его слёзы до сих пор льются. Сечёшь? Хах, да я просто шучу. Иди нахуй, помеха. Я переживу свою боль, как делал это всегда. А сейчас сколько времени? Ловко я перевожу темы, да? Всем хватает яда, с избытком.       20:17. Что же, судари… Время очередного шоу! Приглашаю всех и вся на мой триумфальный выход в свет! Не пропустите эту революцию.       Я меняю отчего-то мокрую одежду и без букетов и конфет спешу донимать новую игрушку. Игрушка-игрушка, я твой кукловод. Не наоборот. Извинений не умею приносить. Каяться не в моём вкусе. Ну а исповедь для меня всего лишь слово.       Оли Сайкс идёт на охоту. Встречаюсь на входе с парой молодых людей. Джастин и Рик вроде. Ну, не важно. Дело — опыт, мысль — затея, шоу — упивание. Столкновение происходит по причине моих завываний возле палатки их группы. Корректно смазливо прошу ребят погулять где-нибудь, найти новых знакомых, указываю на толпу, среди которых есть мои парни, мол, вон вам собеседники, а взрослым дядям не мешайте выяснять, кто кому нервы на кулак намотает. — Как ты можешь стоять там и смотреть мне в глаза? Скажи мне, что ты знал, что это придёт за нами. Я знаю, что ты сказал. Ты сказал, что я был всем, чего ты когда-либо хотел. Но ты столкнул меня за борт. В воду по колено. И ты не бросил якорь надежды. Ты столкнул меня за борт, ты! Не заботясь о том, что я чувствовал внутри. Бессердечные намерения всегда были твоей любимой игрой.       И как же прекрасно я чувствую себя потому, что черноволоска не знает слова из какой песни это. Я состроил разбитый вид, готовый вот-вот рухнуть на колени и утонуть в соли слёз. Но коварная ухмылка родилась быстрее всех нас, и я расхохотался как ненормальный. Вокалиста в живых не оставлю. Я пришёл за кровью и уйду с новой звездой в своей голове. — Ну что, в салочки играть будем или всё так же будем находить спасение в неприязни?       Увидев Оливера, я закатил глаза. Отдых мне явно не светит больше, спасибо и за минуту спокойного сидения на диванчике.       Здороваться я не стал, лишь кивнул и, встав с дивана, подошёл к холодильнику, чтобы взять воды и отпил залпом половину бутылки. — Ты мастер выбирать самые неудачные моменты, чтобы поболтать, — я вздохнул и, посмотрев в зеркало, поправил свои волосы и кожанку. — Я не понимаю, чем тебя так привлекает моя персона, которая всем видом тебе показывает, что я не хочу с тобой знакомиться, — я перевёл взгляд на парня и вернулся на диван, делая ещё глоток воды. — Не будь таким недовольным. Я не самый худший собеседник, из-за которого тебя будет вечно бросать в агонию и вызывать агрессию. Вот, к примеру, ты откуда обо мне знаешь, м?       Откуда-то узнал же, а это уже повод начать расспрос, плавно возглавляя весь диалог. И мне неважно: будет это действительно диалог или вновь мой бред сумасшедшего. — Привлекает? Не-е-ет, неправильная формулировка. Откуда знаешь про местонахождение наших палаток, если они не подписаны? Спроси себя: вдруг это моя персона тебя привлекает, а не твоя меня? Мне ничего не стоит с кем-то поговорить, кого-то спровоцировать, стать предметом ненависти. Это лишь ты бесишься со всего. И не надо мне затирать про нервы и загруженность. Мы не одни такие умницы с обязанностями.       Я опустился на стул возле стола, где в начале дня застал вокалиста, и закинул ногу на ногу, показывая всем своим видом, что разговора парень всё равно не избежит. — Потому что кто-то, в отличие от некоторых серьёзно подходит к делам и поинтересовался у организаторов, кто находится рядом, а также, к твоему сведению, палатки подписаны. Конкретно твоя персона мне не интересна, — я встал на ноги и, подвернув шторку входа палатки, показал прикреплённый на ней лист, на котором красовалось название группы, после чего вернулся на место. — Естественно. Ничего оригинальнее придумать же невозможно.       Я никуда не ухожу. Я продолжаю сидеть и хихикать, ведь всё идёт по плану. Не поиграть и бросить, кое-что чуть более заковыристое, более вычурное. А на плакаты с подписями плевать. Это была всего-то прелюдия, больше даже шутка, которую наивный Моушенлесс не выкусил. Как бы скучно ни было, как бы меня откровенно не посылали нахуй — я не прекращу нести лепет. Чтобы развлечься, беру первую попавшуюся помаду в руки и крашу губы в насыщенный бордовый цвет. Довольно улыбаюсь сам себе, оголяя свои беленькие зубы. — Моя персона не интересует, но ты уже смеешь называть меня Оли, да? — разворачиваюсь и нагибаюсь с нехорошим оскалом на лице, упираясь предплечьями в ноги. — А кто тебе разрешал-то? Тоже организаторы? — скомканная усмешка, и я откидываюсь на спинку стула, заводя руки за голову. — Говоришь, что выбираю самые неподходящие моменты для разговоров, а потом выдаёшь такое. Похоже, кто-то запутался в том, что сам же говорит, — я пожимаю плечами и продолжаю растягивать улыбку.       Надо быть оптимистом по жизни, когда ты с кем-то, чтобы не было вопросов нужных. Надо быть пессимистом, когда у тебя есть на это силы, чтобы не устать от самого себя. Надо быть реалистом, когда ты наедине с собой. — Не понимаю, о чём ты. Это ты ко мне приклеился как банный лист, — я уткнулся в свои руки лбом и тяжко вздохнул от усталости, но оставалось только смириться с его компанией. Взяв в руки телефон, я написал Рикки, чтобы тот скорее возвращался и спасал меня от не самой приятной компании.       Инициативу в общении с Оли я не проявлял. Прошло буквально пять минут, и в палатку вошёл мой спаситель, которому я улыбнулся. Олсон тут же упал мне на колени, тоже уставший, а я приобнял его за талию и еле слышно поблагодарил на ушко за быструю реакцию, после чего поцеловал в висок. — О! У нас новый пациент на сеанс! Что ж, видимо в одиночку ты и впрямь не вывозишь, Крис. Печально. Мы так полны сахара, мёда, льда и чая, господа, что вести разговор в такой обстановке — просто вздор.       Веселье всегда все обламывают, кроме Него. Кроме этого парня со светлыми волосами. Вещь — не сенсация. Всего-то поцелуй в висок, но я весь внутренне сжался, спина вжалась в стул, зубы скрипнули и улыбка скривилась. Я резким движением руки смазываю недавно нанесённую помаду. Если что, солгу, мол, перецеловал половину лагеря и помада не выдержала. Главное правильно мазохистов — не показывать боль никому. Говорят: “Не ной, у людей и похуже жизнь бывает”. А мне похуй, что за жизнь у каких-то людей. Вообще не колышет. Если б я обо всём земном шаре беспокоился — расщепился бы на молекулы много лет назад.       Когда-то в висок, да и не только, целовал меня по пьяни, да и не только… мой британский друг Сэмюэль, а я целовал его. Целовал Сэм меня не так, как Крис целует Рикки, а намного нежнее, чувственнее, иногда даже не по-взрослому и не по-подростковому, а как маленький, хрупкий, изящный мальчик, коим он являлся в детстве. Но у него сейчас есть Лейла, а у меня есть несколько иголок в венах: как в переносном смысле, так и в прямом. Мы даже целовались. Губы в губы. Вроде как в шутку, а вроде как и не совсем. В любом случае, жить прошлым тяжело. Ношу при себе, но никогда не хвастаюсь.       Мой прекрасный друг, наверное, где-то в компании своей группы или знакомых, культурно выпивает или просто общается и чувствует себя более чем хорошо. Ну а изгоям со стажем идти некуда. Тело потрясывает, глаза готовы наполниться слезами, хоть из-под на две трети опущенных ресниц и не будет видать, а живот неприятно свело. Хочу привлечь внимание или всё-таки по-настоящему являюсь таковым? С горьким осадком во рту встаю со стула, беру раскладушку, из-за которой моя спина разболелась как мразь, чуть слышно хмыкаю. Проглатываю яд, прощаюсь в реверансе. — Видимо, сами звёзды хотят, чтобы мы пересеклись ещё раз. Проявите малейший интерес, и я спою вам другую песню.       Глаза смеются разводами от эффекта ЛСД. Низкий поклон, и я иду на выход. Ломаю о бедро хлипкий стульчик, вылезаю из душной и потной палатки, которая успела заполниться липкостью и пылью, стоило третьему человеку заявиться, и разбрасываю две части в разные стороны. Никто не сподвигнул меня на преступление в рамках морали. Точно не Крис и как его там малыша зовут, Рикки? Ну, собственно, плевать. Просто я ненавижу резко всплывающие воспоминания. Хуже обычных. А ведь меня тянет на любовь. Ну, я-то собственно и не отрицал, что до сих пор питаю чувства к Картеру, сильные чувства к Картеру. Просто никто не может его вытеснить из моего сердца. Его взгляд леденит мою душу, заковывает в четырёхкамерной материи.       Наконец-то он ушёл. Сам. Я мгновенно начал расслабляться, и было абсолютно всё равно на этот жалкий стул. Достанем новый, в отличие от нервов. Меня не волновало, почему Оливер так быстро слинял: ушёл и слава богу. Я улыбнулся ничего не понимающему Рикки и коротко чмокнул его в губы, заставляя покраснеть.       Ещё немного посидев с ним на коленях, я чуть не уснул, но Олсон встал, чтобы выпить воды, и я встал вслед за ним, но по другой причине.       Подойдя к столику, на котором стояла косметика, я с отвращением взял в руки помаду, которой пользовался другой вокалист и быстро выкинул её в мусорное ведро в углу палатки, затем вытер руки на несколько раз салфеткой, чем вызвал недоумение гитариста. — Во-первых, это не гигиенично, во-вторых, он мне противен.       Снова начал злиться от упоминания парня, на что получил нежные объятья Олсона и обещание, что он купит мне новую. Слегка улыбнувшись, я поблагодарил его поцелуем в макушку и ушёл из палатки к организатору. Вскоре около входа в палатку стояло два охранника, которые ни за что не пустят Сайкса к нам в гримёрку, что меня успокаивало. В гримёрке я вновь передохнул в приятной компании, с нежными поцелуями и объятиями, но где-то через полчаса вышел на улицу прогуляться и найти место, где можно перекусить.