Карлайл: до "Сумерек"

Боже (если ты меня еще слышишь), зачем я это сделал? Я просто больше не могу быть один. Но имел ли я право обрекать еще кого-то на жизнь, подобную моей? Да и жизнь ли это? Вечность. Вечность в жажде, контроле и осознания того, что ты - смертоносное чудовище. Но разве будь я совсем чудовищем - я был бы способен на любовь и привязанность? Если мы не твое творение, Господи, и нет нам места в твоем царстве - то, возможно, стоит жить так, чтобы приносить добро людям. Я это и делаю. Уже почти 300 лет. 300 лет одиночества. Среди людей, которые никогда не должны узнать, кто я. А вот он - юный Эдвард Мейсон - теперь знает. И теперь я точно знаю и вижу, как мучительно - рождаться заново. Свое перевоплощение я помню плохо - все заслоняла боль. Та же, что мучает сейчас этого мальчика. Боже. ему всего 17 лет, он практически ребенок. Так похож на свою мать - бедняжка умерла, умоляя меня спасти сына. Я спас. Но какой ценой?... Когда мальчик открыл глаза (как грустно, что из малахитово-зеленых они стали красными), то взгляд его был полон спокойствия. Будто он просто спал и проснулся, а не пережил страшную агонию обращения. Красные глаза посмотрели вверх, в сторону и на меня. - Доктор Каллен? Что происходит? Где я... Эдвард вздохнул и замолчал. Все, теперь в нем навечно горит огонь жажды. Стоит отдать ему должное: он собрался и продолжил говорить. - Доктор Каллен, что...? Где я? Где мама и отец? Я решил сразу сжечь все мосты. Врачам иногда приходится делать людям (и тем, кто был людьми) больно. - Эдвард, твои родители умерли. Я глубоко сочувствую твоей утрате. Лицо мальчика словно окаменело. Ах, как же ужасно, что вампиры не могут плакать! Слезы облегчают душу. Впрочем, души у нас нет. - Эдвард, тебе надо кое-что узнать. Теперь ты... не такой, как был. И это не из-за "испанки". Ты ведь чувствуешь себя как-то иначе? - Да...да, мистер Каллен. Жарко... внутри все горит. И свет как будто стал ярче... Оно и понятно, все чувства у новообращенного обострились. Я присел на край кровати Эдварда и взял его за руку. Теперь моя ладонь не кажется ему ледяной и твердой. - Мой мальчик, твоя жизнь теперь будет совсем другой. Видит Бог, я не хотел... точнее, я очень хотел спасти тебя. Об этом так просила твоя матушка. Но... ты теперь вампир, Эдвард Мейсон. Ни один мускул на лице Эдварда не дрогнул. В красных глазах не промелькнуло удивление. Он лишь снова посмотрел вверх и в сторону и спросил: - И вы, доктор Каллен? - Зови меня Карлайл. Да, и я. Это я сделал тебя вампиром. - Зачем? - Это был единственный способ тебя спасти. Грипп тебя убивал, а мне... мне так не хотелось, чтобы ты умер. Эдвард смотрел в потолок. Я понял, что юноша меня почти не слушает. Немудрено, ему не до моих слов. Возможно, он уже это понял. Что огонь внутри - жажда. Жажда крови...