Карлайл: до "Сумерек"

Эдвард не признавался в том, что его мучит жажда, его вообще словно заморозили. Ни одной эмоции не проскальзывало в его красных глазах. Я переживал. Эдвард не задавал вопросов о жизни, которую ему предстояло жить вечно. Я объяснил мальчику, что необязательно становиться монстром. Что можно пить кровь животных, и конечно же, вместе мы отправились на первую охоту в глухие и холодные леса Иллинойса. Глаза Эдварда становились все светлее и я знал, что скоро они зазолотятся. Но они по-прежнему ничего не выражали. Правда, со временем я понял, что Эдвард не отрешен - он глубоко задумался. Кстати, о мыслях. На следующий день после превращения Эдвард все же задал вопрос - единственный и совершенно нетипичный. - Карлайл, а вампиры...слышат голоса? - Наш слух в разы сильнее, чем у людей... - Нет, я не о том. Я о голосах ...в голове. Я врач, и мне случалось работать с сумасшедшими. В XIX веке психиатрия была карательной, и чуть ли не до середины века XX-го таковой и оставалась. Я хотел спросить у Эдварда, случалось ли ему слышать голоса, когда он был человеком. Но тут Эдвард чуть улыбнулся и ответил. - Нет. - Что "нет"? - Не слышал я голосов, когда был человеком. Тут я понял. Да и Эдвард понял. - Мальчик мой, так ты одарен. Ты читаешь мысли! - А ты так не можешь? - Нет. У меня нет сверхспособностей. Но я знаю тех, у кого они есть. - Таких много? Они тоже читают мысли? - Не только. Они могут внушать людям и вампирам различные чувства. Или лишать всех... Эдвард прикрыл глаза. - Так вот, что это. А я уже решил, что сошел с ума. И то, что я вампир, что ты - вампир, мне лишь кажется. Я положил руку Эдварду на плечо. - Эдвард, я хочу, чтобы ты понял. Да, ты теперь не человек. Но никто не может тебе запретить быть человечным. Ты все так же можешь дружить, сострадать, чем-то интересоваться, учиться. Ни один вампирский яд не способен сам по себе уничтожить любовь в твоем сердце. С тех пор Эдвард и задумался. Он читал книги из моей библиотеки, что-то писал. Но глаза его оставались глубокими омутами. И однажды я понял, что это было. Я вернулся из больницы и не обнаружил Эдварда дома. Удивился: я просил его пока что не покидать дом без меня, и Эдвард слушался. Он не бунтовал и не рвался в этот мир, к которому, как ему казалось, он больше не принадлежал. Куда он мог пойти? Вернуться домой? Но официально он числится умершим, особняк Мейсонов уже ушел с молотка. Конечно, вампиру ничего не стоит взломать дверь, но Эдвард точно не проявлял преступных наклонностей. И потом, там же вокруг множество людей, они могут увидеть и все еще не конца потерявшие красноту глаза, и алмазную кожу. И тут я понял. Это должно было случиться. Эдвард пошел на охоту. И охота это была не на животных. Задумчивость в его глазах - это бесконечная мысль, которая будет преследовать его всю жизнь. Всю вечную жизнь. "Смогу ли я убить человека, чтобы выпить его кровь?"...