Ради контента

      Боян проснулся первым в это утро, и впервые увидел Йере мирно спящим рядом. Просыпаться было так уютно: разгоряченные ночными приключениями и эмоциями, парни решили, что им очень жарко, и настежь открыли окно в номере. В течение коротких часов до утра небольшую комнату выстудила уличная свежесть, и им пришлось забраться под одеяло и прижаться в тесных объятиях, чтобы согреться. Боян не спешил размыкать их, и не только потому что стало бы холодно. Просто это чувствовалось правильным и нужным. Удивительно как быстро он научился спать с кем-то в одной постели. В Словении он давно жил один, и занимал свою кровать в небольшой квартире Любляны в гордом роскошном одиночестве. Раньше ему так нравилось, что можно спать хоть посередине в позе звезды, и никто ему слова за это не сказал бы. Мысли о собственной одинокой постели теперь отдавали депрессией. Он вздохнул и немного поправил одеяло, чтобы плечо Йере было полностью укрыто.       Они с парнями «Joker out» нарочно приняли на себя образы открытых для знакомств холостяков, и никогда не рассказывали публике о своих интрижках или отношениях, конечно для того, чтобы нравиться фанаткам еще больше. Боян и сам не стремился обзаводиться парнем или девушкой: его кумиры, более старшие успешные товарищи, настоящие звезды его страны и мировой музыки – все как один были несчастны в личной жизни. В основном потому что были верны музыке, и выбирали её, а не жен или подруг. Чего говорить о творческих союзах, где оба партнера строили карьеру в шоу-бизнесе, стараясь при этом хотя бы понимать друг друга, не то, чтобы беречь и любить. Он думал, что, может быть, у него появится кто-то постоянный ближе к тридцати, когда всем рокером положено было остепеняться и обзаводиться семьей. Но…       Он и Йере. Эта история прорастала в сердце с каждым днем, и как доставать её оттуда, было не ясно. Вчера ему удалось немного полистать Инстаграм: сторис, где Йере ТАК смотрит выступление джокеров в полуфинале, была всё еще там (их менеджер репостнул её в отмеченный аккаунт Joker out), и его собственное имя с красным сердцем рядом согревало так сильно. Он увидел тысячи фанатских комментариев под постами, где они с Йере обнимались или просто были вместе, под сохраненными прямыми эфирами и еще в директе: люди наслаждались их взаимодействиями не меньше самих парней. Серьезно, не было ни одного хейтера. В отметках он также нашел несколько аккаунтов, которые были буквально созданы в их честь, и назывались разными сочетаниями их имен: «Карьян», «käärijä_out», «Bojan&Jere». В них фаны собирали совместные фото и видео, делали из них коллажи, слайды, зацикливали любимые моменты в сторис, или даже делали монтаж, чтобы они все равно оказывались вместе в одном кадре, хотя такого никогда не происходило. И Боян чувствовал, что этот роман (или всё же в глазах людей «броманс»), одобряется и поддерживается их общими поклонниками, и значит, как минимум, не вредит их музыкальной карьере. Вот только как быть в отношениях с человеком, который живет и работает за пару тысяч километров от него, он не знал. Это значит, что у них осталось чуть больше суток, чтобы быть рядом.       - Почему ты не спишь? – тихо сказал Йере, просыпаясь. Он слегка пошевелился, чтобы размять мышцы, но позы не сменил.       - Не знаю, - ответил Боян. – Думаю.       - О чем?, - сонные светлые глаза финна открылись.       - О нас. И том, что все заканчивается. До рейса домой осталось примерно тридцать часов.       - Ты забыл, что перед этим мы еще должны пережить финал. – напомнил ему Йере.       - Разве можно о таком забыть? – улыбнулся Боян. - Кстати, как ты себя чувствуешь?       - Нормально. Нет, правда. – добавил он, увидев напряженный взгляд друга. – Я смогу. Я сделаю это. Ты будешь мной гордиться.       - Я буду. Но я хотел, чтобы мы поговорили о другом сценарии.       Йере понял без пояснений. Проигрыш, речь конечно же, о нем. Он не хотел это обсуждать.       - Я выиграю, Боян. Я должен.       - Йере, пожалуйста. – он вытащил руку и погладил черные волосы, стриженные под горшок. – если ты не будешь готов… - он хотел сказать «проиграть», но задушил это слово в своем горле. – к другому развитию событий, может случиться что-то плохое. Я искренне верю, что ты можешь выиграть, но я также не хочу снова найти тебя сжавшегося на полу ванной, с еще более сильным приступом паники.       Финн упрямо молчал. Это то, чего бы он не хотел, но то, что уже дважды случилось по гораздо меньшей причине, а значит, Боян был прав. Та часть сознания, где хранились мысли о поражении, была заперта Йере в воображаемом сундуке на глухой замок, и он не позволял ничему просочиться и омрачить его веру в себя. Он сердился на друга, когда тот пытался хотя бы подтолкнуть его к злополучному сундуку, на самом деле опасаясь освободить что-то более ужасное. Что могло бы ему не позволить быть Карьей на сцене.       - Ладно, если ты не готов, то мы не будем об этом говорить. Я, в любом случае, постараюсь быть рядом, и…       - Нет. – к удивлению, Бояна, Йере замотал головой. – Пожалуйста. Если…, - он медленно вдохнул и выдохнул, - если у меня не выйдет, ты.. должен дать мне… быть одному. Я прошу тебя, не думать об этом плохо. Мне дорого всё, что ты делаешь для меня, но мне нужно пространство. Если мне придется быть слабым.       Эти слова ранили, но всё-таки звучали как план. Боян нашел в себе силы не спорить. Он кивнул и поцеловал Йере, закрепляя немое обещание. Сегодня нечищенные зубы не стали препятствием.       ***       После завтрака, который они провели закрытыми командами, начались сборы на арену. Нервозность возрастала, это чувствовалось по повышенным тонам, и немного истеричным шуткам. Боян принял решение, что он будет думать о собственном выступлении в первую очередь, и он преуспевал. Как хамелеон, он легко подстроился под атмосферу «джокеров»: они снова много пели, смеялись и просто были собой. Автобус с их реквизитом уехал, парни снова сложили руки в круг, и вышли навстречу музыке.       Ливерпуль сходил с ума. Квартал с отелями, которые были заняты конкурсантами, был оцеплен полицией, чтобы фанаты не разорвали участников на части. В толпе можно было увидеть людей в зеленом самодельном болеро Карьи; девчонок с длиннющими накладными ногтями Лорин или с короной Алессандры. Живые стены из поклонников пестрили поддерживающими плакатами. Это было приятно, но и пугало, принося осознание: на победу каждого артиста надеются тысячи, а то и миллионы человек. В коридорах арены было еще немноголюдно, команды разных стран только наполняли свои гримерки, но уже ощущалась суета предстоящего праздника. Это было странно и волнительно, наконец видеть их всех в одном месте: участников обоих полуфиналов, большую пятерку, участников и победителей прошлых лет, ведущих, гостей.       Но в душе Йере не было ничего, от чего стоило бы серьезно переживать. Свой телефон он отдал Алексу, чтобы не отвлекаться от приготовлений и просто фана со всеми, кто стал ему так близок. Они сняли несколько смешных тиктоков с Аликой и «вояджерами». В коридоре он также встретил Бояна. Они изобразили, будто не знают, как обнять друг друга, нелепо развели руки и ноги, а потом Йере запрыгнул Бояну на бедра и отпустил руки, чтобы только Боян держал его. Ему нравилось, что проделывать такие вещи со словенцем можно было, уже ни о чем не договариваясь. Кроме подбадривающего похлопывания по плечу, Йере также получил и ощутимый шлепок по заднице. Хорошо, что он успел отвернуться от камеры, чтобы та не запечатлела его вспыхнувшие щеки.       ***       Чуть позже они пошли изучать Грин-рум. Боян был немного расстроен, что диваны Словении и Финляндии были в разных её концах, но потом решил, что это даже к лучшему. В конце концов, никто не планировал целый вечер сидеть на одном месте. Каждая команда занималась «брендированием» своего места: диваны обставлялись и обвешивались национальными флагами. Большой бело-сине-красный флаг был в руках и у Бояна.       - Дай мне свой телефон? – Боян обернулся на голос, с любимым финским акцентом и разулыбался. Йере выглядел восхитительно в черном костюме, полностью покрытом блестками. Возможно, для образа Карьи, ему немного не хватало надутых бицепсов, но сердце Бояна всё равно пело. Он протянул ему свой разблокированный мобильный.       - Ты решил отложить свой подальше?       - Да. Хотел насладиться свободой, но понял, что мне не на что снять нас с флагами. Йере включил камеру и помахал в нее маленьким финским флажком. В этот момент Боян с хитрой улыбкой накрыл их обоих тканью символа Словении, быстро, но с очень характерным звуком поцеловал Йере в щеку, заставляя того смущенно смеяться.       - Вы не видели, чем мы тут занимались! – сказал Йере для зрителей, но раззадоренный Боян изобразил воздушный поцелуи и для них, пока финн гримасничал. Они обнялись, но это уже не для видео. Оба чувствовали эмоциональный подъем.       - Выглядишь потрясающе. – сказал Боян с широкой улыбкой.       - Скоро уже нужно идти переодеваться в костюм. – ответил Йере, в тайне наслаждаясь комплиментами Бояна. Другим тоном он добавил – Мы сидим так далеко.       - Да, я заметил. Но, я уверен, это не помешает. К тому же после всего будет вечеринка, и мы точно будем вместе там.       - И пресс-конференция. Для победителя. – напомнил Йере, поиграв бровями. Боян активно закивал, стараясь не показывать своих опасений.       - Да, конечно. – он выдал свою лучшую улыбку. – Могу я поцеловать тебя перед тем, как мы расстанемся до шоу?       - Идем. Это не для этих жадных журналистов.       Йере утащил его за руку в один их многочисленных закутков пока еще пустого зала, и с чувством прижал к себе и накрыл губы своими губами. Боян застонал, принимая поцелуй. Он чувствовал разницу между каждым их поцелуем, будто это был язык их эмоций. «Верь в меня» - просил Йере его губы. «Я буду. Я так сильно хочу, чтобы ты победил» - без слов отвечал Боян. Их никто не прервал, давая как следует прожить этот момент, легкую ласку языков и теплые объятия. Прошло несколько долгих минут, прежде чем они смогли отпустить друг друга.       - Мне понравилось, как ты шлепнул меня в коридоре.       Боян рассмеялся и сделал это снова. Йере картинно закусил губу. «Кривляется», - подумал Боян.       - Увидимся перед парадом флагов?       - Да.       - Да.       ***       Время до начала летело так быстро. Йере успел познакомиться за кулисами с некоторыми гостями, которых видел только по телевизору и вчера на прогоне для жюри. Например, украинские Go_A, и их солистка с завораживающим фолковым вокалом. Он подошел просто для того, чтобы сверить насколько совпадают цвета их костюмов, и получил столько поддержки и хороших слов. Еще были представители Исландии, которые из-за коронавируса дважды не смогли выйти на сцену Евровидения, и Махмуд, и Дункан Лоуренс. Все они, и еще другие желали ему победы. Волны счастья внутри его сердца поднимались выше, но это, ура, не сулило ничего плохого.       ***       Перед объявлением начала, Боян ощущал хороший мандраж. Экраны были повсюду. Можно было наблюдать за происходящим на сцене из абсолютно любой точки арены. Быть частью этого праздника музыки казалось пределом всех желаний. Все конкурсанты в порядке выхода на сцену, стояли в очереди в длинном коридоре. Парад флагов должен был начаться с минуты на минуту, а в зале уже звучала прошлогодняя победная «Stefania». Йере пришел обнять его еще раз.       - Я хотел большой флаг, а мне дали крошечный. – пробубнил Йере, наслаждаясь контактом. Боян фыркнул: в некоторых вещах Йере был таким очаровательным ребенком. Нос чесался от латекса зеленого болеро.       - Это для того, чтобы он не затмевал твой большой талант. – и добавил чуть тише, - Спасибо.       - Финляндия, вернитесь на место. Готовность 60 секунд. – это был один из работников сцены. Йере вздохнул.       - Я пошел.       - Ага.       Он еще потрогал за руки всех «джокеров» и вернулся на место.       - Австрия!       Это означало, что Тея и Салена уже на сцене. О, боже.       ***       С самого начала шоу в грин-руме чувствовалась атмосфера потрясающей поддержки и всеобщего ликования: команды танцевали под песни друг друга, снимали об этом огромное количество роликов, с удовольствием позировали для камер.       ***       - Что за черт!? Что это было!? – Взволнованный Боян держал Йере за руки, когда тот успешно выступил под своим счастливым тринадцатым номером и скрылся за кулисами. – Веревка!       - Да, веревка. Чуть не попала мне в глаз. Её должны были убрать, но что-то пошло не так. Слава богу, ничего ужасного не случилось. – Йере был немного мокрым от напряжения, но счастливым.       Они обнялись, но их уединение быстро закончилось, потому что девчонки из группы Vesna облепили их со всех сторон, поздравляя. Они должны были выходить на сцену следующими. Когда они ушли, Боян смотрел с восторгом.       - Я так испугался. Но ты все равно был великолепным!       - И ты будешь, джокерман. И все мы.       ***       - Крис и Ноа? – удивленно спросили хором Ян и Наце. Боян рассмеялся.       Это был момент, когда две команды, Израиля и Словении, идущие друг за другом по очереди выступлений, встретились в последнем перед сценой коридоре. Ноа возвращалась со сцены, завершив выступление, а «джокеры» готовились выходить. Команды обычно «давали пять» друг другу или обнимались, это было нормально, и никто не удивлялся. Но теперь Ноа и Крис, видимо, от общего стресса, не удержали свои чувства и слились в страстном, хотя и коротком поцелуе. Сложно было сказать, чему были больше удивлены парни: тому, что тихоня-Крис целовал одну из самых красивых девушек этого года, или тому, что Боян, по всей видимости был в курсе их отношений. Они решили обсудить это после.       ***       Под последнюю конкурсную песню «I wrote a song» большая компания абсолютно всех диванов пустилась в пляс. Они сцепились в один длинный «паровоз», курсирующий между рядами грин-рума. Йере поймал флешбеки с вечеринки на яхте. Они снова веселились. Это было так хорошо. Если бы не было впереди оглашения результатов, и это все было бы одним большим концертом, с кучей приглашенных друзей. Но это не было. Он чувствовал, как растет тревога внутри него. Он боялся, что окружающие тоже видят это. Поэтому он веселился особенно отчаянно.       Интервал-акт был грандиозным, но все они видели его уже не в первый раз, поэтому с удовольствием потратили это время на любовь и поддержку команд друг друга. Йере, конечно же, пришел за стол «джокеров».       - Вы выступили так хорошо! Я надеюсь, вам дадут высокие баллы! – говорил он, обнимая их всех.       - Какие бы они не были, мы не собираемся расстраиваться, - сказал Юре,- мы выдали всё, что могли. Моя мама будет мной гордиться!       - Кстати, к нам приходила Тея, и сказала, что ты подарим им с Саленой свой мерч. Футболки. – Ян сказал, как будто между делом. Йере согласно кивнул в ответ. – а нам?       - Вы и правда собираетесь носить их? – со смехом спросил он.       - Мы планируем основать твой фан-клуб в Словении. И еще, знаешь, будем делать эти видео из твоих сторис, с субтитрами на словенском. – деловито заявил Наце.       - Хорошо. – он рассмеялся, благодарный этим славным парням, - Я принесу вам несколько, когда всё закончится.       - Выпей это. – тише других сказал Боян ему на ухо, протягивая таблетку и воду. – Тебе нужно. Успокоительное.       - Спасибо. Я выпью у себя. – ответил Йере и сунул таблетку в карман. Ему не хотелось, если ему нужно будет выступить снова, растерять азарт.       Боян сжал его колено, и они переглянулись. «Всё закончится скоро. Держись» - говорил этот взгляд.       ***       Голосование жюри лишало дыхания. Йере старался не смотреть на экран, потому что это было так тяжело. Конечно, он прекрасно знал, что такое было не раз: даже с четвертого места, где он теперь был, можно было победить, но Лорин казалась просто недосягаемой. Триста сорок баллов против жалких его ста пятидесяти. Но еще были зрители, и он действительно хотел верить, что «Ча-ча-ча», которое они скандируют с самого начала голосования всей грёбанной ареной – не пустой звук. Сердце билось гулко. Если бы он сейчас держал Бояна за руку, возможно, было бы иначе.       ***       Он верил в чудо до конца. Одна страна, только одна страна – Швеция, еще не получила свои баллы от зрителей. Йере встал, чувствуя себя слишком уставшим от всего этого дерьма. Он снял болеро, обнажаясь, отправляя зрителям свои истинные эмоции, ведь что-то из себя строить просто не было сил. Ведущие говорили свою речь так бесконечно долго, но он чувствовал, что может. Что еще не всё было решено. На втором экране Лорин взялась за сердце, но он ей не верил. Что эта победа будет значить для нее? Только очередной трофей, к тому же второй за одно и то же. А для него она будет всем. Путевкой на международную арену. Он верил, что вместе с хрустальным микрофоном его ждет путь Раммштайн. Он уже слышал в своих мыслях, как его песни на финском и английском звучат по всему миру.       - Швеция! Зрители дали вам двести сорок три балла! И у нас есть победитель! Это Швеция! И мы поздравляем Лорин!       Йере вцепился в свои волосы, и крепко зажмурил глаза. Он слышал только «двести» и дальше шум обезумевшей толпы. Ей нужно было набрать сто восемьдесят семь, и она набрала больше. Она смогла, а он нет. Он проиграл. Он подвел всех.       ***       Боян видел, как место финской команды в грин-руме исчезает из виду за спинами всех желающих обнять Йере. Его парни тоже были там. А он стоял и смотрел издалека. В сердце расползалась ужасная дыра от несправедливости. Это все было неправильным, дурным сном. Он чувствовал, как Йере больно от всего этого, но финн попросил его о пространстве, и он чувствовал, что не должен подходить сейчас. У стола Лорин не было никого. Сама победительница отправилась на сцену.       ***       Горячие отчаянные слезы текли по щекам, уничтожая остатки его макияжа. Йере сбежал, как он думал, позорно и отвратительно, ото всех этих обнимающих рук и добрых лиц, выражающих сочувствие и добро. В общей уборной он вспомнил о таблетке успокоительного, которую дал ему Боян, и проглотил ее так, без воды. Потом он забился в последнюю кабинку и позволил себе рыдать. Это не было панической атакой, как он чувствовал раньше. Возможно часть его души была готова к такому исходу, поэтому он не свалился в неконтролируемый хаос. Это были слезы от бесконечной усталости, разочарования в себе, боли за нереализованность.       Он вспомнил, как Боян говорил: «Евровидение – это рулетка». Да, рулетка, в которой он проиграл всё, что поставил. Даже с его богатым опытом в азартных играх, он не мог припомнить большей потери за игровым столом. Говорило ли это о том, что ему стоит перестать играть? Он не знал.       Йере вышел из кабинки, и увидел в зеркале красное лицо с размазанной косметикой. Он умылся. Там, за дверью его ждали друзья. Каждый из них хотел сказать ему что-то, обнять или пожать руку. И он должен отдать им немного себя. А потом, может быть, он выловит Бояна в этой толпе, и они будут танцевать до утра вместе, чтобы от его боли не осталось ничего. Он еще раз посмотрел на себя в зеркало, подмигнул отражению, щелкнул языком и вышел.       ***       В коридоре и правда столпилось куча людей. Это были конкурсанты и участники команд, с которыми у Йере сложились самые добрые отношения за это время. Алика обнимала его целую минуту, щебетала на ухо всякие приятные слова.       - Я люблю тебя, - он ответил тихо и благодарно, а потом добавил, обращаясь к камере, - это моя подруга. Эстония.       - Pidän kaksin käsin kiinni juomista niinku! – Это был Боян, в его, Карьи, зеленом Болеро, надетом прямо поверх концертной рубашки.       Толпа вокруг поддержала его дружным «Ча-ча-ча», а Йере рассмеялся. Веселый, счастливый Боян в болеро – именно то, что ему было нужно видеть в тот момент. Он взял из руки словенца банку с напитком и сделал пару глотков. Они оба погримасничали друг для друга и для камер. Боян потряс гривой, как делал сам финн на сцене.       - Ты всегда умеешь меня удивить, - сказал Йере, когда они тепло обнялись. – можешь оставить его себе!       ***       Когда поток обнимающих людей немного иссяк, Боян снова подошел к Йере.       - Тебе лучше пойти в гостиницу. Примешь душ, переоденешься. Вечеринка наверняка будет до утра, они тебя дождутся. – он говорил спокойно, негромко, чтобы его слова не услышали. Он сделал так потому что сегодня ему не было позволено разделять с Йере все эмоции, и он просто хотел, чтобы Йере знал: он все равно рядом.       - Обними меня. Давай.       Боян шагнул к нему вплотную и снова обнял его так: одна рука на спине, другая на затылке. Обе руки Йере у него на шее, а в горле встал предательский ком. Сквозь подкатившие слёзы он сказал:       - Я скучаю по тебе так сильно. Уже.       - И я. – тихо сказал Йере, прикрыв глаза. – Я пойду в номер сейчас. И.. я буду так рад, если ты тоже пойдешь со мной.       - Я пойду. Сейчас. Только возьму вещи.       ***       Они возвращались в гостиницу максимально окольными путями, надев свои самые глубокие капюшоны. Йере сжимал руку друга, и не отпускал его от себя далеко, потому что это было буквально всем, чего он хотел. Когда дверь номера, наконец, закрылась за ними, Йере притянул его и обнял, отчаянно, но бережно и приятно. Боян ответил ему тем же. Он спросил:       - Как ты? Глупый вопрос, конечно, но всё-таки…       - Нет, не глупый. Но лучше скажи мне, как ты сам? – спросил Йере, поглаживая парня в своих руках по спине.       - Я? – Боян хотел отстраниться, чтобы уточнить это, но финн не отпустил его.       - Разве ты здесь видишь кого-нибудь еще? Я спрашиваю о тебе. Потому что ты даешь мне так много. Но никогда ничего не просишь. Так, как ты?       Боян ненадолго задумался, но вдруг почувствовал столько благодарности. Возможно, у него и правда был синдром спасателя, и это особенно касалось близких ему людей. И часто за огромной заботой о других он забивал на собственные чувства. А от этого, к сожалению, рано или поздно наступал обратный эффект: когда он рефлексировал об взаимоотношениях с кем-то, он находил, что к его поведению люди привыкают, и уже никогда это не выравнивается до равноценного вклада обеих сторон в их общение.       - Я чувствую себя таким грустным. – по-честному сказал Боян. – Это в основном из-за твоего второго места, с которым я абсолютно ничего не могу сделать. Но еще потому что нашу песню оценили так низко. Это не тот результат, на который мы рассчитывали. И парни расстроились. Но еще есть мы с тобой. – он все же отпустил Йере из объятий, чтобы взять его за руки и посмотреть в глаза. – И эта история тоже подходит к концу. Будет так больно отпускать тебя.       - Боян, - начал Йере с серьёзным лицом. – у вас с парнями есть какие-то дни отдыха после финала?       - Ну да. Четыре дня, не считая воскресенья. В пятницу будет первый концерт в Любляне. А потом начнется летний тур.       - У меня будет концерт в четверг в Хельсинки, но до этого…. Три дня. – он заглянул другу в глаза, стараясь найти в них ответ до того, как задаст вопрос. – Ты хочешь полететь со мной в Финляндию?