Ради контента

      Их с Йере машину вся семья встречала прямо у ворот. Как только парни вышли, Йере оказался в любящих объятиях своей белокурой матери. Боян удивленно отметил, что абсолютно все члены его семьи имели волосы разного оттенка пшеницы. Он не задумывался раньше, что Йере не брюнет от природы. Он скромно ждал в сторонке у автомобиля, разглядывая этих новых людей. И мать, и отец семейства были невысокими (что было предсказуемо, ведь сам его друг неоднократно говорил о небольшом росте, как о главном своем недостатке), крепкие, и, как многие люди, прожившие жизнь вместе, удивительно похожие друг на друга. Еще были братья. Старшего, Микке, Боян уже видел на фото в аккаунте Йере. Из разрозненных упоминаний о Микке в разговорах, он знал только, что брат – важный человек в жизни его друга, они работают вместе, и даже на подготовительных этапах Евровидения были неразлучны. Они не были слишком похожи, как показалось Бояну. Во всяком случае цвет волос создавал большую разницу. Младшему сыну Пёйхоненов было лет восемнадцать на вид, и в нем еще оставалась подростковая угловатость и даже хрупкость. На руках у младшего была наглого вида кошка, породы сфинкс, в уютном связанном свитерке. На улице было градусов четырнадцать тепла, и это было весьма кстати.       - Perhe, toin sinulle jonkun. Tässä on Boyan. – после недолгих разговоров и объятий, Йере, наконец, поманил Бояна присоединиться к их небольшой компании. Из произнесенной фразы он понял только своё имя, но всё же подошел с теплой улыбкой на губах.       - Hei, - поздоровался Боян смущенно, на финский манер. Потом на всякий случай прибавил по-английски, - я не говорю по-фински, извините. Но я так рад вас видеть.       - Боюсь, что по-английски тут говорим только мы с Микке. – рассмеялся Йере, а потом представил всех по очереди. – Моя мама, Ханна. Папа, Юнас. С моим старшим братом Микке вы уже немного знакомы, - он улыбнулся, наблюдая как Боян пожимает руки всем, кого он называет, - и младший брат, Таави. И еще Нура. Это моя кошка, она пока живет здесь.       - Я очень рад всех вас видеть, - искренне сказал Боян, и Йере перевел это для семьи.       - Äänestimme tänä vuonna Slovenian puolesta. Taavi jopa opetteli hieman lauluasi. – с улыбкой сказала Ханна, вновь трогая руки Бояна. - Mennään sisälle. On niin kylmä.       - Она говорит, что отправила за Словению несколько смс. – смеясь, перевел Йере, приобнял Бояна за плечо и проводил в дом за всеми. – И еще нас, видимо, ждет концерт от Таави.       - Концерт? – Боян улыбался, не переставая вертеть головой по сторонам.       - Да. Мой младший брат учится играть на гитаре. Ему нравится твоя песня.       За высоким забором оказался небольшой сад с плодовыми деревьями. Боян не был уверен, какими именно. В его представлении о Финляндии, и в целом, о скандинавских странах, тут должна быть круглогодичная мерзлота, без надежды на какой-либо урожай. Видимо, у родителей Йере были на это контраргументы. Чуть поодаль он заметил раскопанную под посадки землю, и еще – он очень удивился, - небольшой бассейн. Видимо, лето здесь всё-таки иногда наступает.       Дом семьи Пёйхонен оказался большим двухэтажным коттеджем из серого кирпича. Внутри его наполняли ароматы домашней еды и выпечки, звук потрескивающих в камине поленьев, и еще просто атмосферы любящей семьи. Из рассказов Йере, Боян знал, что они очень близки. Даже странно, что его дорогой друг, будучи холостяком, не жил здесь. В этом доме хотелось остаться. Юнас забрал его пальто, и выдал забавные желтые домашние тапочки. Боян порадовался, что в Финляндии тоже есть традиция разуваться дома.       - Päivällinen on valmis kymmenessä minuutissa, - сообщила Ханна, и ушла в небольшую кухню. Микке проводил их в гостиную.       Рядом с камином уже стоял сервированный стол и шесть стульев. Его здесь ждали. Сердце щемила такая нежность: столько любви он чувствовал в этом доме. Ему с первого взгляда понравилась семья Йере, и он жалел только, что, скорее всего, не поймет, о чем они будут говорить за столом. Он почувствовал, как его ласково погладили по спине и обернулся.       - Мама говорит, нужно еще десять минут. – Йере в своем блестящем костюме выглядел уж слишком празднично в домашнем интерьере. – Могу пока показать тебе дом.       - Звучит отлично, - кивнул Боян.       Они обошли весь первый этаж, где оказались общие комнаты: гостиная, кухня, комната с музыкальными инструментами и компьютером, которой, очевидно, по большей части пользовались сыновья, и что-то вроде кабинета отца с библиотекой. В последнем Боян провел пальцами по корешкам книг и тихонько вздохнул.       - Ты грустный. – обозначил Йере очевидное, и приобнял его со спины, стараясь это исправить. – Что-то не так?       - Все хорошо, правда. – Боян постарался искренне улыбнуться. Он немного прижался спиной, наслаждаясь мгновением, когда Йере принадлежал только ему. И всё же сказал тихо: – Расстраиваюсь, что не понимаю ничего на финском.       - Почувствуй себя Карьей на Евровидении пару месяцев назад, - пошутил он в ответ, и Боян ощутил себя лучше, разделяя смех.       - Уверен, ты всё же знал немного больше на английском, чем я на финском. – его взгляд нашел на полке знакомые буквы. Он прочел «Finnish-English phrasebook».       - У меня было много собеседников. У тебя кстати тоже есть один. – Йере проследил, куда потянулся Боян и сделал туда шаг, чтобы не размыкать объятий. Боян вытащил книгу за корешок. – О, это мой учебник. Микке мне купил, когда понял, что с моим английским надо что-то делать.       Боян полистал страницы. Разговорник был устроен не так, как он предполагал: сначала шли фразы на финском, затем на английском, и вдобавок имелась транскрипция английского произношения финскими буквами.       - Miten päästä historialliseen museoon? – прочел Боян случайную фразу из разговорника. Йере засмеялся.       - У тебя отлично выходит. Я бы поработал над произношением, но в целом - круто! Я надеюсь, это не было намеком на музей, потому что я правда не думаю, что мы попадем туда в эти три дня.       - Не было. Не переживай. Я просто хотел попробовать сказать что-нибудь сам. – Боян улыбнулся и закрыл книгу.       - Ты можешь взять это, если хочешь. – Йере кивнул на разговорник, и Боян закусил губу.       - Можно?       - Да, бери. Я думаю, что он просто занимает место на полке. Никто в этом доме больше не планирует ехать на Евровидение.       Боян прижал к себе книгу и отблагодарил его коротким поцелуем.       ***       От предложения подняться наверх Боян отказался. Там были спальни всех домочадцев, а также бывшая комната самого Йере, которая после его переезда стала безликой гостевой спальней. Боян счел эту часть дома слишком интимной для посещения.       За столом он чувствовал себя не слишком комфортно. Ему казалось, что камерность их посиделок нарушают бесконечные переводы реплик на финский и английский, поэтому старался поменьше участвовать в разговорах, и просто наблюдать. На ужин Ханна подала фрикадельки с картофельным пюре в общем блюде. Еще были тертая морковка, сервированная как салат и соусы. Йере сам взял тарелку Бояна, чтобы положить ему порцию.       - Мама знает, чем меня порадовать. Это моя любимая еда. Когда мне нельзя было ничего твердого, она делала это всё в виде смузи для меня, - Йере смеялся, говоря всё это для Бояна на английском.       - Ты любишь фрикадельки? Сколько мы с тобой завтракали в гостинице, ты ни разу их не брал, - сказал Боян, улыбаясь.       - Это были гостиничные фрикадельки. А это мамины. Не путай! – сказал он и поставил перед Бояном тарелку. В ней были несколько зажаренных мясных шариков, красиво выложенное пюре и морковь, а также по ложке горчицы, кетчупа и еще какого-то соуса. – Есть нужно всё сразу. Попробуй. Это божественно!              И Боян попробовал. И хотя в блюде не было ничего особенного, он чувствовал, что Йере делится с ним чем-то очень для него важным, поэтому выдал свою лучшую улыбку и палец вверх.       Потом был чай и финские традиционные булочки «korvapuusti». Боян рассмеялся, когда Йере сказал, что их название переводится как «пощечина». За чашкой ароматного напитка, Йере решил начать тот самый разговор. - Perhe, haluan kertoa jotain. Boyanista ja minusta tuli hyvin läheisiä kilpailun aikana. Haluan sinun tietävän. Me seurustelemme. – говоря эти слова, он держал Бояна за руку, и его пальцы были немного влажными.       Родители Йере будто бы были немного удивлены заявлением. На лице Ханны оно почти сразу сменилось доброй улыбкой, Юнас лишь усмехнулся и продолжил есть свою булку с корицей.       - Oletko nyt homo? – Таави спросил спокойно, но те, кто за столом понимали финский, едва не подавились чаем. Что ж, вопрос был довольно прямой.       Йере немного смущенно посмотрел на Бояна, потом с паузой сказал:       - Enpä usko, veli. Ihmiset vain rakastuvat ja sillä selvä.       - Hyvä, että löysitte toisenne. Tukea ja huolenpitoa molemmat tarvitsivat kilpailussa niin paljon. Hienoa, että olit siellä. – сказала Ханна, смотря на них так, будто Боян тоже был её сыном. - Jos haluat mielipiteemme, me kaikki pidämme Boyanista. Paitsi että hän ei syö hyvin.       Сидящие за столом рассмеялись. Напряжение спало для всех, кроме Бояна. Он слышал своё имя несколько раз и еще отчетливо разобрал слово «homo». Это слово в любом языке было узнаваемым. Он чуть сжал руку Йере, прося объяснить.       - Ты принят в семью, - улыбнулся ему счастливый голубой взгляд. – Как мой партнер. Мама только просит тебя кушать побольше.       ***              Они остались еще ненадолго, чтобы послушать как Таави под гитару поет «Carpe Diem» на очень ломаном словенском. Боян ему с удовольствием в этом помог. И «Cha-cha-cha» они исполнили тоже.       У ворот они прощались долго, теперь уже обнимая Бояна, как члена семьи. Ханна шепнула ему на ухо на английском, с интонацией, до боли похожей на таковые у Йере: «Сохрани его». Боян только улыбнулся и кивнул. Он чувствовал благодарность и усталость. Благо, их такси уже подъехало.       ***              У Йере тоже был свой дом, а не квартира. Это была вещь, которой он гордился – единственная крупная покупка в его жизни, на которую он заработал сам. Он находился на окраине, но всё же в столице, а не в каком-нибудь пригороде, вроде Вантаа. И Бояна он привез домой с гордостью. По лицу парня он видел, что ему нравится. Однако они настолько выбились из сил из-за всего этого, что осмотр местных красот было решено отложить до завтра. Йере бросил в стирку их вещи, которые особенно сильно в этом нуждались, пока Боян принимал душ, потом показал ему спальню и ушел немного ополоснуться сам. Когда он вернулся, Боян был там, в его постели с деревянными столбиками в изголовье. Что-то листал в телефоне с самым уютным видом. В желудке защекотало. Он погасил свет и лёг к нему.       - Что смотришь? – спросил он, придвигаясь ближе.       - Парни долетели домой. И выложили это. – он показал ему на экране ориентировку в стиле розыска бандитов из вестернов, где в качестве разыскиваемого был он сам. Йере рассмеялся.       - Они предлагают вознаграждение? Я тебя не отдам. – он собственнически обнял Бояна поперек груди. Тот с готовностью прижался и фыркнул.       - Спасибо. А еще я нашел это.       Он включил ему запись. Это был грин-рум. Йере и Салена из Австрии. И еще пирожное, которым она хотела угостить его, а он измазал её пухлый бюст в креме. Она не осталась в долгу и, превозмогая смех, сделала тоже самое с его обнаженным торсом. На видео это немного напоминало флирт, и Йере покраснел, спрятав лицо Бояну в плечо.       - Скажи, что ты не ревнуешь.       - Я ревную. – просто сказал Боян. В его голосе была улыбка. – Похоже моя грудь недостойна того, чтобы быть измазанной в пирожном.       - Ты же не серьёзно? Это просто была игра. Салена милая, но.. Хочешь, утром я измажу тебя взбитыми сливками?       - Боже, Йере. – Боян рассмеялся, понимая, как смертельно он устал. Он добавил тише. – Я просто никак не могу привыкнуть, что мне достался самый популярный парень в мире, и каждый хочет немного тебя себе. Но ты почему-то выбираешь меня.       - Мне не нужен больше никто.       Звук поцелуя в тихой комнате показался им обоим слишком громким. Гармоничным его продолжением был такой же сладкий сон.       ***              Боян был готов к тому, что они и правда проспят все три дня, но ему хватило около пятнадцати часов, чтобы восстановиться. Конечно, общая заторможенность была с ним, и лень было делать что-то, что включало в себя чуть больший расход энергии, чем блаженное ничегонеделение. Он посмотрел на часы – было начало четвертого пополудни. Он лежал, рассматривая спальню. Вчера он не воспринял это помещение, как святая святых для дорогого друга, но сегодня к нему вернулось прежнее любопытство.       Кровать была большой. Раза в полтора шире, чем была у них в гостинице в Ливерпуле. Вопреки ожиданиям, и бесконечным упоминаниям Йере об этом в интервью, постельное бельё было кремовым, без машинок формулы один или чего-то ребяческого. Боян погладил рукой большое одеяло – цвет ему нравился. Одну стену целиком занимало панорамное окно, которое, однако, было закрыто плотными стильными жалюзи, чтобы дать хозяину поспать сколько он захочет. Боян читал, что скандинавы не слишком часто видят солнечный свет, поэтому, в надежде поймать больше солнечных лучей, часто отказываются от штор или занавесок вовсе. Для спальни это было не слишком практичным решением. Нужно будет проверить другие комнаты. На стене висел телевизор, возле кровати ютились тумбочки, а над головой был светильник в современном стиле. На этом лаконичная обстановка спальни заканчивалась. Боян быстро заскучал. Он вылез из уютной постели и потихоньку пошел по дому, рассматривая комнаты, прикасаясь к вещам. Всего в доме было три больших комнаты: спальня, зал и еще одна, где были инструменты и трофеи. Кроме этого имелась просторная кухня, гардеробная и ванная комната. Последняя была оснащена настоящей ванной, а не просто душевой кабиной. Боян отметил мысленно, что за последние полгода в лучшем случае один раз позволял себе такое удовольствие. Он надеялся, что это они обязательно успеют.       Он немного задержался в комнате с трофеями, решив, что она больше всего отражает самого Йере, как личность. Здесь хозяин хранил инструменты и видимо, записывал демо-версии своих треков. Тут были кубки и медали за хоккей, сувенирная шайба и даже прибитая к стене клюшка. Добрая половина другой стены пестрила плакатами Rammstein, некоторые даже были с автографами. Рядом ютились пара постеров с логотипом «Käärijä», но лица самого Карьи они не содержали. Зато на одной из полок он нашел совместное фото Йере с солистом The Rasmus. То, что это именно Йере на фото, он понял только через минуту разглядываний: дорогой друг на снимке был юным, безбородым и… белокурым. Боян прикрыл рот ладонью, сдерживая смех. На фото Йере был гораздо больше похож на своего младшего брата, чем на себя теперешнего. Он постарался себе представить этого юнца, с мимикой, повадками, смехом, которые он так любил в Йере, и не смог. Он подумал, что судьба всё знает, и все встречи не случайны. Они происходят с людьми в определенные моменты, потому что иначе не могло случиться. И, возможно, то, что Йере не получил победу на Евровидение – тоже хитроумный ход судьбы. Кто знает, быть может на волне эйфории от победы, Йере бы забыл о своих чувствах к нему. Во всяком случае, они бы не стали для него такими важными. Не было бы этого приглашения, и знакомства с семьей. Боян вернул фото на место и вздохнул. Если бы Йере мог выбирать между ним и победой на Евровидении, выбрал бы он его? Эти мысли показались ему такими эгоистичными. Он встряхнул головой и отправился в душ.       ***              Йере проснулся только к вечеру, и не чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. Подняться с постели его заставила только мысль о том, что Боян, который бродит где-то в доме совсем один, скорее всего голодный. Холодильник на кухне был пуст. Он без энтузиазма умыл лицо и прополоскал рот с пастой. Как спал, в одном белье пошел искать Бояна. Тот обнаружился в гостиной, с ногами уютно сидевшим на мягком диване, изучающим разговорник за чашкой кофе. Йере улыбнулся. Это была его любимая чашка.       - Привет. – сказал он хриплым ото сна голосом. О своем внешнем виде он имел кое-какие представления после ванной, так что смех Бояна в ответ его не обидел.       - Привет. Я не думал, что ты захочешь вставать сегодня. – он отложил свою книгу и жестом пригласил его присесть рядом. Йере не отказался.       - Я бы не вставал, но ты тут должно быть умираешь с голоду. – он положил теплую руку ему на ногу и погладил мягкие волоски.       - Вообще-то я нашел немного печенья и разобрался с кофемашиной. – Боян улыбнулся. На пробу он вытянул ногу ближе к другу, и тот без просьбы взял его ступню к себе на колени, приятно поглаживая и массируя. Боян закусил губу от удовольствия. - Я бы вполне прожил на этом до завтра.       - Печенье. Какой ужас. Я закажу что-нибудь сейчас. – он принялся копаться в телефоне, второй рукой продолжая трогать его ступню. – Что бы ты хотел? Пиццу? Бургеры? Китайскую еду?       - Китайская еда хорошо звучит. Я бы съел рис с курицей.       Йере сделал заказ, отложил телефон и снова вернулся к неторопливому массажу. Он жестом попросил Бояна дать ему и вторую ногу. Боян устроил её рядом с первой.       - У тебя красивый дом. – тихонько сказал он, удобно уложив голову на подушке. – я ждал Бульбасавров в каждом углу, но все так…       - По-взрослому? – усмехнулся Йере. Он потрогал отдельно каждый палец на правой ноге Бояна. Длинные, с аккуратными ногтями. Особенно ему понравился искривленный мизинец. – Год назад тут всё так и было. Я хранил много подарков от поклонников, и мой дом скорее напоминал музей игрушек. Или комнату десятилетнего мальчика. Потом у меня был небольшой кризис, и я захотел всё убрать. Мой единственный бульбасавр где-то в чемодане.       - Что на счет постельного белья с формулой один?       - Ну, его тоже нет с тех пор. Оно больше подходит Карье.       - У тебя, случайно, нет раздвоения личности? - Боян пошевелил пальцами и улыбнулся.       - Нет-нет. Это просто сценический образ. У тебя тоже есть такой, я уверен. Просто для него у тебя нет отдельного имени. – Йере вдруг поймал себя на желании взять большой палец друга в рот. – Кстати, постельное белье с формулой один – это не сексуально.       - Думаешь о том, как соблазнишь меня на своей постели? – поймал его настроение Боян и проехался ступней по его паху. Йере поёжился от мурашек. Раздался дверной звонок. Ноги пришлось снять со своих колен и встать. – Сначала еда, потом всё остальное.       ***       Они ели китайскую еду из коробочек под финскую версию Остин Пауэрс с английскими субтитрами для Бояна. На любимых моментах Боян дублировал еще и на словенском. Йере чувствовал как его душа постепенно собирается назад во что-то цельное и живое. Смех Бояна, его голос, его чувство юмора, для которого не было никаких языковых барьеров или запретных тем. Это лечило. Боян был его лекарством. И он был бесконечно рад, что друг согласился приехать.       ***       Была лишь одна небольшая проблема. Большая вообще-то. Секс.       Это было так глупо, правда. Их так сильно влекло друг к другу, что это не стоило никаких обсуждений. Во время конкурса они с трудом урывали моменты, чтобы побыть наедине. Мешала усталость и общее чувство недозволенности близости, ведь статус их отношений они долго не проясняли. И теперь у них есть всё время друг для друга. Они вместе. Это точно. Это значило только одно, что пришло время заняться любовью. Вот только от этих мыслей Йере становилось плохо. В его жизни «неестественные» взаимодействия с собственным задним проходом причинили много физической боли и моральных переживаний. Прошло десять лет, но ему всё еще приходилось проходить через диагностические процедуры не реже одного раза в год. Обычно накануне этого, он старался достать косяк, потому что иначе решиться на это было очень тяжело. Он знал, что Боян относится к этому иначе. Но он устроен также, как и Йере. Возможно, его кишечник немного длиннее, но он совершенно точно заканчивается таким же чувствительным к боли кольцом из мышц. Боян говорит, что хочет этого, и что это чувствуется не так, как медицинская процедура, но ведь это Йере тот, от кого он ждет проникновения. И значит тот, кто сделает ему больно. Что всё будет именно так, не было ни малейшего сомнений. Боян так много делает для него. Он не заслужил этого. Перед тем, как глубокой ночью настало время снова отправиться в постель, Йере ушел в ванную, прихватив с собой телефон. Интернет знал ответы на все вопросы.       ***       Боян уже дважды посмотрел сторисы парней, обновления в группе, что нового произошло близких друзей. Ответил на пару десятков сообщений. Потом он пошел в кухню. Холодильник ломился от продуктов, которые он уговорил Йере заказать впрок, раз уже они никуда не собираются выходить. Он взял яблоко, ополоснул под краном и надкусил. Йере уже почти час плескался в душе, и он начинал переживать об этом. Он сам был из того типа людей, кто в дУше может залипнуть в собственных мыслях, и накрутить себе не бог весть что. Йере, как он успел узнать, тоже преуспел в накручивании. Боян на полпути ко рту остановил надкушенное яблоко, холодея от осознания, что это снова может быть паническая атака, которую Йере решил скрыть. Мало ли, что там надумал его дорогой финн. Может быть чувство вины. Или вспомнил как толпа в аэропорту кричала, что он победитель. Боян отложил яблоко и быстрым шагом пошел к двери в ванную.       Буквально за пару шагов до двери, он услышал, что вода стихла, и остановился, прислушиваясь. Через минуту Йере появился с легким румянцем на щеках, но вроде бы не заплаканный и не дрожащий. Боян вздохнул спокойно.       - Дорвался до собственного душа? Ты мылся почти час. – как можно мягче сказал он, все еще стараясь разглядеть что-нибудь подозрительное в поведении Йере.       - Ты соскучился? – финн шагнул к нему и обнял за талию, привлекая ближе. Он буквально смял губы Бояна поцелуем. Страстным, решительным. От этого у парня подкосились колени, и он обнял Йере за шею обеими руками. Когда они обнимались так, он чувствовал себя ведомым, отдавая инициативу и власть над собой партнеру. В груди шевелилась маленькая надежда на то, что он и правда такой желанный. И что Йере победил своих демонов, и тогда может быть…       Он немного отстранился, когда стало совсем нечем дышать, а возбуждение становилось очевидным.       - Дай мне… перерыв. Ох. Я вижу, это ты соскучился. – Боян потрогал его пах через полотенце, но Йере не был готов также как он. Бояна это немного удивило, ведь поцелуй на самом деле был очень горячим, а они оба были практически обнажены. Он пустил в голос соблазнительную хрипотцу. – Мы могли бы пойти в постель прямо сейчас.       Вместо ответа Йере буквально потащил его в спальню. Затуманенный желанием разум видел в этом проявление манящей силы, но на грани сознания билась мысль, что Йере ведет себя странно, и что-то шло не так. У постели финн снова поцеловал его, теперь сопровождая свои действиями активными поглаживаниями крайне заинтересованного члена Бояна через ткань белья. Возможно, чересчур активными. Боян развязал полотенце на нем и откинул его, не слишком заботясь об аккуратности. Йере воспринял это по-своему, отпустил его, наградив каким-то нечитаемым взглядом и влез на постель. Боян хотел спросить его, чего бы ему хотелось сегодня, но необходимость в этом вопросе отпала сама собой, потому что Йере лег на живот и развел ноги. Сердце Бояна пропустило удар. Если у него и оставались какие-то сомнения по поводу этой позы, то они развеялись в момент, когда между ягодиц он заметил глянцевый блеск лубриканта. Возможно в любой другой ситуации, дополнительных приглашений ему бы не понадобилось, но только не с Йере. И не после всего, о чем они говорили. О чем он не мог не помнить каждый раз, когда они подходили ближе к черте.       - Йере, - сказал он, и голос предательски дал петуха. – Что ты делаешь?...       - Сделай это со мной, Боян. – тихо ответил Йере, бодая подушку. Бояна не обманула эта дрожь в его голосе и попытки быть непробиваемым. - Я готов, правда. Я знаю, ты хочешь.       - Я хочу! Да! – он сказал это громче необходимого, чувствуя, как сердце заполняет тревога. – Я хочу знать, что ты, черт возьми делаешь? Твою мать, Йере. Я думал наш разговор в гостинице… Что мы будем.. говорить обо всем. И… Что происходит? Пожалуйста…       - Я не могу войти в тебя. Но ты можешь. – сказал он, всё еще сохраняя свою позу, и видимо, тратя все усилия, чтобы оставаться уверенным в своем решении. – Ты же знаешь, что делать. Ты меня почти убедил, что это может быть не так плохо. Осталось только немного практики.       Боян сел рядом на постель и закрыл лицо руками. Что не так с его сексуальной жизнью в последнее время? Он где-то жестко накосячил, что теперь каждый его оргазм будет доставаться ему вот так? Йере подготовил себя. Боже, он действительно провел этот час в душе за тщательной подготовкой. Он уже использовал смазку. Возможно, он даже растягивал себя для него. Он не учел только одной небольшой детали: если Боян возьмет его щедрый подарок, Йере закончит эту ночь, снова забившись в угол ванной. Психика дорогого друга и так сейчас переживала не самый хороший период. О чем он думает?       ***       Йере свел ноги и простонал в постель, осознавая, что его план провалился. Ему казалось, что он нашел простое решение: если Боян делом докажет ему, что его представление об анальном сексе ошибочно, то он примет это, и всё будет отлично. Во всяком случае, у одного парня из интернета это сработало. И он даже захотел остаться пассивом на постоянной основе. Почему это не сработало с Бояном? Он почувствовал себя так паршиво. Одного взгляда на Бояна ему хватило, чтобы понять, что он всё испортил. Оба молчали, пытаясь унять свои громкие мысли. Тишина ночного дома была такой некомфортной. Йере поднялся с постели, подхватил полотенце с пола и сделал попытку сбежать из спальни, но Боян тихо сказал и отчаянно:       - Разве я не заслуживаю твоего доверия?       - И… извини меня. – Йере остановился. Нагота теперь казалось неправильной, и он снова обвязал себя полотенцем.       Боян за его спиной встал, но не делал попыток прикоснуться.       - Мы ведь вместе, разве нет? Мы должны решать такие вещи вдвоем. Йере, на что ты рассчитывал? Что я просто забуду о том, что это триггер для тебя? Ты хоть представляешь к чему бы это могло привести? – в эмоциях он перестал замечать, как повышает голос. – Черт побери, с такими психотравмами люди работают месяцами. Медленно, на доверии продвигаясь и обсуждая всё. Почему ты решил прыгнуть в середину реки, скажи мне?       Йере чувствовал себя мальчишкой, которого отец отчитывал за позднее возвращение домой. Но Боян не был его отцом. Боян был тем, для кого он решил терпеть и бороться с собой. Он повернулся. Глаза его были полны слёз.       - Потому что у нас нет этих месяцев, Боян. – его голос был громким и дрожал. – Потому что у нас есть только три дня. У нас никогда не было времени. И никогда не будет его. – он всхлипнул, снова чувствуя себя таким слабым. – Ты ведь хочешь, чтобы у нас всё было, как у нормальных пар. Мы же вместе. Ты сам сказал. И я знаю, как ты хочешь этого. – он с болью посмотрел на Бояна. Его губы тоже дрожали. – Я не смог быть лучшим на Евровидении для всех них. Но я хочу быть лучшим бойфрендом для тебя… Ты так много делаешь для меня, я чувствую, что в огромном долгу перед тобой. Ты достоин иметь всё, что хочешь. Но чтобы я дал тебе это, ты должен мне показать…       - Должен! Ничерта я не должен, ясно? – Он взорвался. – И я никогда не говорил, что анальный секс так важен для меня. Да многие гей-пары вообще не используют проникновение, и живут счастливо. Ты же каждый раз доводишь меня до белого каления, распаляешь так, что у меня все мысли в трусах, а после я получаю только горечь, сожаления и твой напуганный взгляд. Один раз у нас был нормальный секс, и то потому, что мы накурились и ты – о, чудо – отключил свои мозги. – он выпалил всё это гневной тирадой, не особо заботясь о своем тоне. – Я приехал сюда ради тебя! Это был мой выбор. Ты чувствуешь себя в долгу, что ж… Я знаю, почему. - он горько заломил брови, теряя силы от этой ссоры. Сквозь болезненный спазм в горле он пошептал: – Я люблю тебя. А ты меня – нет.       Целую минуту он ждал, что Йере бросится убеждать его в обратном, но он просто стоял. Было слишком больно от этой тишины. Он вышел из комнаты, схватил свои штаны и куртку и в спешке покинул дом.