Ради контента

      Йере услышал как хлопнула входная дверь и вздрогнул. Он прижмурил глаза, давая слезам пролиться по его лицу. Боян был тем якорем, который не давал его полуразрушенной душе разметаться жалкими обломками по морю бушующих эмоций. Но теперь, когда он покинул дом, Йере больше не чувствовал себя в безопасности. Он оперся обеими руками о дверной косяк и постарался восстановить дыхание. Оно было частым, горячим, и сушило рот. Он лбом прижался к углу и постарался найти решение, как всё вернуть. "Я люблю тебя, а ты меня - нет". Почему друг так сказал? Разве он позвал бы Бояна к себе, если бы не любил? Разве познакомил бы с семьей? Разве решил идти до конца ради него, чем бы это не закончилось для самого Йере? Так жутко и странно, что Бояну нужны были именно слова.       Вообще-то Йере уже пытался. В ливерпуле он чуть не сказал это. Было утро после памятной ночи, когда они говорили о триггерах Йере после неприятной сцены в душе. Друг утешал его после панической атаки, и Йере слабо попытался высказать свои опасения о том, что они не подходят друг другу, но Боян так уверенно сказал, что счастлив. И Йере созрел на признание. Он хотел, чтобы оно звучало на родном языке для Бояна. Он сам прекрасно помнил, насколько это было проникающее чувство, когда услышал "Minä rakastan Jere". Он даже почти спросил, как это будет на словенском, но Бояна отвлек телефонный звонок, и слова не нашли себе места. Не было уверенности даже в том, что друг хоть отчасти услышал его просьбу. А потом просто не было никакого удачного повода. Конечно, он любит. Нужно догнать его, нужно сказать.       Йере облизнул губы и вытер щеки от влаги. В груди повернулось нехорошее чувство, что он позволил дорогому другу остаться одному ночью на улице в чужой стране. Он ведь не мог уйти далеко? Что он надел? На нем было только бельё. Это плохо, так плохо. Йере заметался, не понимая, что ему делать. Он схватил телефон, чтобы позвонить, но взгляд выцепил мобильный Бояна на прикроватном столике.       - Perkele.- выругался он вслух. Суета не давала сосредоточиться. Он с третьей попытки натянул штаны и футболку. В голове была такая сумятица, что невозможно было ухватиться хоть за какую-нибудь идею. На кухне он увидел яблоко, надкушенное только раз. Йере остановился посреди комнаты, взял его и покрутил в руке. "Боян - не истеричка и не дурак" - подумал он, рассматривая мякоть , которая уже потемнела. - "Он знает, что мы поговорим и всё будет хорошо. Он не мог меня бросить". Он аккуратно положил яблоко на место, стараясь, чтобы визуально оно лежало там же, куда его пристроил дорогой друг. Он надел куртку, кроссовки и открыл дверь. ***       Они почти столкнулись на узком крыльце дома: Боян поднимался по ступеням, навстречу Йере, зябко кутаясь в куртку. Это была куртка хозяина дома, видимо, в моменте Боян не сообразил, что берет с вешалки. Лицо его хранило следы засохших слез, щеки и нос сильно покраснели от холода. Он смотрел виновато. Йере почувствовал такое облегчение.       - Luojan Kiitos. - он выдохнул, и из его рта вырвался клуб пара. Майская ночь была холодной. Он схватил Бояна за куртку и силой втащил в дом. Тот не сопротивлялся. Йере поспешно закрыл дверь. Обнять его мешала верхняя одежда, и Йере просто стоял рядом, сколько мог близко, и смотрел.       - Я люблю тебя, - едва произнес он, как его губы накрыли ледяные пальцы друга.       - Тшш... - Боян помотал головой, прикрыл глаза. Между его бровей появилась скорбная морщинка. - Не надо, пожалуйста.       Йере схватил пальцы, которые просили его о молчании, с болью осознавая, что Боян всё это время мёрз. Он поцеловал подушечки, казанки, взял и вторую руку, отогревая дыханием. Ладони Бояна так сильно пахли сигаретным дымом. Замерзший парень так и стоял с закрытыми глазами.       - Прости меня. - это Боян, но голос совсем не его. - Я не должен был говорить этих слов. Я обещал, что не стану требовать от тебя ничего. Я был не прав.       Йере с удивлением обнаружил, что его не интересует ничего, кроме факта, что Боян рискует вернуться домой с пневмонией. Он с ужасом увидел, что обувь друг тоже перепутал: вместо ботинок на нем были легкие шлепанцы, в которых Йере ходил в сауну во дворе. Его нужно согреть, и срочно. Сауна была электрической, и прогревалась не менее часа. Столько у него времени не было, поэтому...       - Я сделаю ванну для тебя. - строго сказал финн. Он стянул с Бояна куртку и немного растер его руки выше локтей. Боян ответил покорностью.       ***       Спустя четверть часа они оба сидели в ванной. Разговор не шел, но никто из них и не пытался поддерживать его. Йере сделал для них воду погорячее и побольше пены. Яркий свет он заменил на небольшую подсветку, которая была встроена в зеркало над раковиной. Ни о чем не сговариваясь, они устроились в объятиях: Йере позади, а Боян полулёжа на нем, откинув голову на плечо. Йере думал, что это главное, за что он обожает их связь. За то, что молчание и покой иногда делало для них больше разговоров. За то, что часто они понимают друг друга без каких-либо дополнительных объяснений и пустых слов. За то, как наслаждаются совместным временем, и неважно, смеются они при этом, поют, плачут или просто лежат, обнявшись. Если на несколько мгновений забыть о том, что произошло в течение последнего часа, то, можно было почувствовать настоящее тихое счастье. Они вместе, в его доме, в его ванной. И будут вместе завтра, и даже послезавтра. Может быть, Боян не будет против остаться на его концерт в четверг?       Из под воды и пены на другом конце круглой чаши ванной показалась вытянутая узкая ступня. Боян дотянулся кончиками пальцев до маленькой зеленой уточки, которая ютилась на краю, и столкнул её в воду. Йере тихо фыркнул над его ухом, наблюдая. Боян подогнал вещицу к себе поближе и взял в руки, рассматривая. Он нажал на резиновые бока, утка издала высокий неприятный звук. Боян отпустил ее плавать рядом.       - Та самая утка из твоей открытки? - спросил он.       - Я её не крал, - ответил Йере. Он носом закопался в мягкие волосы Бояна, с неудовольствием отметил, что они тоже пропахли табаком.       - Уверен, что ты именно так и сделал. - Боян не смеялся, но его голос звучал ласково.       - Ладно. Но она зеленая. Вряд ли она была кому-нибудь еще нужна.       Боян ничего не ответил.       - Ты курил? - Йере задал вопрос, крутившийся на языке.       - Угу. - сожаление в ответе.       - Где взял сигареты? В моей куртке мог быть только снюс.       - Твой сосед угостил меня. - Боян вздохнул. Тело согрелось, и он начал чувствовать легкий трепет из-за того, что Йере был так близко, совсем обнаженный. Это не было уместно на его взгляд.       - Матиас? Он вроде не говорит по-английски.       - Etkö ota savuketta? - продемонстрировал свои знания Боян. К сожалению, как брови финна взлетели вверх, он не увидел. - Твой разговорник.- пояснил он. - Я кое-что успел запомнить.       - Что-нибудь еще? - Йере улыбнулся, чувствуя такое тепло в груди. Ему нравилось, как финский звучит из уст друга.       - Hyvää huomenta. Onko teillä vapaita pöytiä? - старательно протягивая длинные звуки, спросил Боян.       - Ты планируешь поход в кафе на завтрак? - Йере улыбнулся, - Hyvää yötä, думаю, больше подходит. Почти четыре часа ночи.       - Нет. Мы же купили молоко и яйца. Я сделаю блинчики утром.       Йере поймал себя на мысли, что это "мы" звучит просто потрясающе. Поддавшись порыву нежности, он поцеловал Бояна в основание шеи и плечо. Тело в его руках немного напряглось.       - Йере, я не уверен.       - Я просто так. - с сожалением сказал финн, и перестал. - Ты больше не хочешь меня?       - Я хочу, но... - Боян отлепился от него, чтобы повернуться лицом, - тебе нужна терапия. Ты понимаешь?       - Врач. - Йере опустил глаза. Очевидно, больницы в целом были неприятной для него историей. Боян прикоснулся к его лицу, возвращая себе его взгляд.       - В нашей ссоре ты сказал важную вещь. Ты хочешь быть хорошим бойфрендом для меня, потому что хочешь оправдывать мои ожидания о тебе. К слову, у меня нет никаких ожиданий, Йере. Я не знаю даже... будут ли еще у нас встречи. Надеюсь, что будут, но ведь мы не можем этого знать наверняка. Но ты думаешь так, потому что, - он перевел дыхание и чуть пожал плечами, - это только моё предположение, но я вижу, что ты в целом свешиваешь на свои плечи огромную ответственность за все события. Это ужасно тяжело. Евровидение. Я уверен, что никто из конкурсантов не переживает это так, как ты. Я тоже был там, и тоже расстроен, что не победил, но для тебя это настоящая трагедия, будто бы ты теперь не достоин... я не знаю, счастья, карьеры, любви.       - Но я не достоин. Я неудачник, Боян.       - Ты не можешь объективно увидеть, что сделал для своей страны. Ты отказываешься замечать что-то, кроме собственного проигрыша. О тебе сейчас пишут все СМИ. И не только в Европе. Эти люди в аэропорту. Разве тебя не убеждает их поддержка? Сколько сообщений в твоём директ? Пару десятков тысяч?       - Я не знаю. - Йере терялся, когда Боян говорил таким уверенным тоном.       - Рекомендую проверить. Наверняка их еще больше. - он придвинулся ближе, боднул носом его нос с маленьким колечком, которое в тайне обожал. - Пойми, что это всё происходит только у тебя в голове. И это правда может исправить хороший врач. Если тебя в правдивости моих слов не убеждает это все, может быть последний аргумент сработает. Я здесь. Только ради тебя одного. Если ты всё еще рад этому.       Вместо ответа Йере бережно поцеловал его. Обветренные, но теплые губы Бояна с обрамлении чуть колючих волосков бороды и усов, были смыслом его существования в этот момент. Он был счастлив, что, несмотря на ссору, они не закрылись душевно. Меньше всего ему бы хотелось уйти спать на диван этой ночью, и упустить время, которого, как верно заметил друг, у них и так не много. Боян прекратил желанную ласку первым.       - Давай вылезать отсюда? Мы раскисли.       ***        Ванная была хорошим решением, чтобы согреться и немного эмоционально отойти, но Боян подумал, что им обоим перед сном не помешает таблетка успокоительного. В кухне они оба в одном белье смотрелись так уютно. Боян взял своё яблоко, и решил доесть его. Когда Йере потянулся на верхнюю полку за аптечкой, Боян не удержался, чтобы шлепнуть его по ягодице. Было уже почти утро, и в его голове, возможно, не сложился контекст этой милой, как он думал, шутки. Йере посмотрел на него озадаченно. Боян облизнулся от яблочного сока на губах.       - Что? Ты говорил, что тебе нравится.       - Да. - Йере достал аптечку и подошел к обеденному столу. Его плечи печально опустились. - Не дразни меня, джокерман. Раз нам нельзя больше.       Боян смотрел на него задумчиво. Он выбросил огрызок.       - Что нам нельзя?       - Делать что-то сексуальное. - Йере нашел таблетки и выдавил из блистера две штуки для них обоих. - Ты же сказал в ванной. Я запишусь к врачу, я обещаю. Я хочу тебя.       Боян закусил губу, скрывая улыбку. Иногда дорогой друг был до невозможности буквальным. Он подошел к нему сзади, обнял за талию и прошелся горячими поцелуями по крепкой спине. Йере отчаянно застонал и попытался сопротивляться. Боян не дал.       - Я не имел в виду, что не собираюсь прикасаться к тебе, пока ты не пройдешь курс терапии.       - Нет? - Йере переступил ногами. Он стал заводиться только от этих маленьких действий, и сам испугался. - А что тогда?       - Я имел в виду только то, что беспокоит тебя. Нас обоих. - Он погладил его живот, ощутил под пальцами шрам, и спустился еще ниже. Через бельё погладил его член. - Которые заставляют тебя делать со мной опасные вещи. Твой вид в кровати. Это было на грани, серьезно.       - Значит, нам можно... что-нибудь? - Йере плавился под ласкающими руками. Боян весь прижался к нему сзади, не имея впрочем в виду ничего, что было бы чересчур, но контакта было все равно так мало: обеденный стол был не слишком хорошей опорой. Йере не чувствовал, что имеет право просить.       - Что-нибудь, - Боян протянул, усиливая давление на его пах, и насладился нетерпеливым дыханием. - Я должен признаться тебе. Не могу перестать думать о том, что ты так хорошо подготовил себя, а мы никак не можем это использовать.       Йере занервничал. Ткани их белья было недостаточно для того, чтобы скрыть возбуждение Бояна. Его напряженный член красноречиво упирался в ягодицы, и, если это, вместе с произнесенными словами, не было призывом к соитию, то вряд ли Йере вообще что-нибудь понимал в сексе. Боян заставил его выпрямиться, чтобы волнующе прошептать прямо в ухо.       - Могу я поцеловать тебя там?       - Мм, - невнятно промычал Йере, не до конца уверенный, что понимает вопрос.       - Я думаю, это было бы хорошей практикой для твоих представлений о собственной чувственности. Это местечко. - пальцами другой руки он залез в его бельё сзади и легко прикоснулся к входу. Йере предсказуемо сжался. - Оно может рождать не только боль. Я хочу показать тебе. Но мне нужно разрешение.       Сердце Йере колотилось с гулким стуком, который отдавался в ушах, на шее, и даже на языке. Он не был уверен, что именно Боян собирается делать.       - Ты будешь делать что-то пальцами? - уточнил он.       - С твоим членом - да. Сзади будут только мои губы и язык. - сказал Боян. - Я обещаю, что остановлюсь, если ты попросишь.       - Ладно. - Йере сосал собственную губу, не зная, какое из чувств - страх или любопытство - побеждает в его теле. Последняя фраза внушала немного уверенности. Он спустил к щиколоткам свои трусы, продолжая стоять у стола.       - Просто доверься мне. Наклонись вперед и немного раздвинь ноги.       Бояну не слишком нравились эти фразы. Прямые, как армейские приказы, в них не было никаких эмоций и, тем более романтики. Но он чувствовал, что сейчас нужно было действовать именно так, чтобы Йере знал - он в надежных руках. Боян не прекращал гладить его, когда он принимал нужную позу: локтями уперся в столешницу, расставил ноги и слегка прогнул поясницу, выставляя на обозрение промежность. Свет в кухне они не включили, довольствуясь тем небольшим освещением, что было в коридоре. И всё равно, зрелище было волнующим: округлые ягодицы со светлыми пушковыми волосками, темно-розовая поверхность слизистой, аккуратные складки ануса; ниже - тяжелая подтянутая мошонка и напряженный член. Боян переместил к нему ладонь, и тот в очередной раз идеально лёг в нее. Он опустился на колени, чтобы Йере ощутил его дыхание на своей коже, и принялся работать рукой, настраивая друга на нужный лад.       Его план был в том, чтобы довести финна до оргазма, где в процесс был бы активно включен его сфинктер. Он не был силен в психологии, но в его жизни именно так сформировался небольшой фетиш на ноги(у Йере, кажется, тоже были к нему предпосылки), когда он попробовал совместить ласку ступней с оргазмом. Вдруг получится и сейчас.       ***       Йере чувствовал себя чудовищно раскрытым и уязвимым. Он почти лежал на столе, подставив себя под ласки умелых рук и языка. В кулаке он зажал несчастный блистер с оставшимися таблетками, сминал его, игнорируя то, как острые края впиваются в кожу. Это немного помогало бороться с собой, и не сказать Бояну "стой". Он чувствовал мокрый язык на своём анусе. Это было очень стыдно. Немного грязно (не в прямом смысле, конечно) и еще - интимно. Это последнее заставляло его подвывать на высокой ноте, в такт движениям неутомимой ладони, сжимавшей его член. Щекочущее чувство долго сбивало его с толку, но потом Боян прижался к отверстию губами, стал посасывать кожу и слегка протолкнул в него напряженный язык. После этого до оргазма Йере оставалось не больше пары движений руки. Он вскрикнул и дернулся, раскидывая по столу всё содержимое аптечки. Когда Боян отпустил его, он обессиленно сполз на пол.       - Неплохо? - скромно поинтересовался Боян, заключая его в объятия.       - Очень. - сказал Йере, не находя слов. - В Словении больше знают о сексе?       - Думаю, это общедоступная международная информация. - рассмеялся Боян. В его сердце не осталось никакой тяжести. - Кажется, нам придется немного прибрать здесь.       Он показал на лужицу спермы на полу и разбросанные по всей кухне блистеры. Йере уткнулся лицом ему в шею, стыдясь, что всё это по сути его вина.       - Кажется, я с тобой превращаюсь в безумца.       - Принимаю это, как комплимент.       Даже после уборки, таблетки успокоительного они найти не смогли.       ***       Когда новый день уже полноценно вступал в свои права, они, сонные, снова приласкали друг друга в комфортной постели, используя их руки и лениво целуясь. Засыпая после, Йере тихо спросил:       - Как будет "Я тебя люблю" на словенском?       - Йере, - хмуро ответил Боян, - я же сказал, не надо.       - Я не собираюсь повторять, это.. просто для интереса. Может, я тоже хочу учить твой язык. - Йере погладил его плечо.       - Ljubim te. - сказал он с паузой. По выражению его лица Йере понял, что зря это спросил.       - Звучит проще, чем на финском, - неловко пошутил он. - Спокойной ночи.       - Скорее подходит "доброе утро", - немного оттаял Боян и прижался к нему. - Отдыхаем. А то никаких блинчиков не будет.