Золотыми нитями

Страх вновь окутывал хрупкое тело. Страх за жизнь. Страх неизвестности. Всепоглощающее чувство бешено плескалось в карих глазах. Липкий ужас выливался меж рёбер, просачиваясь сквозь бледную кожу, проникая в атмосферу. Дрожь в коленях. Очередной порыв ветра, развивающий намокшие волосы. Она не помнила как оказалась здесь. Не помнила что произошло. Не помнила себя, свою жизнь. Она лишь отдавалась моменту, полностью предоставляя себя объятиям ледяных эмоций. Ледяных как погода. Как ветер, как дождь. Ледяных как его глаза, сверкающие в темноте при частых вспышках молнии. Она не помнила что он здесь делает. Не помнила что их связывает. Она лишь смотрит, прямиком в поглощающую мерзлую темноту, светло-серых глаз, забирающих душу словно дементоры. Слух уловил последние перед смертью слова. —Мне не жаль. Шаг назад. Наконец — свобода.

***

Шаг за шагом. Ещё один круг. Мерлин, как же он устал. Однообразные серые стены, решётки. Единственное что цепляло взгляд, что выделялось, — недомытые подтеки крови. Словно их специально оставили здесь, как напоминание о его ничтожности. Как напоминание о происходящих здесь ужасах за которыми он лишь безразлично наблюдал. Просто стоял и смотрел как мучительно медленно режут вены раскаленным клинком очередной грязнокровке, которая слишком громко кричала при изнасиловании и сбила настрой, стоял и смотрел как Нагайна откусывала по кусочку от ещё живого маггла. Молча, словно немой, смотрел на все издевательства. А всё потому что он последний трус, тряпка, ничтожество. Все эти некогда счастливые, хорошие, ни в чем не виновные люди, сейчас гниют в земле, а черви доедают останки их искалеченных тел, пока такая же искалеченная душа блуждает по темницам, ища мести, успокоения. А он жив. Он — последняя тварь, но почему то жив. Судьба злая штука. Злая и жестокая. Поэтому, он каждую ночь приходил сюда, вспоминая каждый свой грех. Нет, он не пытался их искупить. Он даже и не будет пытаться, ему так проще. Он не заслужил искупления, как и не заслужили смерти все те прогнившие трупы, не удостоившиеся даже достойной и спокойной погибели. Рука невольно потянулась к очередным железным оковам. Драко изучил это место наизусть. Каждый сантиметр. Каждую каплю засохшей крови. Звон цепей пустил по коже мурашки. Хотелось умереть, но тогда что накажет его за содеянное? Что если не жизнь? Ад? Драко внезапно зашелся приступом истеричного смеха. Его нет, как и рая. Есть лишь пустота. Тёмная и бесконечная. Эхо от его недавнего всплеска эмоций до сих пор разносилось где-то на горизонте бескрайнего холодного коридора. Тонкие пальцы бережно перебирали толстые кольца былой боли и страха. Тихо выпустив предмет из рук, он выдохнул облако пара, настолько низкой была температура. Ноги сами повели его дальше в глубь. Хотелось заблудиться и остаться здесь навсегда. Сойти с ума от неизменных пейзажей старых каменных стен, вечно морозного воздуха и самое главное — собственных мыслей. Лакированные брендовые ботинки смело наступали в мутные лужи и неизвестного происхождения массы. Таким он и был. Золотым ребёнком, обросшим несмываемой грязью. Душа его давно сгнила, но люди слепы. Все до сих пор заглядывали ему в рот, однако если когда-нибудь в очередном приступе рвоты он выхаркает свое мерзкое подобие сердца, все подхалимы разбегутся словно напуганные птицы. И уж после этого он, хоть и недолго, но будет слышать правду не за спиной. Люди начнут плеваться желчью прямиком в "такое красивое личико", оставляя уродливые ожоги. Тогда он станет тем кем и является. Омерзительным подобием человека. Разворот назад. На сегодня с него хватит. Гул шагов вызывал головную боль. Рука мягко прошлась по волосам. Ещё одна бессонная ночь, полная терзаний. До подъёма из родовых подземелий оставалось немало. Глаза блуждали по только что пройденному в который раз, прошлому. Он медленно сходил с ума. Зажатые глубоко в груди эмоции, постепенно поглощали его, съедая изнутри, давили на нервы. Мягкость его шагов граничила с безмолвным извинением перед теми, что сейчас витали неупокоенными душами, в подземелье его родового поместья. Тысячи магглов и грязнокровок сдохших здесь от пыток, голода и убивающих заклинаний, вероятно сейчас ходят за ним по пятам, в попытках получить успокоение и наконец оторваться от этого места. Невидимые очертания их мёртвых тел искалечены до невозможного. Длинные аристократичные пальцы нежно, с некой издёвкой, прошлись по заплесневелым стенам адского коридора, ощупывая каждый камешек. Он остановился всего в паре метров до выхода, перед одной из камер. Камера самой ненавистной грязной шлюхи в его жизни. Её фамилия прокрутилась в голове несколько раз перед тем как Драко наконец произнёс её в слух, угрожающе медленно растягивая гласные. Словно пробуя на вкус. —Грейнджер. Если бы слова можно было ощущать рецепторами, её фамилия была бы плесневелым чёрствым хлебом, грязью и самым дешёвым пойлом в лютном переулке. Сплюнув на пол, Малфой вошёл внутрь клетки. Эта сука единственная перед кем ему было не стыдно. Он не жалел. Совершенно. В камере до сих пор несло мерзким подобием крови. Грейнджер выводила его из себя выворачивая внутренности. Животная ярость закипела в руках, жгуче и тягостно продвигаясь по венам к мозгу. В кончики пальцев словно вонзили тысячу игл. Рука медленно поднялась в воздух. Ладонь, с мягкой, шелковистой и чистой кожей, сжалась в кулак. Удар. Несколько камней отлетели от стены, разрезая тишину постукиваниями. С костяшек стекала алая кровь. Чистая. Какая и должна быть. Правильная. Не такая как у неё. Идеальная. Глубокий вдох. Превосходно. Теперь здесь пахло как и должно, хозяином, а не шавкой. Не грязью, а роскошью. Опустив взгляд, Малфой завороженно наблюдал за стремительно летящими на пол, каплями. Кристальными, словно рубины. Агрессия заскользила обратно вглубь сгнившей души. Мерзко и невыносимо. Окровавленная рука прошлась по белоснежным волосам, отбрасывая их назад и марая своей чистотой.

Как и должно быть. Правильно.

***

Наконец она здесь. Среди родных. Среди тепла и безопасности. Хруст горящих в камине поленьев согревал не только тело, но и душу. Гермиона наконец могла выдохнуть спокойно. Без страха за жизнь и прилипшего к ней коркой напряжения. Могла откинуть голову назад с играющей на губах искренней улыбкой. Взгляд устремился обратно к пылающему огню, играющем яркими красками. Из столовой доносились музыка и громкий смех. Она ушла оттуда на небольшую передышку. Сегодня в норе куча народу. Все возможные родственники и друзья, собрались на дне рождении Перси. Празднование шло полным ходом, Гарри, Рон и Джордж скрытно пили виски, боясь что Молли заметит. Девушка же выпила лишь бокал вина, ей не хотелось напиваться до беспамятства и на следующее утро ощущать на себе все эффекты похмелья. На улице было пасмурно и душно. Приближающаяся осень давала о себе знать. Лёгкий ветер из открытого окна приятно пробивался сквозь тонкую ткань белой блузки, холодя кожу. Опустив веки она просто поддалась влиянию момента, позволяя мозгу наконец расслабиться. Тревожные мысли улетели куда то ввысь чёрными коршунами, постепенно растворяясь в воздухе. Сиденье старенького дивана со скрипом прогнулось под чужим весом, заставляя Гермиону вздрогнуть от неожиданности. —Джинни! Ты напугала меня. —Глаза распахнулись, тут же сталкиваясь с нежными карими. —Извини. —Молчание затянулось, перерастая в неловкое. Только рот гриффиндорки приоткрылся в попытках сгладить звенящую тишину, младшая Уизли заговорила. —Знаешь, Гермиона, я так рада что мы все собрались здесь сейчас. Я просто...ты же понимаешь, что всё что произошло тогда, тяжело отложилось в нас всех и этот праздник, такой родной и нормальный. —Вновь молчание, однако недолгое. —Он заставляет меня поверить что всё хорошо, просто забыть обо всем и расслабиться. Надеюсь ты тоже чувствуешь это. Из уст шатенки невольно вырвался хриплый вздох. Ей было невыносимо больно видеть своих близких такими разбитыми. —Да. Джинни, я понимаю что тяжело отпустить всё это, но давай сегодня просто хорошенько повеселимся, я слышала мальчики опять задумали что-то. Кажется алкоголь развязал их фантазию ещё больше. —Яркая улыбка расцвела на лице Гермионы, что явно подбодрило ушедшую в себя подругу. —Я за! Хоть Рон и порядком достал меня своими неоднозначными взглядами каждый раз как я контактировала с Гарри. Когда он уже поймет что я не только его младшая сестра, но и отдельная личность? —Возмущенный тон девушки сменился общим звонким хохотом. —Никогда. —Смахнув с щёк пару возникших от смеха слезинок, Гермиона поднялась на ноги и схватила за рукав все ещё хихикающую Джинни, заставляя ту идти за ней. Гомон голосов становился все громче, возвращая девушку в праздник. Она не могла перестать думать о только что прошедшем разговоре. Шестерёнки в голове уже привычно крутились анализируя обстановку. Война позади. Стоило наконец выдохнуть, выпуская в голубое небо все свои проблемы густым облаком дыма и молча, со слабой улыбкой, смотреть как серые нити исчезают в атмосфере. Пропадая. Растворяясь. Жаль что так нельзя. Невозможно. Иногда Гермионе хотелось стереть себе память. Это же так легко. Поднести кончик палочки к виску, выпустить из сухих губ такое лёгкое слово. Такое лёгкое заклинание. Обливиэйт. И проблем нет. Они там где и должны быть, в воздухе. Пропали. Растворились. Как проплывавшее в небе облако. Как вспышка. Быстро и мимолетно. И нет больше страданий, нет вынужденных эмоций от которых хотелось драть волосы на голове. И нет следов от её ногтей на позорном шраме "Грязнокровка." Просто выдохнуть. Просто забыть. Просто смотреть в светлое будущее. Так нельзя. Невозможно. Из мрачных размышлений её вырвал нежный и аккуратный поцелуй Рона. Мужская рука обвилась вокруг её талии и в ладони уже не было девичьих пальцев. Гермиона не заметила как Джинни выскользнула и уже стояла в углу вместе с парнями, глотая из фляжки обжигающе горячий напиток. Отстранившись от чужих уст, девушка наигранно улыбнулась. Голос в голове твердил. Не нагружай своими демонами. Не порть. Не огорчай. —Миона, куда ты уходила? —Суховатая ладонь мягко прошлась по её скуле, вызывая счастливую искреннюю улыбку. Она любила Рона. Любила его светлое веснушчатое лицо с милыми ямочками на щеках. Любила его нежные слова и прикосновения. Любила его голубые жаркие глаза в которых бушевало тёплое море и которыми он сейчас так согревающе смотрел на неё в ожидании ответа. —Я просто немного устала от шума. Даже не ложь. Лишь частичное сокрытие правды. Ему необязательно знать о её мыслях. Он заслужил счастья и того самого светлого будущего на которое Гермиона могла смотреть лишь в воображении, как на вылезшее из-за тучи солнце. Яркое и многообещающее. Что одним своим появлением кричит об окончании холодного ливня. Не нагружай своими демонами. Не порть. Не огорчай. Да... Она не будет. —Я люблю тебя Рон. —Теперь уже её мягкая ладонь оглаживает его скулу. —И я люблю тебя, Миона. —Вновь поцелуй. Родной и чувственный. Тёплый как море бушующее в его радужках. Все как и должно быть. Вокруг смех, разговоры и музыка. Тепло. Да, до безумия тепло. Она не заметила как уже шла в самое пекло вечеринки, ведомая парнем за руку. Слишком широкие шаги. Узкие джинсы сковывали её движения. Ещё чуть чуть и её поволокут по полу. —Рон! Помедленнее пожалуйста! —Недоуменный парень обернулся на неё, резко остановившись и через секунду на лице Уизли нарисовалась виноватая улыбка. —Прости Лучик. Шаг возобновился, только теперь она не чувствовала себя упрямой собакой которую тащат на поводке. Друзья уже изрядно выпившие. Это заметно даже со стороны. Тихие смешки невольно вырвались из губ. Картина кричащей на них Молли выглядела в её голове весьма комично. Несколько секунд, и они уже вместе с остальными. Гарри о чем то воодушевленно и слишком эмоционально рассказывал Джорджу, активно жестикулируя. —Ты сейчас попадёшь своей рукой в чей-то глаз. Например мой. —Повернувшись к Гермионе, Поттер немного смутился и уже гораздо тише и спокойнее, ответил. —Извини. Девушка не знала чем себя занять. К своему счастью обнаружив на небольшом столике несколько бутылок сливочного пива, она взяла одну и открыв, сделала пару мягких глотков. Алкоголь приятно растекался по телу, горяча кожу. Градусы подогрели внутренний огонь. Тепло в сердце усилилось, вызывая улыбку. Каждый глоток придавал смелости и уверенности в правильности собственных действий. Взяв себя в руки, Гермиона быстро прошла к шаткому столу в центре комнаты. Постучав ложкой по бокалу, привлекая внимание, девушка заговорила. —Мерлин, вы все самые мои близкие люди которые всегда были рядом в самые сложные моменты. Мы делили и радость и грусть. Я просто счастлива что мы все ещё одна большая семья. Я, черт возьми, до безумия люблю всех вас! С днем рождения Перси! Весёлые вскрики со всех сторон ударили по перепонкам, но это та боль которую она с радостью будет терпеть хоть всю жизнь.

***

—Отец, я уже сказал что не собираюсь возвращаться в школу. Люциус с хмурым видом медленно расхаживал по кабинету. Он вызвал Драко к себе час назад и все это время они лишь пытались отстоять себя и свои желания. Война закончилась для всех кроме Малфоев, их дом навсегда пропитан этим и неважно, воюют они с миром или друг с другом. —Драко. —Глава семейства резко остановился у окна, громко ударив тростью по полу. —Ты видимо не понимаешь. Мне плевать чего ты хочешь, а чего нет. Документы подписаны, обо всем договорено и мнение какого то щенка здесь никто слушать не собирается. Испугался других детишек? —Медленный поворот и строгий взгляд в глаза. —Слабак. Не думал что мой сын, наследник древнего и уважаемого рода не захочет что то делать из-за страха перед другими шавками! Разговор окончен, вон из моего кабинета! Руки тряслись от злости. Последний взгляд на того, кто должен быть опорой и поддержкой, на человека зовущимся отцом, и Драко вышел в коридор, захлопнув чёртову дорогую дверь со всей дури. Он ненавидел себя, отца, ебаный Хогвартс и эту жизнь в целом. Он был готов просто подставить палочку к виску, сказать такое простое "Авада Кедавра" и это был бы конец всех его проблем. Никто бы даже не стал жалеть, кроме Нарциссы. Общество засунуло языки себе в зад, вытащив их из его, но как только его взгляд спустится с их тел и лиц, слухи польются из всех щелей. Отцу же всегда было плевать на его личность, на его мысли, да и на него в целом. Только бы сынок не испортил репутацию, этим должен заниматься только Люциус, он в этом деле исключительный мастер. Вдруг от их фамилии будет недостаточно сильно тошнить, мир схлопнется. Драко на грани и уже давно. Хотелось просто разбиться о стену, а лучше взлететь над землёй так высоко что не будет видно никаких деталей человеческих образов и в миг сорваться с метлы ощущая напоследок ту самую, спасительную, свободу. Уже поздний вечер, а завтра его ждёт вереница презирающих взглядов в спину. Хогвартс. Говорят, он должен быть вторым домом, но ему бы первый обрести для начала. Тяжело вздохнув, Драко упал лицом в мягкую шелковую подушку, вдыхая ненавистный аромат лаванды, которым так заботливо наполняли его постель домовики. Кончики пальцев трепетно прошлись по гладкой ткани пышного одеяла. Еле касаясь. Невесомо. Ярость клокотала в груди, хотелось спалить тут все к чертям. Эти ебаные шёлковые подушки, до паранойи идеально выглаженные одеяла, дорогие ковры и всё это здание называемое домом в целом. Он бы даже не расстроился если бы отец в попытке спасти свои нескромные пожитки, остался в мэноре. В голове заиграли яркие картинки. Вот, Драко спокойно и педантично выводит в воздухе заклинание, чётко и громко произносит "Fiendfyre" яркий и бурный огонь, как олицетворение его эмоций, вырывается наружу, стремясь уничтожить все на своём пути. Вот, Драко выбегает из комнаты, прихватив с собой лишь палочку, быстро и с безумной улыбкой спускается по лестнице, забегает в ненавистную гостиную, без объяснения выводит мать на улицу и когда они с ней в безопасности, наконец наслаждается. Наслаждается видом горящих кошмаров и воспоминаний. Нарцисса паникует, дёргает его за руку, крича что-то про Люциуса, а он только продолжает улыбаться и наблюдать за игривыми языками пламени, облизывающими всё поместье. От каменных стен, до лица ублюдочного папочки. Огонь распыляется все больше, наполняя серое место красками: красный, жёлтый, оранжевый, синий. Ну прям картина маслом, садись да пиши пейзаж для потомков. Жаль, что это лишь фантазии. Откинув голову назад, Драко шумно выдохнул. Он устал держать спину ровно, а подбородок высоко. Хотелось расслабиться, но как, если нельзя никому доверять. Сегодня должен был быть приятный воскресный вечер. Впрочем, он мог его себе устроить. С трудом поднявшись с кровати, Малфой направился в библиотеку, перед этим захватив бокал и виски из запасов папочки. Династия Малфоев сильно гордилась своей библиотекой. Бесконечные стеллажи редких книг и фолиантов, стоимостью в миллионы галеонов. Все мечтали добыть хотя бы один экземпляр отсюда, но Малфои не имели привычки продавать фамильные ценности за блестящие монетки. Библиотека была как всегда самым тихим и спокойным местом в поместье где он мог расслабиться и не показывать всем своим видом превосходство. В комнате царил полумрак, яркости свеч не было достаточно для хорошего освещения. Кончики пальцев мягко и нежно, словно дуновение ветра, пробежались по корешкам книг. Ноги подкосились от усталости. Неспешно подойдя к креслу в углу он упал в объятья бархата и уставил вялый взгляд в окно. —Гори оно всё в аду. Горький виски обжег язык и горло, но уж больно приятно согрел желудок. Он не знал что ему делать, любые попытки сопротивления отцу не заканчивались успехом. Драко искренне считал, — его отец прав. Он просто бесхребетный слабак, вот только не потому что не заимел желание возвращаться в прогнившую школу. Он слабак, потому что не мог противостоять даже самому себе, не говоря уж о других людях. Его ждала длинная и тяжёлая ночь. Алкоголь лишь усугублял натянутые нервы. Откинув голову на спинку сидения, парень, как ему казалось, прикрыл глаза на секунду, но открыл их лишь на утро.

***

—Гермиона! Ты всё взяла? С самого утра в доме суматоха. Мама бесконечно волнуется не забыла ли дочь что либо собрать, а отец пытается успокоить встревоженную бестию в лице своей жены. —Да. Абсолютно точно всё. Мам, я в конце концов не на первом курсе, а на последнем. Всё хорошо. Девушка решила не напрягать родителей лишними поездками и отправиться одна, несмотря на то, что они безумно волновались о каждом её шаге после того как узнали о том что происходило пока они были под действием забвения. Обняв и поцеловав их на прощание, она вышла из дома и аппарировала на станцию. Всего пара часов и она вновь окажется в школе, рядом с друзьями. Последний год она планировала провести без приключений и принять всё совершённое за последний год. Улыбнувшись собственным мыслям, Гермиона ступила внутрь поезда. Спустя несколько часов девушка стояла на пороге своей комнаты вместе с Джинни, Лавандой и Парвати. Наконец скинув тяжелые сумки на пол и выдохнув, Гермиона упала на кровать. Она была очень рада что Уизли поселили к ней, но присутствие Лаванды всё портило. Тупая идиотка которая до сих пор пытается завладеть вниманием Рона. Грейнджер не из ревнивых, но она умела вывести из себя даже мёртвого. —Гермиона, как ты? —Писклявый голос напоминающий комара пронёсся над ухом вместе с приторным ароматом конфетных духов. —Когда тебя начало волновать мое настроение? —Ну, ходят слухи что вы уже не вместе, я не удивлена, вообще не понимаю как он тебя терпит. —Гермиона, которая до этого блаженно лежала в кровати с прикрытыми глазами, резко поднялась на локтях и уставилась в самодовольное лицо Лаванды. —К твоему великому сожалению, мы не расставались. —Скривив лицо, надоедливая соседка отошла к своей постели и принялась раздраженно доставать вещи из чемодана. Так как покой Грейнджер был утрачен, ей все же пришлось подняться. Желания возиться с одеждой и пытаться отвоевать достаточное количество вешалок в шкафу, не было. Она успела соскучиться по Хогвартсу поэтому решила успеть прогуляться по замку до отбоя. По коридору гуляли сквозняки из открытых для проветривания, окон. Погода этим вечером бушевала. Вид открывался завораживающий и мрачный. Горы вдалеке казались почти чёрными, на небе тёмно-синего оттенка не было заметно ни одной звездочки, а деревья шумели, качаясь кронами во все стороны под силой ветра. В эту же минуту неожиданно начался проливной дождь. Он залетал в распахнутое окно и бил крупными каплями по лицу и одежде девушки. От ледяной воды по коже пробежали мурашки. Стало холодно. Оторвавшись от подоконника, она побрела дальше. Пальцы бегали по стенам, ощупывая каждый камешек. Свечи почти тухли от буйства погоды, но заклинание удерживало их тепло заставляя гореть дальше. Мрачные мысли вновь вернулись в её голову. Война сильно её изменила. Все её прежние принципы и установки с дребезгом разбились о реальность. Она сделала то, что думала никогда не сделает и даже то, о чем и подумать не могла. Теперь она ненавидит себя. Хочет просто разбиться о землю чтобы больше не было этой вины, чтобы не было этого груза. Она убивала людей собственными руками и видела как убивают её близких. Она даже пытала некоторых заключенных в плен пожирателей. Одного человека она сама взяла в плен. Сама заточила в клетке и выпытывала информацию. Сначала орден пытался действовать гуманно. Не использовать непростительные, не пытать на допросах, не атаковать раненых... Вскоре всё изменилось. Орден понял что с такой тактикой их всех убьют через месяц. Поэтому в итоге обе стороны не брезговали замарать руки. Гермиона должна была отвечать за план действий и помощь с крестражами. Но в одной из битв она увидела как кто то из армии Волан-де-Морта стоит в стороне от других и не лезет в бой. Гермиона осмотрелась по сторонам и убедилась что её никто не видит. Так как человек был в капюшоне и стоял к ней спиной, она не знала кто это, но поняла что это отличный шанс взять пленника и если повезёт он окажется полезным. Внезапно, перед глазами возникла статуя Мерлина и она поняла что забрела в запретный коридор.

***

Коридоры Хогвартса отражали всю его суть. Они все промерзли и кажется даже жаркое летнее солнце не спасет ситуацию. Лицемерие и подлость сквозили здесь повсюду, подгоняемые ветром из распахнутых створок. Драко прекрасно слышал как после милого "Привет, как ты?" за спиной раздавались испуганные перешептывания. Ему было просто необходимо уйти куда подальше от пустоголовых однокурсников чтобы не высказать всё что он думает. Ноги вели его по самым тихим проходам и коридорам, ему даже начало казаться что он остался тут один. Жаль что это лишь минутное обманчивое ощущение. Как и всё вокруг. Любая из эмоций которая только возникает у тебя в этом месте оказывается моментным видением, за которым всегда следует жестокая правда. Этот замок жесток и скрытен. Никогда не знаешь чего ожидать. Ты только расслабляешься на секунду как замок уже готов забрать тебя в свои каменные объятия или в лучшем случае испортить всю твою жизнь. По шее пробежал поток ветра и кожа покрылась мурашками. Плотнее закрыв мантию он свернул в следующий безлюдный коридор. В голову закрались мысли об отце. Чёртов старый идиот. Драко не понимал, зачем ему заканчивать этот бессмысленный год в этой бессмысленной школе. Он знал гораздо больше остальных. Он бы мог уже работать, но вынужден тратить здесь целый год. Впрочем от этого полоумного старика можно было ничего другого не ожидать. Он чудом избежал тюрьмы, но продолжает усиленно пытаться туда попасть. Мерлин, как же это раздражало. Где то впереди раздался шорох и стук каблуков. Оглядевшись, он понял что зашел в запретный коридор и спрятавшись за поворот аккуратно выглянул. В нескольких метров от него стояла статуя Мерлина и кажется шум шел оттуда. Это мог быть кто-то из учителей, а получать выговор в первый же день желания не возникало. К каменному изваянию приближалась чья то тень. Когда он увидел кто тут гуляет, лицо скривилось в омерзении. Прятаться за углом смысла уже не было. Распрямив спину он медленно вышел навстречу девушке которая заметив его, встала как вкопанная. —Что ты здесь делаешь? —Пальцы уже нашли в кармане мантии палочку. —Ты следила за мной? Лицо грязнокровки не выражало не единой эмоции. Она лишь на секунду слегка опустила брови и тут же вернула маску на место. —Нет. Может это ты за мной? —Немного прищурив глаза, она сделала тихий шаг вперед. Её рука потянулась куда то за спину. Пальцы на древке сжались крепче и Драко приготовился к атаке. Сумасшедшая сука. Тяжелое шумное дыхание раздавалось по этажу нарушая мертвую тишину. Он еле держал себя в руках, ярость закипала в груди при одном взгляде на кудрявую шлюху. Бордовая помада, юбка до середины бедра, заправленная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и как всегда растрепанные волосы. Такое ощущение что её только что трахнули в кладовке. Все таки грязную кровь не скрыть, с первого взгляда видно. Хотелось взять в руку эту копну и хорошенько приложить о подоконник, что бы кровь заменила помаду и она больше не могла смотреть со своим высокомерно-сучьим выражением лица. Чтоб упала на колени и молила о прощении за все содеянное. Драко сжал челюсть сильнее, в попытке сдержать эмоции и не убить её на месте. —Уходи. Я первый пришел сюда. —Даже не подумаю. Хочешь поспорить? —Она медленно выставила палочку вперед, направив прямиком в его лицо. Её ошибка была в зрительном контакте. Она не заметила направленное в её бедро древко. —Подними руки Малфой. Без глупостей. —Экспеллиармус! —Палочка вылетела из её руки и девушку отбросило к противоположной стене. Теперь она была в правильном положении. Несколько широких шагов и он нависал над ней, пока она злобно уставилась на него держась за затылок. Пальцы гриффиндорки осторожно потянулись к палочке, но Драко прижал древко носком ботинка. По спине прошел холодок из открытого окна. Опустившись на корточки, он обхватил лицо девушки ладонью, оставив открытым лишь рот. —Я тебя еще раз спрашиваю, тупая шлюха, что ты тут забыла? —В ответ Грейнджер лишь замотала головой в попытках отцепить от себя чужую руку и схватить палочку. —Отвечай и лучше не брыкайся. —В подтверждение своих слов он вжал затылок девушки в стену. —Я просто гуляла. Удар. —Говори правду. —Это правда, идиот! —Сука, закрой свой рот. —Ещё один удар. Сильнее. Он надеялся что проломит ей череп и она наконец не будет попадаться ему на глаза. В порыве ярости он упустил момент когда ноги девушки сменили положение. Резко пнув его по лодыжкам так чтобы он упал, Гермиона схватила древко и вскочила на ноги. Развернувшись к ней лицом, Малфой понял что опять под прицелом. Эта истеричка действительно могла убить его прямо на этом месте без тени сожаления. Мысли завертелись в голове. —Слушай, можешь сейчас меня тоже ослабить, а потом устроим бой на равных. —Как скажешь. Сначала его подбросило вверх, а затем отбросило в стену так, что на пол упало несколько камней. Голова затрещала. Медленно поднявшись на ноги, все ещё находясь под прицелом, он заговорил. —Встаём друг напротив друга и на счет три пускаем заклинания. —Откуда мне знать что ты не атакуешь раньше? —Оттуда же, откуда мне. Я в том же положении Грейнджер, закрой уже рот и вставай. Через минуту они стояли с палочками направленными в лица. Их разделяли несколько метров и плотный слой чистой ненависти. Заброшенная статуя молчаливо наблюдала за ними со стороны, находясь немного левее, но ровно между ними. Раз. Рука дрогнула и кажется Грейнджер слегка дернулась в ответ. Два. Глаза в глаза. Готовность. Три. Два ярких луча осветили коридор. Даже бушующая погода притихла в ожидании. Магия постепенно забирала последние силы. Луч метался туда сюда вставая на сторону то одного, то другого. Малфой понимал, его не хватит надолго. Война высосала из него все соки, а отдыхать и восстанавливаться было некогда. Рука вновь дрогнула и их общий поток магии двинулся за этим движением. Взгляд оценивающе прошелся по гриффиндорской "героине". Девушка твердо стояла на ногах, упорно пялясь в его лицо, словно пытаясь что то найти. Шансов у него не было. Раз...Два...Три... Движение ладони в сторону. Поток магии с грохотом врезается в статую вызывая клубы пыли. Драко отбрасывает к стене и краем глаза он замечает что с Грейнджер произошло тоже самое. Как только его палочка направляется в её сторону, он замечает что на месте разрушенного изваяния сияет яркая красная сфера. Сияющий шар тянет к ним свои тонкие, ярко жёлтые, словно золотые нити призывая подойти, прикоснуться, ощутить. Будто под гипнозом, они оба на коленях ползут к разрушенному пьедесталу не жалея одежду. Несколько секунд и их пальцы одновременно тянутся к манящему алому свечению. Касание. Взрыв. Темнота.