English Summer Rain

Как бы хотелось вернуть все на свои места. Как бы хотелось не совершать той ошибки. Неужели я не мог просто принять это, как должное? Принять то, что он - неотъемлемая часть моей жизни. Я убиваю себя. Убиваю себя каждый раз, когда вспоминаю то, как мы молча ехали в аэропорт Стокгольма. То, как я понимал, что безумно обидел его. То... а, в прочем... Это уже не имеет никакого значения. Уже две недели, как мы вернулись в Англию. О Стефе ничего не было известно. Хотя я слышал краем уха от Стива, что Стефан почему-то очень сильно интересуется демо-версией нашего нового альбома. Эта небольшая грамм-пластинка хранилась только у меня. Зачем я это отметил? Наверное, просто потому, что я ждал его. В каком-то смысле я все понял. Я понял, что дорожу им, как бы сильно я не отрицал этого. Надо же. В собственные сорок лет я понял, что люблю человека, с которым знаком всю свою сознательную жизнь. Ты просто победитель, Молко. Просто победитель. Закуриваю очередную сигарету и ложусь на кровать, выпуская тяжелый табачный дым в потолок. Слышу, как за окном идет дождь. Опять этот чертов дождь, я надеялся, что хоть в июле выдастся пара солнечных деньков. Закрываю глаза, кажется, я проваливаюсь в сон. В руке все еще лениво догорает сигарета. Звонок в дверь. Кажется, это спасло меня и мою квартиру. Поднимаюсь, держа сигарету в зубах, и, не выпуская ее, подхожу к двери. Моим незваным гостем становится Стефан. Он, позабыв о всех правилах приличия, даже не спросив моего разрешения, входит в дом. - Ты, наверное, знаешь, почему я пришел. - Пластинка? Да, сейчас отдам, - он непонимающе поднимает бровь и смотрит на меня, как на конченного идиота. - Какая пластинка? А, ты об альбоме? Нет, я не из-за него пришел, - почему я не удивляюсь? Я закрываю дверь и прохожу в гостиную. На диване неаккуратно разбросаны листки с незаконченными песнями. Но его, казалось бы, это не смущает. Я так рад его видеть. Честно, так рад, что он пришел. Наверное, это как-то по-детски, но мне не хватало его. Этих смешных бессмысленных разговоров, этих редких поцелуев, этих теплых рук, этого любящего взгляда. Кажется, вот оно, только извинись, Молко, признай, что был не прав. Но нет. Ты гордая потаскуха. Ты скорее будешь делать прохожим на улице минет за деньги, чем извинишься перед тем, кто тебе действительно дорог. Я ненавижу себя. До глубины души ненавижу и презираю. - Тогда что случилось? Мы не виделись две недели, а ты даже не позвонил, - в ответ на мою, хоть своеобразную, но заботу, Стеф лишь откинулся на диван, положив ногу на ногу. - Будто бы тебя волновало, что со мной было, - эти слова, как ножом по сердцу. Я не в силах больше терпеть. С этим пора кончать. Кончать раз и на всегда. Подхожу к нему и, садясь рядом с ним на диван, обнимаю его, обнимаю так сильно, как только можно. Его одежда слега мокрая, на щеках видны редкие капли воды. Тихо. Так тихо, что я могу услышать, как бьется его сердце. Наверное, я стал слишком сентиментальным, или просто стал ценить в людях их душу, а не то, как они ведут себя в постели. Губами прикасаюсь к его щеке, еле дотянувшись до нее даже сидя. Я чувствую, что он улыбается,а я умираю. - Опять идет дождь, - он сказал это тихо, позволяя мне прикоснуться к нему рукой. - Никогда ничего не меняется, - наши губы соприкоснулись. И ведь правда, никогда ничего не меняется. И этот английский летний дождь никогда не кончится. И его любовь ко мне тоже никуда не денется. Я люблю тебя, Стефан Олсдал. Прости меня, прости за все.