Цветы моих грёз

— Пока тех, кто хочет тебя убить не поймают, ты будешь держаться подальше от окон. По итогу я торчала в кабинете директрисы, а её место занимал её зам, которая тут же задвинула шторы на окнах и уставилась на телефон, раздав всем приказ закрыть окна. В итоге интернат погрузился в темноту, а мне запретили вообще приближаться к окнам. Я никогда до этого не видела, чтоб все сотрудники и воспитанники действовали вместе. — А чего мы ждём? — Звонка, — ответила она. — Либо из больницы, либо из милиции. — Она тяжело вздохнула. — Надо надеяться, что убийц поймают. Телефон тут же зазвенел, и она схватила трубку. — Интернат. Что? — Тут же посмотрела на меня. — Нет, это невозможно. — Видимо, сказали что-то не самое хорошее, поскольку у зама задрожали губы. — Я действую по приказу Жанны Николаевны и от него отступать не намерена даже в такой ситуации. Она повесила трубку и надолго замолчала, а потом я увидела, что у зама красные от слёз глаза. — Что произошло? — Ничего. — Вы директора упоминали. — И? — Что произошло? — Я не могу тебе это сказать. — Почему? — Жанна Николаевна дала чёткие инструкции как действовать. Я придерживаюсь их. — Но я тоже не могу сидеть, не понимая, чего вообще ждать. Это из милиции или больницы? — Это киллеры. Сказали, что ждут тебя, иначе Жанна Николаевна умрёт. — Что? Погодите, а её разве не охраняют? — Нет. Один киллер сейчас в её палате. — И слёзы потекли по её лицу. — Ты останешься тут. — Но дирек… — Это её указ. Она велела тебя защищать. — Так её убьют! — Вскакиваю со стула. — Знаю. Но она запретила тобой рисковать. Не принимать никакие условия со стороны этих убийц. Даже если ей самой будет грозить смертельная опасность. Даже если её убьют. — Что будет с интернатом после её смерти? — Расформируют, — она встала. — Пойду попью. Не совершай глупостей. Она вышла, а я тут же подошла к телефону и набрала обратный вызов. — Передумали? — Слышу голос бородатого. — Что делать надо, чтоб вы не трогали Жанну Николаевну? — Ты одна что ли? — Какое это имеет отношение? — Самое прямое, если окажешься с ментами, то директрису просто убьём. Моя напарница перережет ей горло. — Так что делать? — Для начала выйди из своего интерната. — А где гарантия, что вы не тронете директора? — А где гарантия что нас не арестуют? — Ну я тут одна и даже никаких ментов. — Вот и мне на слова верь. Для начала сбеги из интерната и иди к дороге, там я в машине сидеть буду. — Вы убьёте меня сразу? — Нет, отвезу для начала в безлюдное место. Повесив трубку, возвращаюсь на стул и начинаю думать, как свалить отсюда. Зам вернулась, и я тут же вскакиваю на ноги, ловя её вопросительный взгляд. — Мне в туалет. — К окнам близко не подходи. Выскакиваю в коридор и направляюсь к холлу. Интернат словно вымер. Людей вообще не было, а вот дверь была заперта, и я прошла в туалет, где стала пытаться распахнуть окно, а после, забравшись на подоконник и держась за раму руками, стала бить ногами по стеклу. Ноги я себе отшибла, но стекло всё же да разбила. Почему-то все думали, что киллер снайпер, а для меня то, что в окнах никто не маячил, было проще добежать до забора, а там к дороге. Вот все разы мой побег постоянно срывался, а когда я пошла к смерти, то ничего и не останавливает. Даже обидно. Умирать я не хотела, да и просто не понимала, почему так решила поступить. Наверное, директриса всё же что-то да значила для меня. Его машина и правда там стояла, и он сидел один. Подойдя к машине, я остановилась, не зная, что делать, меня всю трясло от страха и я еле сдерживалась, чтоб не сбежать. — Садись, — сказал бородатый и я села на переднее сидение. Как только я захлопнула дверцу, машина тут же тронулась с места. — Это страшно умирать? — Кому как, — ответил он. — Мне будет больно? — Я сомневаюсь, что ты успеешь вообще её почувствовать. — Выстрел в голову? — Нет, в голову нельзя, заказчик должен видеть твоё лицо. Поэтому просто выстрел в сердце. Ну или могу ножом тебя. — А кто меня заказал и за что? — Я не знаю кто тебя заказал, да и причина мне не интересна. — Отзовите свою напарницу от Жанны Николаевны. — Потом. — Я одна. Никаких ментов. А вот вы… — Слова застряли в горле. — Отзовите её. Он молчит и это меня так разозлило, что я просто вцепилась в руль и дёрнула на себя. — Эй? — Машина вильнула, а потом мы вдруг куда-то полетели и ударились в дерево. — Моя машина! Он выскочил из машины и тут же стал смотреть на капот, что согнулся гармошкой, а её бампер просто обнял дерево. Я же, выскочив из машины побежала. — Стой! Во мне открылось второе дыхание. Разогнавшись, я бежала к больнице, не знаю, где именно там лежит директриса, но мне надо её спасти. Я себе не прощу, если её зарежут. Три километра я пробежала вроде бы нормально, но, остановившись, понимаю, что на грани сдохнуть. Меня всю трясло, когда я вошла в приёмный покой и подошла к табличке, где всё написано было. — Реанимация, — главное не помереть первее чем доберусь. — Седьмой этаж. — Простонала я, понимая, что могу помереть ещё на втором этаже. Главное добраться до директрисы раньше, чем киллер до меня. Как я была права, меня хватило только на второй этаж. Ноги отказывали нести мою тушу на седьмой, и я так протяжно застонала, что ко мне тут же кинулись двое врачей. — Да нормально со мной все. Нормально. У меня уже слёзы бежали, когда я поднялась на седьмой этаж, не чувствуя ног. Вся потная и тяжело дыша я вошла в реанимацию. Никого в коридоре не было, и я просто шла вдоль дверей и заглядывала в каждую палату, пока не нашла её. — Жанна Николаевна! — Влетаю в палату и тут же вижу мою «маму» с огромным охотничьим ножом возле шеи директрисы. — Что ты тут делаешь? — Нож уберите. Директриса, похоже, в коме. Она вообще ни на что не реагирует. — Тебя должны были уже убить, — продолжает женщина и тут я слышу какой-то топот и только успеваю отойти от двери, как тут же в палату влетает бородатый с ПМ наготове. Выстрел, и по окну идут трещины, а я глохну. Кто-то в коридоре закричал и, видимо, включил пожарную сирену. — Засранка мелкая, — процедил бородатый, целясь в меня из пистолета. А я вся прижалась к кровати, на которой лежала директриса и сжалась, зажмурившись. Последовало два выстрела и я закричала от боли в левой руке. Открыв глаза, вижу, как бородатый лежит мёртвый на полу. — Да твою! — Слышу голос женщины, и она подлетает ко мне, убирая пистолет. — Милиция. — Говорит она вбежавшим в палату реаниматологам. — Огнестрел. — Алиса, — вздрагиваю, услышав слабый голос директрисы и, подняв голову, вижу, как она садится на кровати. — Какого хрена ты тут делаешь? Ответить я ей не успела, меня тут же подняли и куда-то повели. Как хорошо, что пулю вытаскивали, когда я была под наркозом. Это я только потом узнала, что за киллером всегда была прикреплена старший лейтенант Даниленко из убойного отдела. Короче, мне, можно сказать, всегда ничего не угрожало, она была готова в любой момент вмешаться, но мой тот побег всё испортил. Директриса же пришла в себя шесть часов назад и всё это время, пока ей «угрожали» ножом, просто лежала, притворяясь, что в коме. Ну точно, этой женщине на актёрское надо было, она вообще себя ничем не выдала. После того, как мне извлекли пулю, я была переведена в палату, куда потребовала своего перевода и Жанна Николаевна. Мы лежали в платной двухместной палате. — Ты очень глупо поступила, — сказала мне директриса, ласково поглаживая меня по голове, я же прижималась к ней на одноместной кровати. — Я за вас испугалась. Она улыбнулась и поцеловала меня в лоб. — А я за тебя, — она обняла меня обеими руками и, положив голову ей на плечо, закрываю глаза, чувствуя себя в полной безопасности. — Отдыхай, моя девочка. — Жанна Николаевна, я больше никогда от вас не сбегу. — Буду надеяться, — она слегка вздохнула, словно не веря моим словам. — Отдыхай.