Ни в сказке сказать...

      Опустилась ночь на земли Нави. Духи разные зашевелились, войско мертвое в Явь отправилось, а вот Кощей всё в своём тереме расхаживал. Понять он не мог, в чём дело было, почему Арсений, приемник и сын его, так силы своей уходящей пугался. И почему сила уходить начала? Раньше не случалось такого, хоть и разные заклятия они пробовали, некоторые из которых жизненную энергию требовали. Конечно, Кощей поначалу предположил, что Арсений слукавил да не правильно истолковал состояние своё, но по книгам священным проверить решил — они древнейшим принадлежали и всё о заклятиях ведали. Там он про рубиновый ключ и вычитал, но о последствиях не подумал, радуясь силе зачарования самоцвета. Да только это самое зачарование, оказывается, требовало невероятно мощной энергии для действия, и не абы какой, а любовной. Не найдя её в сердце парня, рубин принялся искать другой источник питания, коим и стала магия Арсения, чему Кощей, разумеется, не обрадовался. Не подумал он об источнике, возлагая надежды на жизненную энергию, но тут, видимо, по-другому действовать придётся. Слишком сильный рубиновый ключ, печати отворяющий, чтобы отказываться от использования его, правда, подумать хорошенько придётся, как его максимально зарядить. У Кощея пока только одна идея явилась: найти в деревне ближайшей девушку младую, да в лес заманить и с Арсением познакомить. В нём кровь человеческая текла, и чувствам он был подвластен, а любовь духи призвать помогли бы. А когда появится энергия любовная — с духами по-другому не получится — в новое безлуние ритуал и свершится, и тогда уж Кощея никто не остановит.       Пока оставалось только ждать, да планы строить. Сам Кощей на поиски отправиться не мог, отослать тоже никого бы не получилось, но ведь можно второй раз к Яге наведаться, да её совета спросить. Так князь тёмный и порешил, утром намерившись подругу свою давнюю посетить, дабы дела свои поправить.       А Арсений всё то время, пока Кощей думы свои думал, провёл в темнице, от холода содрогаясь. Под утро ему уснуть удалось, а проснувшись, очутился он в спальне своей, под одеялом пуховым. Видимо, смиловался отец да письмо оставил, в котором пояснил сыну, что к Яге на перепутье умчал, приехать к вечеру обещался, да велел из терема не уходить. Только Арсений слушаться его не захотел, уж больно ему интересно было к границе леса сходить, что на востоке находилась и в поляну красивую переходила. Далековато она была, конечно, на коне дней пять, не меньше, но Арсений ведь колдун одаренный. Приловчился он давненько по лесу без глаза отцовского перемещаться, да только запреты всё равно нарушать не любил. Чаще всего сбегал с другом своим единственным, тот подмастерьем у Яги был да внуком её, и с нравом таким буйным, что приструнять его частенько требовалось. Да только сейчас занят он был, аж на связь не выходил — видимо, бабка работой загрузила — так что Арсений сам по себе остался. Но его это не печалило, собрался воплотить свою задумку в жизнь он, да и махнул рукавом с пламенем синим, возле опушки восточной оказавшись.       Красиво здесь было, тихо, светло. Птички певчие голосами сливались в мелодию нежную, красочную, ветер подвывал, шум травы-муравы разнося, луговые цветочки приветливо с полянки махали своими лепесточками, а деревья великанами укрывали лес от такого яркого, теплого солнышка, что зайчиков своих по всему раздолью зелёному пускало, даже листочки на ветках деревьев задевая. Любил Арсений это место, здесь всегда можно было теплом и светом напитаться перед возвращением в сумрачные земли Кощеевы. Хотелось ему иногда окунуться в этот мир, Явью называемый, да не решался он. Отец запрещал всегда в человеческие угодья ступать, да и самих людей Арсений боялся больно, чтобы хоть как-то с ними на контакт идти, да только солнце всё тянуло к себе. Арсению и не нужны были люди, только бы раздолье это посещать, небом таким ясным любоваться, цветы да травы собирать. И не то чтобы ему в Нави плохо было, нет. Любил он сумрак да прохладу мира духов, любил реки кристальные, растения светлые, что, словно звезды, отражали карту небесную по земле, любил лес дремучий, непролазный, в котором зверьё самое разное обитает, любил гармонию мира, смешанную с пением духов да воем волков и, наверное, любил одиночество, которым его Нави наградил. Но порой требовалось ему свежего воздуха глотнуть, в тепло окунуться, света солнечного увидеть, а ещё мелодию здешних мест послушать. А ведь мелодия эта нередко голосами чужими разбавлялась. Деревня-то всего в семи верстах находилась, поле пахотное и того ближе, а дорога в другие края возле леса проходила, в него не заходя, правда.       Вот и слушал порой Арсений людские речи. Думалось ему, что странно так получается, что эти самые существа столько бед приносили: деревья рубили, на животных охотились, хотя у самих скотины полно, жителей мира потустороннего не жаловали, изгоняя их каждый раз, да ещё и как: с огнём, с вилами — ужас просто! Но разговоры их приятными казались: у кого-то корова отелилась, кто-то дочку с праздником большим поздравил, другой сани новые приобрел. И всё у них так просто казалось, обыденно, рутинно, но так радостно. Давно Арсений понял, что унывать у этих конкретных людей не в почёте было. Коль загрустил кто, али приключилось чего, все помогать кидались, не оставляли в беде совсем, взаимовыручку ценили. Странные такие. Как так совмещали жестокость и такую заботу, Арсению не понималось. Но он и не лез, чтобы понять их, боялся больно их гнева да отцовского наказания за неповиновение, но слушать слушал, стараясь голоса различать да по именам их узнавать.       Правда, в этот раз уж больно близко голос звучал, да ещё такой незнакомый прежде. Арсений предполагал, что кто-то новый на поля взошел, подросший юноша, может, родителям помочь решился, а он и не знает, ведь всего полгода на поляну эту бегает, после зимы начал, с подачи друга своего, и не всех знал на слух. А голос приближался, рассуждал о чём-то вслух, на песенку свистящую перебиваясь, соловушку к себе подзывая. Приятный он был, голос этот, а ещё тёплый. Не знал Арсений, как по-другому описать его можно было, но тёплый и всё тут.       Правда его стремительное предупреждение не сильно радовало юношу, ведь мало ли кому в голову взбредёт сюда зайти, а встречаться с людьми совсем ему не хотелось, пусть и с такими теплоголосыми, но любопытство в груди всё сидело. Желало оно увидеть незнакомца этого, ведь прежде мог Арсений только сквозь воду на жителей смотреть, а она волей-неволей искажала черты, волнами плескаясь. Здесь же можно поближе рассмотреть владельца голоса такого приятного, и необязательно ведь показываться ему. Решил всё-таки Арсений спрятаться за дубом раскидистым, что ближе ко входу в чащу глубокую, да понаблюдать за путником, что так сильно в лес рвался.

***

      Матушка была безумно рада юношу увидеть. Соскучилась она по Антону за год его отсутствие, волновалось сердце её материнское за сына единственного, пока был он на чужой сторонушке, но вернулся он живехонький, здоровехонький, такой же улыбчивый и румяный, да только краше стал, возмужал за поход, так что не могла женщина налюбоваться им. Весь вечер да утро причитала, что теперь от невест отбоя не будет, да узнавала, не понравился ли кто Антону на земле другой. А паренек мог только улыбаться маменьке да отметать предположения дурные, ибо о женитьбе не думалось ему. Сердце всё в лес стремилось, говорило ему, что цель его близка, как никогда, что вскоре друг близкий возвратится, и Антон сердцу верил.       Пораньше он собрался на поляну, что луговыми цветами славилась да на пути к лесу бескрайнему лежала. Снарядился просто, легко даже, но еды с собой взял, ибо понимал, что до вечера останется по чащам бродить, и Бурана, коня своего верного, оседлал, дабы скорее на месте оказаться. По пути он песню напевал да родные края осматривал, подмечая изменения, что за год произошли. — А здесь, Буран, раньше куст крапивы рос. Такой огромный, до твоего уха аж доходил, — посвеивался он, коня по гриве почесывая. — Но зиму не пережил, видимо. Жалко даже, такая громадина была… А вон там видишь березки да осинки? Вот туда нам и надо. Только тебе остаться на полянке придется, не хочу брать тебя в темень лесную.       Вспомнилась Антону песня о лесе этом, да насвистывать её начал, всё ближе подъезжая. В конце концов спрыгнул он с Бурана, к осинке его привязав, а сам направился вглубь, свои тропы проверять. Часто больно он ходил в этой части леса, все пути себе помечал, нитки красные оставлял, дабы не заплутать, и всё дальше стремился, практически к границе тёмной подобравшись. Она не так хорошо виднелась, но тем не менее прослеживалась четко: деревья и трава вдруг темнели, да сухостоя больше становилось и будто бы выжженные участки с мертвыми деревьями появлялись. Страшновато там становилось Антону, но он всё питал надежды, что встретит Арсения, не переставая вглубь стремиться. Сегодня, правда, не надеялся Шастун далеко зайти, ибо не готов был совсем к походу долгому, да матушку и друзей волновать не хотелось. Всего второй день он в деревне — пропасть было бы глупо как-то.       Быстро закончил с обходом своих меток Антон, удостоверившись, что все они на месте, и вернулся к небольшой опушке, что всё-таки от полянки скрывалась заборчиком деревьев молодых. Устроился он там, присев на травушку зеленую, и глаза закрыл, слушая пение леса. Красиво сегодня соловушки голосили и кроны шумели, спокойствие душевное призывая. И, пусть до цели своей Антону ещё далеко было, поддался он на их зов успокоительный, отпуская мысли дурные, что тревожили его головушку, сомнения вызывая.       Он почти в дрёму легкую провалился, как внезапно рядом хруст ветки послышался. Антон вскочил моментально да осматриваться начал, к мечу на поясе рукой приложившись. — Кто здесь? Выходи подобру-поздорову, — грозно Шастун произнес.       В кустах Арсений прошипел сдавленно и свою неаккуратность проклял. Долго он наблюдал за юношей этим, которого вчера в отражении видел, и налюбоваться не мог. Вживую тот оказался ещё красивее, чем в омуте, и голос его был приятнее, даже как-то роднее. Казалось Арсению, что этот парнишка — его ровесник, наверное — солнце источал, настолько был лучезарным и светлым. И захотелось ему поближе подойти, да не заметил он сучок сухой, сам себя испугавшись. Вся дымка добродушная сразу с Антона спала, а Арсению как-то приближаться уже и не думалось даже, испугался он только сильнее, в дуб спасительный вжался и причитать про себя начал, чтобы Антон к нему не подошёл. — Отвечай, когда спрашивают! Кто ты? Путник заплутавший али существо какое темное? Не животное ты, знаю я, так что говори, а коль говорить не можешь, покажись и судьбу свою прими, коль нечисть потусторонняя! — всё напирал Антон, уже к сражению приготовившись, да сдавленный писк услышал. — Не нечисть я! — возмущенно отозвался Арсений, не собираясь затихать. Уж больно обидно ему было за слова такие, да и не водилось у них в краях нечисти вовсе, только духи разнообразные. — И нет здесь нечисти никакой! Как вообще смеешь ты так обзывать кого-либо?! — А раз не нечисть, чего ж своё лико не показываешь? — А ты мечом своим размахиваешь, чего ж мне показываться? Я жить хочу.       Признаться честно, не ожидал Антон ответ услышать, да голос его привлёк. Слишком знакомым он показался, так что решил он смягчиться, дабы побольше о необычном существе узнать. Убрал он оружие в ножны свои и присел обратно на траву, всё деревья осматривая. Авось эта «ненечисть» пробежит где. — Ладно уж, прости, погорячился. Просто и сам ты меня пойми: без оружия в лес отправляться — смерти своей искать, тем более одному. — Так ты не один, — на такое заявление смог Антон только бровями удивленно вскинуть, что Арсений заметил и поспешил объясниться. — Я же здесь. — Ну я ж не думал, что встречу тебя здесь. Кстати, кто ты тогда, раз не нечисть?       Вопрос не в бровь, а в глаз, так что Арсений замялся, не зная, как ответить. Не мог он сказать, чьим сыном приходится, ведь люди отца его боялись и точно бы этот юноша с ним быстро расправился, но уходить от ответа тоже казалось некрасивым, а прекращать диалог не хотелось. Внутри Арсения ухало что-то, пока он с Антоном общался, и тепло по телу разливалось, коего раньше не было никогда. Не думал он, что человек, оказывается, столько всего вызвать может. Интересно Арсению становилось с каждой минутой, но показываться он не собирался, ровно как и открываться, но беседу соизволил продолжить. — Дух я лесной, а ты сам кем будешь? — Антон я, — легко ответил кучерявый и улыбнулся так солнечно, что сердце Арсения аж забилось быстрее. А потом внезапно солнечность на какую-то грустинку сменилась, но Антон быстро продолжил. — Слушай, дух лесной, а ты же, ну, дух леса этого, получается? — Знаешь, нет, я сюда в гости пришёл, а так в речке живу. Ну, головой-то подумай немного. Раз дух леса я, какого ещё леса я могу быть духом?! — Ну кто ж знает тебя, может, действительно к друзьям погостить заявился, — Антон вновь улыбнулся, слушая этот полный яда голос. Думалось ему, что Арсений мог бы так огрызнуться, да только слишком мягким он был для подобного. — Да, ведь нам, духам, делать-то нечего. Зачем вообще спрашиваешь? — Да узнать кой-что хотел. Тут года четыре назад паренёк один пропал. В чащу самую забрёл, да больше не видел его никто. Может видел ты его? Знаешь, куда ушёл он, может, обосновался где? Он выглядел, знаешь, как ангел, словами не описать. Чёрные волосы у него были, глаза невозможные, как два сапфира сияющих, да россыпь родинок по телу всему и веснушки едва уловимые на носике чуть откушенном.       Слова Антон заставили Арсения задуматься глубоко. Не знал он никаких пареньков, что четыре года назад забредали, хоть и некоторых путников встречал он за время это, вот только никто под описание не подходил. И внешность Антон описал… Необычную. Арсений бы даже подумал, что о нём речь идёт, да только не было у него родинок на бледной коже никаких и веснушек тоже, а глаза… Ну, голубые глаза, да, имелись, как и волосы тёмные. Авось с этим пареньком самым они похожи были очень. Вдруг бы и подружились… — Не видел я здесь таких, прости, — в итоге сказал Арсений, чувствуя вину какую-то. Не хотелось ему Антона огорчать. — Ничего… А нет какого-нибудь способа узнать, куда он деться мог? — Ну, таковых я не знаю, но знаю, как можно проверить, только это муторно больно и долго. Если этот человек действительно к нам забредал, он точно отпечатком где-нибудь остался. — Дух лесной, а не мог бы ты проверить это, пожалуйста? Коль сделаешь, вовек тебе буду благодарен, что захочешь, сделаю, правда! — до этого бушующая печаль сменилась радостью и новой надеждой, чего Антон даже не заметил, теша идею вновь Арсения встретить. — М-м, договорились, только желание своё я потом озвучу. А пока, авансом, расскажи о деревне своей. Здесь иногда слышны разговоры людские, интересно мне побольше про это узнать, да только я лес покинуть не могу. Оттого только на разговоры и надеюсь. — Оу, конечно. Но рассказ большой предстоит, так что держись там…       Они проговорили до самого вечера. Антон всё про свою деревню поведал, про жителей её, истории смешные рассказал, о себе немножко даже успел. Арсений с упоением слушал голос его да посматривал из-за листьев за движениями и жестами, коими во время их беседы широко Антон пользовался. Сам он тоже загорелся желанием чем-нибудь поделиться, потому о речке своей любимой рассказал и о растениях, которые Антон в жизни не видывал.       С ним приятно Арсению было, хорошо и тепло так, как никогда. Желал парень навечно остаться на этой поляне с Антоном и общаться-общаться-общаться, вот только помнил он об отцовском возвращении. Тот совсем не обрадуется, если Арсения дома не будет. Как назло, солнце уже садилось, окрашивая лес и поляну медью и золотом, из-за чего светлый Антон, казалось, искрился в переливах заката. Ему очень шёл этот отлив, а добрейший настрой только усиливал эффект. Пообещал себе в тот момент Арсений, что все усилия приложит, дабы друга его найти. Хотелось ему ещё раз улыбку в свой адрес получить, которая всё внутри переворачивала. — Ладно, Антон, пора мне. Солнце садится, а работа не ждёт. — Ой, уже? А я и не заметил, — Антон удивленно выдохнул и покосился в сторону горизонта, после чего и сам встал. — Мне тоже пора в деревню возвращаться, но, надеюсь, мы завтра увидимся? — Не думаю, что завтра получится. Я ж обещал помочь тебе, а это дело не быстрое, да и меня ещё кое-что ждет… Давай здесь же дня через три встретимся. Как раз у меня новости для тебя будут. — Да, замечательно! Тогда до встречи! — Антон напоследок одарил лес тёплым взглядом изумрудных глаз и отвязал Бурана, уносясь вдаль. — До встречи, Антон, — тихо прошептал Арсений, не понимая всей бури эмоций внутри.       Конечно, хотелось бы ему Антона завтра увидеть, да только знал он, что отец никогда его не отпустит, а через три дня можно было бы друга о помощи попросить. Он как раз записку прислал, что освободится скоро, на что Арсений сильно рассчитывал. А пока домой бы следовало вернуться, где и в книгу Навийскую заглянуть можно, где все путники живые прописывались, коль на ту сторону попадали. Да и отец скоро возвращался.       Последний раз Арсений в сторону дороги взглянул — там Антонов след уже простыл — и махнул рукавом пламенным синим, назад в терем возвращаясь.

***

      Кощей в мгновенье ока из огня чёрного на опушке леса оказался. Здесь, в ветвях мертвых да деревьях, сучками обросших, владения Бабы Яги находились. Тут и травы её росли, забором огражденные, и огород свой был, и даже ястреб свой с веток за добычей следил, а посреди всего стояла избушка на курьих ножках знаменитая. Ох и легенд о ней народ складывал сколько, да только вживую единицы видели, ибо Баба Яга кому попало не показывалась. Она проводником в мир Нави являлась, но людям помогать не спешила, потому и полянку свою зачаровала так, что только сведущие попасть на неё могут, а людей сведущих давно уж Яга не плодила, не видя достойных средь смертных, да и Кощей, повелитель сих мест, быстро с ними расправлялся, так что надобности в подобном не было. Потому и удивилась Яга внезапному визиту друга старого. И даже не самому его визиту, а причине, так некстати возникшей.       Избушка сразу к гостю передом повернулась да наземь осела, дверь отворяя. Хозяйка Кощея встретила, в дом приглашая и отвар предлагая, дабы разговор скрасить. Князя тёмного такой прием порадовал, безусловно, да и встретиться с подругой, что к тому же помочь с делами могла, ему в удовольствие было, так что вошёл он в избу и за стол накрытый уселся. Напротив него сама Яга расположилась и расспрашивать стала, что да как в жизни его управленческой, и о причинах, которые его в дом её привели. Кощей утаивать что-либо не собирался, так что в долгий рассказ погрузился, пока Яга выслушивала все причитания князя тёмного. И не она одна всё это слышала, помощник её тоже частично о разговоре прознал, ибо заботами по избе занимался, правда его быстро на улицу погнали, не для его ушей диалог этот был. Но внучок-то у Яги необычным был. Хоть внешность он явно не от бабки перенял: чёрные волосы, что в гульку собраны всегда были, виски подстриженные, бородка, глаза глубокие темные, кожа по оттенку теплая очень, полное телосложение и низенький рост явно не походили на худую — буквально костлявую — бледную женщину с редкими седыми волосами, что раньше пшеничными были, глазами серыми, светлыми, только рост у них похож был. А вот увлечения точно бабкины у него были: травами он увлекался, зельевареньем — и характер её же. Плутовской, хитрый, вспыльчивый больно, да прямой невозможно, что страшно в спор вступать с ним лишний раз было. И сейчас схитрил он, забравшись под окошко, откуда всё слышно было. — Так вот, и рубины раскололись, стоило Арсению руки отдернуть. Сказал он, что силы его магические вытягивать стало. Я потом проверил ключ этот рубиновый в книге, и выяснил, в чём дело было. Энергия любовная ключу рубиновому понадобилась, а в сердце Арсения всегда холодно по этой части было, да и незачем ему любить, знаешь же. — Знаю. И рубиновой магии не удивляюсь, камень этот любви да семье посвящен. Но что собираешься ты делать? — проговорила Яга, а потом резко к окну обернулась. — Серёня, поди прочь! Чаво тебе сказано было! Кыш, пока на болото за камышами не послала!       Стоило словам этим прозвучать, как раздался глухой стук, будто упал кто-то с карниза, а потом внук Яги быстро убрался подальше. Кощей лишь недоуменно взглянул на подругу, что отмахнулась, мол, не страшно, бывает. Она знала, что сильно внук её не покалечился, ссадину получил, может, да и то вряд ли, а разговор про дела Кощеевы куда интереснее был. Впрочем, князь тёмный, отнёсся к выходке внучка Яги равнодушно — удивился он просто наглости такой. Его Арсений никогда бы себе подобного не позволил, а этот… Шалопай распутный, весь в бабку. Надо бы ограничить общение сына с ним, а то пример плохой подаст, подумал Кощей, когда Яга его в разговор вернула. — Так вот. Пришёл я за этим, Ягусь. Девицу Арсению привести нужно, из деревни ближайшей, так что опять твои цветы волшебные понадобятся. — И что, опять ждать будешь, как в раз прошлый? Уж не серчай, Кощеюшка, да только магия моя не всесильна, так что быстро тебе кого-то найти не сможет. Да и была бы дурочка какая, что на полянки захаживала, так нет таковых, это я тебе, как человек знающий, скажу. — Да понимаю я это, конечно, да делать только что? Нет у меня идей других, как девицу Арсению найти. Остальное-то дело нехитрое: духов одних приглашу, они на них чувства нагонят, что в заклятье пойдут. Только следующего новолуния дождаться придётся. — М-да… Ситуация, конечно, не из лучших, но вот что я тебе посоветую, Кощеюшка. Есть тут вариант один, как тебе невестку добыть до новолуния. Ведаешь же ты душами мертвыми, у тебя своя армия мертвецов есть да доступ к скоплению смертных, землю покинувших. Существует зелье одно, способное плоть мертвецам твоим возвратить на пару часов. Недавно его рецепт я в книге своей нашла. — Что ж молчала ты! Готовь его скорее, похитим девку, да дело с концом! — Торопишь ты события, Кощей. Дослушай меня сначала. Готовиться ему долго больно. Не меньше недели, да ингредиенты специальные нужны. Главным из них свет солнечный будет, коего у нас в окрестностях мало слишком. В общем, муторно всё. — И что предлагаешь ты? — Предлагаю сделку тебе. Мне тоже кой-что от тебя понадобится. Точнее, не столько от тебя, сколько из деревни одной. Сама я туда не наведаюсь, сам понимаешь ты, а вот если твои подопечные привезут мне это, значит, всё не зря было. — Проси, чего хочешь, всё достанут, — сразу согласился Кощей, с интересом всматриваясь в хитрые глаза Яги. — В доме купца одного хранится шкатулка с жемчугом необычным. Силу он такую вобрал, что в зелья пустить мне хочется. Пудра из него эффект любого зелья усилит — приворота любовного в том числе — так что и тебе выгодно будет его привезти. — Ох, знаешь же ты, как меня заговорить. Да будет так, привезут тебе жемчуг твой, только зелье сделай, — протянул Кощей руку горящую, дабы сделку закрепить. — Знала я, что не откажешь, Княже, — Яга усмехнулась да руку пожала, договор заключая.       Долго ещё Кощей у Яги пробыл, времена старые-добрые вспоминал, а Серёжа диву давался. Хотелось ему быстрее новость другу своему доложить о невесте, что скоро у того появится. Не понял он, зачем ему она нужна была, но наличие её не оспаривал, ибо слуху своему доверял. Жаль, услышать не удалось дальнейший разговор бабки да повелителя, но и камыш собирать на болоте желания у Серёжи не было. Правда, сегодня встретиться с Арсением не получится, ведь бабка, коль узнает, компост убирать заставит, так что потом он с ним встретится и обо всём расспросит.       Испарился Кощей на закате, с Ягой тепло прощаясь да помощнику её пёрышко самопишущее подарив, а колдунья сразу к изготовлению зелья приступила. Действительно долго его готовить было и ингредиенты многие достать требовалось, да и срочность поджимала. Серёжу тоже она к работе привлекла, послав за ночными растениями, а сама котёл заговаривать стала…

***

      Когда вернулся Кощей, Арсений уж дома был, в библиотеке находился, книги читая. Князя тёмного подобный расклад устроил, так что решил он сына не отвлекать от познаний новых. Тот же только выдохнуть спокойно смог да искать стал книгу путников с картой заговорённой, дабы друга Антонова найти. А у самого всё день сегодняшний из головы не выходил. Лучики яркие солнечные перед глазами сияли да в кудрях чужих застревали, стоило глаза на секундочку прикрыть. Сердце всё трепетать сильнее начинало при мысли одной об Антоне — так сильно увидеть его вновь хотелось. В груди чувство странное разбушевалось, которое покоя ему не давало. Арсений и заметить не успел, как странички в книге переворачивать стал, в конце концов на портрете знакомом остановившись. С листа на парня смотрели всё те же глаза изумрудные, всё такие же солнечные кудри рассыпались ореолом вокруг головы, только брови сведены были к переносице, морщинку хмурую закладывая, и улыбки не было, а рядом с портретом — кусочек карты с маршрутом, который Антон успел обходить, и время пребывания его. Удивился Арсений, что не раз, оказывается, Антон захаживал к ним с регулярностью завидной, постепенно ближе к переходу подбираясь, который в бескрайнем лесу Нави от Яви отделял. Коль и искал он друга своего, странно, что не сдался ещё спустя времени столько, а коль духов повидать решил, больно осторожно вёл себя. Впрочем, гадать Арсений не собирался, ведь мог напрямую у Антона спросить. Как раз повод лишний появился, чтобы встретиться с ним, а пока портрет его посмотреть ещё можно было.       Так допоздна Арсений засиделся в библиотеке, книгу с путниками и не трогая больше, с портретом Антоновым оставив, а сам другие книжки разыскивал да карты рассматривал. Заснул уж почти он среди бумаг этих, да отец наведался и в комнату отправил. Сам он осмотрелся, чем занят сын его был, но ничего странного не обнаружил, и на свои дела переключился.       Утром Кощей вновь Арсения одного оставил, а сам в туманные топи отправился, где его армия обитала, дабы предупредить их о миссии грядущей. Арсений же воспользовался отсутствием отцовским и вновь в библиотеке осел, информацию о друге Антоновом разыскивая. Всё, что можно было, перерыл он, весь день на это потратил, как и следующий за ним. Но всё без толку оказалось. Не понимал он, как так быть может, раз его друг на земли захаживал, то и отразиться на листах книжных должен был, ведь лес от чужаков мир потусторонний оберегает, дабы Кощей сразу смог среагировать, если случится вдруг что. Только странным момент ему один показался. Года четыре назад не было юноши по описанию на друга Антонова похожего, была лишь страница вырванная. Подумал Арсений, что у отца ему спросить это придется, а пока вернулся он на поляну, чтобы друга нового своего огорчить.       Здесь всё так же тихо было, спокойно и солнечно, а издали топот лошадиный слышался. Арсений своё место за дубом занял, да стал ожидать Антона. А тот быстрым оказался да скучать его долго не заставил, несколькими мгновениями позже появившись. Воодушевленным он был страстно, будто бы на крыльях летел, что от правды совсем чуть-чуть отличалось. Все дни ожидания провел он с какой-то незримой, стойкой надеждой. Подсознание его твердило, что приятель лесной помочь ему сможет, вновь увидит он Арсения своего, вновь его в деревню приведет. Друзья только и дивились настрою его, да всё подумывали, что головушкой он где-то ударился али травы-муравы какой вдохнул. Только Дима призадумался глубоко да в соседнюю деревню уехал зачем-то, толком не объяснив ничего. Антон смог только удачи пожелать другу, обещание взяв с него, что всё расскажет тот обязательно, как вернется.       Парень быстро оставил скакуна своего верного и в лес забежал, осмотревшись. Думал он, может сейчас покажется друг его новый, но всё пусто было. Только птички изредка в ветвях мелькали, так что Антону ничего не оставалось, кроме как позвать его. — Дух лесной! Где же ты? — громко прокричал Шастун, руки ко рту поднося. — Здесь я, — с лёгкой улыбкой Арсений отозвался. — Пришёл-таки. — Пришёл! Ты ведь ответить мне обещал, — сел Антон на травушку зеленую и осмотрелся. — Нашёл ли ты друга моего? — Извиниться я должен пред тобой. Всё, что можно было, я просмотрел, но нет по описанию твоему человека похожего.       В момент Антон помрачнел да осунулся. Не хотелось Арсению тогда смотреть на юношу. Сердце его трепещущее разрывалось от вида Антона такого печального, не знал он, как помочь ему может. Даже выйти из укрытия своего собрался, чтобы хоть как-то друга успокоить. Он сам пусть и не понимал нежностей всяких, ведь отец его к строгости и холодности во всём приучил, от Серёжи узнал, что люди теплом своим так делятся да эмоции на двоих разделяют. Остановило Арсения только, что Антон всё ещё человеком был, который оружие с собой носил. Вдруг тот озлобится на него за обещание невыполненное, и что тогда ему делать? С богатырями маг юный до сей поры дела не имел никогда, но слыхивал от Серёжи о силе их необычайной, а молодец этот уж очень по описанию богатыря какого-нибудь напоминал, так что ему несдобровать в случае гнева Антона было. А вот Антон злиться не собирался. Погрустил он немного, покручинился, да вновь к лесному духу обратиться решил. — Ну что ж, судьба, значит, со мной в шутки играть решила. В любом случае, спасибо тебе, дух лесной, за помощь. Хотя бы знаю я, что не здесь он скитается. Жаль, конечно, но не остановит меня это, — решительно сказал Антон, улыбнувшись. — Значит, не придёшь ты сюда больше? — Арсений с такой грустью это произнёс, что, казалось, сама природа опечалилась. — Ну, ради поиска уж точно нет. Нечего здесь искать, раз друга моего здесь нет, — легко Антону это далось, а вот Арсений ещё сильнее в тоску впал, да только не успел долго кручиниться. — Но я приходить к тебе буду, коль ты не против. — Правда? — печаль ушла, а на смену её радость вернулась. — Конечно. Я бы с удовольствием о мире твоём послушал. Да и тебе, кажется, о людях слушать интересно.       Арсений вне себя от счастья был. Они тогда вновь разговорились до вечера самого. Так им друг друга слушать нравилось, что не замечали они происходящего вокруг. Антон ярко улыбался да много всего рассказывал, а Арсений всё слушал и некоторые вещи о Нави поведал. Вечером им вновь пришлось расстаться: Антон к себе в деревню уехал, а Арсений в терем вернулся, солнцем пропитанный. Решительно он к отцу направился, дабы спросить его про ту странную страницу в книге Навийской.       Кощей нашелся на троне своем в думе загадочной пребывая. Не сразу он своего сына увидел, но к его просьбе с интересом отнесся, отвлекаясь от своих мыслей тяжёлых. Спросил он, что волнует Арсения, раз мрачный такой тот ходит, а Арсений не знал, как свою мысль сформулировать. — Отец, я тут книгу Навийскую просматривал недавно и странность одну заметил. Там страницы одной не хватает с путником, что четыре года назад пропал. Уж не знаешь ли ты, кто это быть мог, и куда подевался он? — Арсений спокойно звучал, с нотками любопытства простого, а вот Кощей напрягся и озлобился сразу. — Зачем тебе знать это, сынок?! Все люди, к нам попадающие, смерть свою принимают, дабы навредить нам не могли, а страницу вырванную не видел я никогда. — Правда? Хорошо, я понял. Спасибо за ответ твой, батюшка… — Нет, постой! Мысли мне твои не нравятся, Арсений, плохими вещами ты заниматься решил. Уж не внук Яги на тебя повлиял так? — Серёжа не при чём тут. Самому мне интересно стало, честно!       Перепугался Арсений от тона отцовского. Понимал он, что тот всё, что угодно сделать может. Но сжалился в этот раз Кощей, али слишком делами своими занят был, да ничего предпринимать не стал. Отправил Арсения в покои его, а сам к думам вернулся, всё вестей от Яги ожидая да связь свойском своим держа. Не до Арсения и его глупого любопытства было, правда, испугался он, когда впервые о странице услышал. Не должен Арсений узнать, в чём дело на самом деле, ведь тогда объясниться сложно будет. Существа мира духов в книге этой не отображаются, лишь путники смертные, чей путь в Нави завёл. Арсений знал об этом, так что вопросы бы у него появились, страницу коль тот увидел бы. И чтобы всё оставалось, как есть, решил перестраховаться Кощей, все книги про людей под замок отправив, а Навийскую печатью запер, дабы не смог Арсений больше людей отслеживать. Вредно ему за смертными этими наблюдать, пусть лучше магические книги изучает. А сам Кощей в это время план мести дальнейшей всему человечеству продумает…