a sailor suffering from seasickness

      Кавех не придал большого значения тем словам, которые произнёс Ламмерт. Куда больше его волновало сейчас стоит ли дорисовывать в эскизе небольшие полянки с цветами или тогда пейзаж получится слишком перегруженным?       — Кавех, я наверное… М-м… — неловко начал Ламмерт, аккуратно подбирая слова, чтобы начать разговор личного характера. Заметно, что уверенности в подобных темах ему не достаёт, - Я, наверное, лезу не в своё дело, но…       — Если хочешь высказаться насчёт моих ленивых зарисовок, то в критике я не нуждаюсь… - непринужденно, но с иронией прервал того Кавех.       — Нет, я тут просто подумал… Когда мы увиделись впервые, в той таверне, ты выглядел оень растрепанным и нервным. Как будто тебя током ударило, ха-ха…       — О, Архонты, ну ты и вспомнил, — неловко закрыл рукой лицо Кавех. Даже мысли о том дне вводили его в состояние алкогольного опьянения, а от воспоминаний о событиях, оканчивающих празднество и совсем разболелась голова.        — Когда я на следующий день пришёл в библиотеку к… своему старому знакомому, то я был наслышан о твоём непростом и вспыльчивом характере. Издержки профессии, я так понимаю, ха-ха, — смотрел за реакцией архитектора Ламмерт, продолжая свою мысль, — но когда я познакомился с тобой поближе, то,честно говоря, удивился тому, насколько рассказы того человека разнятся с происходящей перед моими глазами реальностью.       В Кавехе что-то перемкнуло. По телу разливалось тёплое, но колющее чувство того, что его раскрыли как нахального лжеца. Ведь слухи о нём правдивы. Он вспыльчив и конфликтен со своими заказчиками из-за их жадности и отсутствия вкуса. Даже на своих близких друзей он срывался. Вспоминая все эти красочные и драматичные ссоры с аль-Хайтамом даже и, не верится, что за последнюю неделю он не успел ни с кем поругаться и не накричал ни на кого. Машинально повернувшись в сторону живописного горизонта Сумеру, Кавех задумался: «Что я сейчас делаю? Играю роль добродушного приятеля или стал наконец самим собой?». Мысль о том, что его вновь могли раскрыть по его неосторожности, пульсировала на подкорках его сознания, не давая сосредоточиться на ответе своему собеседнику.       — Если для тебя это не слишком тяжёлая тема, мог бы ты рассказать, тебя действительно так тяготит жизнь в Сумеру? — повернул голову Ламмерт в сторону Кавеха, - Или есть другая причина, по которой ты так изменился?       Эти вопросы совсем застали врасплох искусного на фигуры речи молодого архитектора. Он и сам себе не мог ответить на эти слова, а тут от него ждёт сло́ва другой человек. К горлу снова подступает ком, а под глазами виднеются проблески слёз сожаления. Сожеления о том, что бросил всех, не попрощавшись. Сожаления о том, что не смог взглянуть правде в глаза и признаться во всём напрямую перед близкими. Сожаления о том, что быть может он совершает самую глупую ошибку в жизни. И наконец, слёзы отчаяния, понимая, что обратную дорогу замело песком, а впереди мокрая, солёная неизвестность.       Кавех опустил голову и склонился перед листком бумагу, чтобы Ламмерт не успел разглядеть его жалкого лица. Рассматривая свои зарисовки, на секунду парень даже улыбнулся, ведь от прошлой жизни у него совсем ничего не осталось, кроме искусства.        — Прости, — замялся Ламмерт, — я совсем бестактен и невежлив с тобой. Извини меня, я не требую от тебя ответа, я ляпнул совсем не подумав…       — Ламмерт, — прервал его Кавех, — за свою жизнь я поведал множество прекрасных людей. Как в Академии, так и вне. Большинство из них, узнавая мою историю, пытались предпринять попытки помочь мне. Но в итоге ни к чему хорошему это не приводило. И я осознал, что пора перестать тяготить других своими проблемами, а заняться собой самостоятельно, — юноша сжал карандаш в руках. — Я был слабым и никудышным мальчишкой, давая волю эмоциям, которые затуманивали мой рассудок. Своей отвратительной жизнью я порчу её и другим, и никогда этот круговорот ужаса не остановит никто, кроме меня самого. Именно поэтому я и уезжаю из Сумеру, — улыбнувшись, Кавех посмотрел на своего собеседника. — Я должен дарить людям радость и счастье, именно поэтому я пошёл в творческую профессию. Но сперва я должен найти и своё «счастье». Я не знаю как оно выглядит, какой у него цвет волос, любимая еда, в какое время года оно растёт и как за ним ухаживать, но в любом случае я верю, что когда найду его, я обязательно это почувствую и смогу наладить свою жизнь и помочь с этим другим.       Кавех посмотрел на озеро, которое он рисовал всё это время и думал, может ли однажды в этом мире появиться что-то подобное, но благодаря ему? Дерево, река, статуя. Или что-то даже менее осязаемое руками. Сможет ли он создать что-то такое же прекрасное на этом свете, чтобы однажды такая же заблудившая, замученная душа посмотрела на это творение и вдохновившись отправилось бы на поиски своего «счастья». Наверное, это слишком грандиозное и невоплотимое желание, чтобы оно исполнилось, но немного помечтать никто не запретит ведь, правда?       Ламмерт вместе со своим приятелем смотрел на озеро и обдумывал услышанные слова. Он не до конца был уверен, что полностью понял суть сказанного, но как минимум был очень рад, что на него не обрушился град оскорблений и проклинаний за то, что лезет не в своё дело. Немного посидев, юноша всё же продолжил разговор:       — Звучит впечатляюще, — улыбнулся Ламмерт.       — Думаешь? - повернулся Кавех к нему, — я долго репетировал, рад что ты с достоинством оценил мой актёрский талант.       Ламмерт удивлённо посмотрел на парня. Он выглядел так уморительно, как ребёнок, которого развели на сладости, из-за чего Кавех просто не смог сдержать смеха. Наблюдая за картиной того, как проезжий друг заливается громким хохотом, Ламмерт попытался сдержанно улыбнуться, но игривый всплеск взял над ним верх и недоумевающее выражение лица вмиг обратилось искрящимися глазами и заливистым смехом. Ранее душевный и спокойный пейзаж стал обложкой радостной симфонии двух беглецов, наполняя картину природы новыми красками.       Здорово насмеявшись и продышавшись, Кавех всё-таки соизволил закончить сво минутами ранее брошенный в сторону зарисовку озера с деревом, параллельно рассказывая своему другу как сильно он восхищён подобным видом, и попросив, чтобы Ламмерт обязательно сводил его в живописные места Фонтейна.       — Конечно покажу, у нас тоже, между прочим, есть потрясающее озере с плакучей ивой, ты обязан её увидеть. А ты знаешь про наш театр Эпиклез, — с энтузиазмом рассказывал Ламмерт — в котором у нас проходят суды? Нет?! Ты прав, ты абсолютнейший дилетант, но не только в фонтейновских именах, но ещё и в зарубежном искусстве.       — Вероятно мне стоило куда раньше отправиться в путешествие и набраться опыта со всего континента. Всё же культура на страницах книг и в жизни сильно отличается в восприятии. Я многое упускаю, — устало улыбнулся Кавех. Дневной свет постепенно сменялся вечерней прохладой, а на небе появлялись расписные розово-алые узоры.       — Слушай, мы здесь засиделись, не находишь? Нам бы пора выдвигаться на ночлег, — поднялся с места Ламмерт, — уже вечереет, мы и так обед пропустили, хоть бы на ужин успеть.       — Да, ты прав… — попытался подняться с места, как внезапно резкая боль окатила всю левую ногу. Кавех упал на место и взялся за свою раненую лодыжку, еле слышно прорычав: «Вот же чёрт!»       — Кавех? — испугался на долю секунды Ламмерт, но вспомнив про повреждение мигом опустился на корточки, закинув руку парня на плечо, — Ты в порядке? Мы сюда так спокойно дошли, я совсем забыл…       — Всё в порядке, — громко выдохнул юноша, — я более выносливый, чем может показаться. Я часто ходил в экспедиции по пустыне, так что нечему удивляться. Во время таких поход и не такие ранения получишь, — Кавех опустил свою руку с плеча, — Всё правда в норме, не переживай, я попривык.       — Твоя закалённость не говорит о том, что ты вообще больше не чувствуешь боли. Давай-давай, забирайся мне на спину, я тебя донесу до телеги. Ну не кривись, прекрати геройствовать. Чем больше ты игнорируешь травму, тем дольше будет заживать, сам прекрасно осознаёшь какой дискомфорт в поездках это приносит.       Кавех до последнего пыталась не утруждать, как он считал, своего приятеля, но Ламмерт привёл достаточно аргументов, чтобы юноша в итоге согласился на помощь. Неуклюже забравшись на спину, Кавех ещё долгое время чувствовал неловкость. «Нет, ну это уже слишком, — думал Кавех, — помимо того, что он и до этого со мной возился, так теперь ещё рискует получить грыжу. Он не выглядит как силач, надеюсь я не оказался для него слишком тяжёлым. В прочем, — громко вздохнув, продолжил рассуждения в голове парень, — Хайтаму это давалось не так сложно, несмотря на сильное физическое превосходство, так что быть может я и правда не сильно громоздкий…».       Кавех мысленно осёкся. Опять вернулись к том, с чего начинали. Но оно и не удивительно. Прожить столько моментов с человеков и рассчитывать, что быстро заменишь одну рутину на другую было крайне глупо. Кавеху стоит начать относиться к этому проще и с пониманием к себе, а не просто пытаться игнорировать свои чувства в надежде, что «они как-нибудь сами утихомирятся».       — Всё в порядке? Ты просто тяжело дышишь, — оглянулся назад Ламмерт.       — А? Да… Прости, просто думаю о том, как тебе сейчас неудобно меня тащить. Мне правда неловко, если тебе тяжело, то я спокойно дойду сам, ну правда…       — Опять ты думаешь обо мне больше, чем о себе. Я же сказал, всё нормально. Я тебя не просто катают из развлечения, я стараюсь предотвратить потенциальную ампутацию твоей ноги.       Прыснув от смеха, Кавех сменил тон и устало, но серьёзно произнёс:              — Спасибо тебе, Ламмерт. Я очень ценю твою помощь.       — Да ладно тебе… Я вообще мог бы сделать для тебя и больше, будь я хоть немного умнее и проницательней. Ты ведь получил эту рану из-за моей трусости…       — Не говори так, — прервал его Кавех, — в моей травме если и винить кого, то только этих мерзотных тварей, которые на нас напали, но уж точно не тебя.       — Может ты и прав, но в любом случае даже сегодня мне стоило бы побольше молчать и не спрашивать о том, что тебя может расстроить.       — Ламмерт, прекрати, — тон Кавеха стал ещё более серьёзным, — и вообще стоило бы поблагодарить тебя, что ты вывел меня на разговор и просто выслушал. С начала поездки мне действительно не хватало хотя бы немного разгрузить тяжесть с души, с чем ты мне благополучно помог.       Парни дошли до палатки для ночлега и Кавех благополучно слез со своего «транспортного средства». Не успел Ламмерт зайти внутрь, как вдруг его душевный приятель неожиданно обнял его со словами: «Огромное тебе спасибо». Неловко постояв и пожелав друг другу спокойного сна, парни разошлись по своим палаткам и легли спать. Вероятно, никто из них не догадывался, что они оба не могли долго уснуть, думая о своём. Пока один воротился от мыслей о своём прошлом, другой нервно надеялся, что последующие события никак не повлияют на его «счастливое» будущее.