«Остановитесь! Во имя закона!»

      Мои мысли подтвердились, когда на следующее утро Белевал вышла из землянки с покрасневшими глазами. Впрочем, девушка всячески старалась это скрыть: не теряя ни секунды, она в несколько прыжков долетела до бочки с водой и принялась тщательно умываться.       Умно-Говорит проснулся вскоре после меня, и к этому моменту рыжая босмерка уже подготовилась к походу. Её меховая одежда была заштопана и выстирана, колчан — наполнен стрелами, а на поясе висел новый эльфийский меч. Гордо поднятая голова, прямая спина и холодная ярость в глазах — ещё никогда я не видел её такой воинственной.       Я знал ещё по игре, что у охотников, а у босмеров, наверное, у всех поголовно всегда есть лук и колчан со стрелами, которых так-то, уже по умолчанию, должно было быть немало, — но сейчас мне казалось, что эти стрелы и этот лук должны были быть какими-то… особенными. И вовсе не в зачаровании дело, — тем более, что его не было. И умывающаяся с особой тщательностью в остывшей за ночь воде девушка тоже пребывала в особом расположении духа, хотя она старалась ничем этого не показывать.        — Пошли, не будем терять время. — голос охотницы на вампиров звучал твёрдо и чётко — Саша, ты знаешь дорогу, Умно-говорит, прикрой тыл и присмотри за коровой (в этот момент Катька обернулась и как-то странно посмотрела с нечитаемым выражением морды), Мэнни… постарайся ни на кого не броситься.       Мэнни закатил глаза, а Катька смешливо фыркнула, как девчонка на свидании. Очевидно, этих двоих объединяли какие-то общие истории, которые они, наверное, рассказывали друг другу по вечерам перед сном, когда устраивались в лагере на отдых.        — Ему, наверное, будет сложно это сделать. — заметил аргонианин, бросив на мамонта косой взгляд. Мэнни тоже на него посмотрел — но скорее философски, словно хотел дождаться, когда до этого прямоходящего ящера снизойдёт просветление.        — Вот именно, — поддержала мага Белевал, — удивляюсь, как он во время той поездки не стал брыкаться.       Я представил себе брыкающегося, как лошадь, мамонта, пока Белевал пробует удержаться на его спине — и заржал. Недоумённо посмотрели абсолютно все, — но мне в этот момент было совершенно не до этого. Наиболее подготовленным в нашем лагере оказался Мэнни, с учётом того, как мы с ним вообще то ли познакомились, то ли встретились впервые в лагере. Интересно, я для него появился откуда-то — или занял место уже жившего там великана? И сейчас мой верный мамонт смотрел на меня так, словно хотел сказать: «Зная его достаточно хорошо, в отличие от вас, я совершенно не удивлён.»       Я почему-то не к месту вспомнил про первое близкое знакомство Белевал с Мэнни, да и про второе и третье тоже, что тогда всё тоже шло совсем не так гладко, но предпочёл промолчать. Ситуация совершенно не располагала к озвучиванию подобного рода воспоминаний, — да и к тому же, я не был уверен, что Белевал очень понравится снова слышать про это.       Да и по поводу Мэнни я тоже сомневался. Так-то он был спокойным, вполне дружелюбным, солидным взрослым мамонтом… если, конечно, не принимать в расчёт то, что я на него временами определённо плохо влиял. Да и наше с ним знакомство тоже нельзя было назвать чем-то серьёзным, чем-то умным, да и просто заурядным. Во всяком случае, я точно был единственным великаном, который спасался бегством от своего же родного мамонта, который, кажется, тогда вообще не понял, что за фигня творилась. Хорошо хоть, он не остался жить спокойно в лагере в одиночестве или ожидая другого, более адекватного великана, не покрутил хоботом у виска и не бросил попаданца в непонятной ситуации, а пошёл — или побежал? — за мной следом, а потом привёл домой за руку, прямо как потерявшегося малыша. Ага, пятиметрового ростом — и семнадцатилетнего. Хорошо хоть, Маруська об этом не знает: не стоит терять перед ней авторитет.       Я снова представил в уме карту Истмарка и уже мысленно решил, что вести Белевал в Красноводное Логово сейчас нельзя — она ослеплена гневом и, скорее всего, переоценивает свои силы. А ослепление холодным гневом — это было ещё хуже, чем, допустим, просто взять и разозлиться, а потом пойти и наломать дров (в том числе буквально). Оставался второй вариант — пещера Кронвангр. Если мне не изменяет память, там должно быть как-то попроще, — уже хотя бы потому, что локация будет поменьше. То есть пещера. Всё никак от своих прежних игровых терминов отвыкнуть не могу.       Чувствовалось, что здесь была какая-то личная трагедия, — неудивительно, что Белевал не хотела мне про это рассказывать. Я её понимал и ничуть не обижался. Глубокая трагедия, которая при этом глубоко личная — не знаю, мне кажется, случись что похожее у меня, может, я даже самому себе не захотел бы рассказывать, что произошло. А терять мою эльфийскую подругу мне хотелось ещё меньше, чем когда-либо.        — Так, если память мне не изменяет, Кронвангр расположен к западу отсюда, но идти туда напрямик нельзя — я размышлял вслух, делая широкие шаги на юго-запад, пока остальная компания следовала за мной, — там гора, к тому же с драконом.       Конечно, в игре я неоднократно видел, как великаны бодро мутузили летающую рептилию своей дубиной, когда та снижалась или приземлялась, — но то была игра, и хотя я хорошо помнил, как именно это делали мои… собратья, повторять их подвиги мне совершенно не хотелось. Ну, вот ни капельки.        — Значит, надо обойти её и, по возможности, не попасться никому, особенно саблезубам. — добавил я и удивился, что никто не стал комментировать моё заявление. А как, интересно, должен вести себя взрослый нормальный и уважающий себя великан при встрече с саблезубом?       Несмотря на мой внешний вид, богатырскую силу и гору мышц, одетую, согласно игровому канону, в стиле минимализма, я всё равно и был, и чувствовал себя семнадцатилетним человеческим пацаном Саньком, который до этого проводил свободное время играя в Скайрим, а не живя в нём. И потом, в своём мире я никогда и никого не убивал, — мухи и комары на даче не в счёт, — и вместо саблезубов меня всегда окружали кошки. Я даже львов и тигров — и тех только в зоопарке видел, где они там вели себя смирно, как обычные домашние кошки. Наша домашняя Мурёна-то уж точно на саблезуба похожа не была, будучи заслуженной и добропорядочной кошкой с активной гражданской кошачьей позицией.       Широкая, но местами нечёткая тропа петляла между скал, среди поднятых и расколотых тектоническими процессами кусков земли, которые то вздымались на два-три метра вверх, то проваливались, оставляя крутые, резкие края. Виноград джазби, ползучие лозы, язык дракона — всё это также не оставалось без внимания моих спутников. Белевал собирала ягоды для обеда, Умно-Говорит набивал алхимический кошель, такой же маленький и безразмерный, какой он был в игре, а Мэнни и Катька наслаждались вкусной и здоровой пищей, а также компанией друг друга. Так или иначе, но можно было подумать, что там, где мы прошли, побывал Довакин.       «Некоторые вещи не меняются никогда. Я оставлял такой след и будучи игроком, и теперь, став попаданцем, тоже собираю всё, что плохо растёт. Вернее, мои компаньоны собирают. Мне теперь впору только деревья и кусты из земли вырывать. Причём с корнями. С моими-то нынешними лапами.»       Первый небольшой привал мы решили устроить среди давно заброшенных развалин какого-то форта. Я не помнил (или даже будет точнее сказать, не видел) этого места в игре, но почему-то у меня сохранялось ощущение, что в том Скайриме, на который я смотрел через экран монитора, эти руины тоже существовали. Правда, выглядели они как-то… по-другому, что ли? Наверное, дело было в том, что те руины были словно игрушечными, а эти — «самые всамделишние», как сказала бы Маруська.       Мы втроём перешли через неглубокий тёплый водоём, окружающий руины, причём неглубоким он оставался не только для меня, но и для моих спутников — даже босмерке эта вода неестественного зеленоватого цвета была только по колено.        — Далеко ещё до этой пещеры? — Умно-Говорит устало опёрся на остатки того, что когда-то было крепостной стеной, а теперь напоминали какой-то причудливый выход базальта. — Ты говорил, она на западе, а сейчас мы, по-моему, шли на юг.        — Пришлось сделать крюк, чтобы не лезть на гору с драконом, — пояснил я, не отвлекаясь от поисков взятого для привала туго набитого мешка с копчёной рыбой, — не знаю, как ты к ним относишься, а я не горю желанием драться с огнедышащими ящерами.       Начинающийся спор прервала Белевал, которая резко вскочила с места и обнажила меч:        — Саша, Умник! С этими скелетами что-то не так!        — Я Умно-Говорит! — раздражённо поправил её аргонианин, зажигая над руками два огонька.       Скелеты действительно не собирались тихо лежать на земле, как и положено любым нормальным покойникам, а вместо этого медленно поднялись на ноги и схватили лежавшее рядом древнее нордское оружие. Эти недоупокойнички и правда были более прыткими, чем в игровом варианте вселенной — или мне это просто показалось? Или это я теперь стал каким-то медлительным, в качестве побочного эффекта от великанского роста и поистине богатырской силы?       Мои друзья, не ожидая от меня помощи и не сговариваясь, а по-моему, даже не особенно удивившись, подготовились к бою с непонятно как и зачем восставшим суповым набором. Первого скелета Умно-Говорит сразу же сбил огненной стрелой, второй, вооружённый двуручным мечом, бросился на Белевал и замахнулся для удара сверху, но эльфийка успела вовремя увернуться и ловким взмахом раскрошила череп неупокоенного. Ещё один восстал из мёртвых совсем рядом со мной, и я, не вставая с места, со всей силы размахнулся дубиной и обрушил удар на его пустую во всех смыслах голову, ещё когда мертвяк выхватил оружие.        — Как ныне сбирается вечный скелет отмстить дураку-великану, блин… — прошептал я, оглядывая поле неожиданной битвы и замахиваясь на очередного супостата.       Удар рассыпал скелета практически сразу. Единственное, чего я не учёл — это разлёт осколков, точнее, костей, которые фонтаном разбросались по всему форту. Белевал успела вовремя пригнуться, а вот Умно-Говорит получил отлетевшей вопреки (или благодаря?) законам физики берцовой костью по носу, злобно прошипел и принялся читать целительное заклинание.        — Не знаю, как это у тебя получилось, но не делай так больше. — попросила меня девушка, сдерживая смех — Кости надо толочь в муку на мельнице, а не боевым молотом на камне.        — Ты, я вижу, тоже гениальный алхимик, — саркастически процедил Умно-Говорит, — может, наконец достанем из тюков рыбу? А то из местных скелетов даже для босмерки маловато еды.       Непонятно, почему наш чешуйчатый друг обиделся на Белевал, а не на меня, хотя это я случайно ушиб его, — но я решил промолчать, предпочтя задуматься о школьных уроках физики. Интересно, как бы такой разброс костей объяснил наш учитель физики? В нашем мире великанов отродясь не было, так что можно было бы смело спрашивать, не боясь услышать в ответ, что эту тему мы уже проходили на прошлых уроках.        — Знаешь, я вообще-то не тролль, чтобы грызть кости. Особенно несвежие. Особенно человеческие. — недовольно отчитала аргонианина эльфийка, выбрасывая несколько костей в воду, чтобы в следующий раз скелеты не могли просто так восстать из мёртвых. — Какая гадость! Делать из них оружие я тоже не стану, как ни проси.       Мы пообедали молча, особенно мне было не до разговоров. Рыбьими костями и так довольно легко подавиться, а когда ты ешь копчёного лосося на манер кильки — тем более.        — Кстати, интересно, какой он будет на вкус в томатном соусе. - задумался я, когда от моей порции остались только головы и хвосты. Вроде в Скайриме помидоры есть, можно будет приготовить. Лосось в томатном соусе… даже звучит вкусно.        — Фу, это ещё хуже, чем кости! — Умно-Говорит поморщился.        — Нет, ну почему? Если на филе положить нарезанные луковые кольца, потом нарезанную морковь, опять филе, опять лук и так далее, сверху томатный соус, и всё это с маслом на медленном огне… — Белевал неторопливо, но со смаком описывала рецепт готовки — Я бы совсем не отказалась так такого блюда.       Аргонианина аж перекосило от услышанного.        — Серьёзно?! Босмерка, которая обожает растительную пищу и знает рецепт её готовки?! Тебе за клятвопреступление перед Й’иффре не стыдно?        — Так, слушай, это личный выбор Белевал, ты не имеешь права её за это судить! — тут уже вмешался я.        — Нисколько, — легкомысленно и совершенно спокойно ответила Белевал, не отвлекаясь от поедания рыбы, — потому что Зелёный Пакт обязывает нас не есть растительную пищу из Валенвуда. А я сейчас в Скайриме, и тут всё местное.        — Босмерка-любительница растительной пищи, неадекватный мамонт, корова в татуировках и образованный великан… — пробормотал Умно-Говорит, — не отряд, а Дрожащие Острова на выезде!       Мэнни неодобрительно протрубил. Он уже взрослый состоявшийся мамонт, ему не положено быть неадекватным. Это скорее аргонианин был каким-то сумасшедшим, швырялся огнём в кого попало… мамонты себе такого никогда не позволяли! А по поводу моей образованности у Мэнни были определённые сомнения… хотя лично мне от такого комплимента стало приятно. Прежде всего от того, что эти слова услышала Белевал.       Закончив обедать (и препираться), мы поднялись на холм, где Умно-Говорит заметил какой-то ящик. Подойдя поближе, мы обнаружили там книгу и кинжал, а внутри оказалось с десяток камней душ. Книгу и кинжал маг забрал себе, а камни душ мы вывалили в спальник для Мэнни, надеясь, что мамонт не станет пробовать их на зуб. Как выяснилось — очень вовремя, потому что стоявшая весь день пасмурная погода уже через пару минут сменилась дождём.       Но затем, подойдя к краю невысокого уступа, за которым начиналась лесистая долина, я заметил впереди какое-то движение и знакомый блеск желтоватых доспехов, а это означало, что к святилищу приближался Довакин.        — Назад, прячемся! — скомандовал я, отступая на пару шагов.        — В чём дело? Там что, дракон решил покемарить? — попытался сыронизировать Умно-Говорит.        — Ну, не совсем, но вроде того, — на самом деле маг совсем не угадал: никто не дремал, а место дракона занимал драконорожденный, но все эти подробности были сейчас ни к чему.       Я залёг первым, и на всякий случай подполз немного вперёд, чтобы понаблюдать за тем, что происходит. Моё первое предположение, что это идёт Довакин, не оправдалось: в двемерские доспехи нарядили Лидию, а её тан нацепил, судя по красно-серой цветовой гамме и аляповатому внешнему виду, хитиновую броню, и по привычке метался от одного куста языков дракона к другому, собирая соцветия и полураспустившиеся бутоны.       «Поздравляю, отвёл Серану домой. Интересно, на чью сторону ты встал? И кто ты? Из-за дурацкого шлема глаз не видно. Вдобавок дождь пошёл, и теперь человека от вампира никак не отличить. Надеюсь, всё-таки примкнул к Страже Рассвета.»       Где-то позади топал ещё кто-то третий, и этим кем-то явно была не Серана, хотя бы потому, что он выглядел как надменный широкоплечий мужик в крестьянской одежде. Значит, мы сейчас прячемся прямо над входом в Святилище Великого Древа…        — Дракон, говоришь? — раздавшийся слева ехидный голос Белевал оторвал меня от размышлений. Босмерка подобралась к краю примерно на то же расстояние, что и я, и при этом держалась практически вплотную. — я тут вижу только трёх путников.       Конечно, я не стал рассказывать во всех подробностях, кто именно там шёл, а потому «округлил» Довакина до дракона… ему самому от этого было бы, я думаю, приятно — а вот мои спутники не поняли ничего.       Эльфийка осторожно подползла чуть ближе и повернула немного вбок, из-за чего её лицо теперь оказалось совсем рядом со мной. И впервые со вчерашнего вечера босмерка улыбалась, пускай это и была лукавая, скрывающая какую-то тайну, улыбка. И такой, — расслабленной, веселой, словно замышляющей какую-то проказу и спокойной, она мне нравилось гораздо больше. Не выношу, когда девчонки плачут — спасибо Маруське — и очень не нравилось, когда она грустила.        — Ну, технически, в одном из них течёт кровь дракона, и он как бы весьма опасен, так что нам лучше с ним это, не связываться или типа того… — когда босмерка устроилась так близко, и смотрела прямо на меня, у меня язык начал заплетаться от увиденного.       Белевал больше не щурилась и не поджимала губы, она смотрела на меня с улыбкой, теперь куда более искренней. Эти глаза, большие, вишнёвого цвета, кажущиеся бездонными, полными одновременно печали и надежды… я совсем забыл о происходящем на дороге, мне казалось, что я могу так смотреть на неё целую вечность. Я только неловко улыбнулся в ответ.        — Надо бы найти какой-нибудь способ вернуть тебе человеческий облик, — неожиданно высказалась босмерка, заметив мою улыбку в ответ, — но сперва расправимся с вампирами.        — Просто чтоб ты знала, Белевал: для меня ты и с такой высоты прекрасна. — я уже готов был хлопнуть себя по лбу, когда понял, насколько нелепо звучал этот комплимент, но босмерка, похоже, совершенно не обиделась, а вместо этого подвинулась ещё ближе и быстро поцеловала меня в щёку, оставив маленький, но удивительно приятный очаг тепла, которое даже холодный дождь не мог перекрыть.       Меня, конечно, и раньше целовали, но именно это прикосновение почему-то чувствовалось каким-то особенным, будто оно стало важным, поворотным моментом в моей жизни. И в жизни Белевал, наверное, тоже.        — Извини, что не могу нормально ответить взаимностью, — хотя преимуществ от пребывания в теле пятиметрового громилы было хоть отбавляй, мне сильнее, чем когда-либо ранее захотелось вернуть себе прежний облик. В моём прежнем человеческом теле мне тоже было совсем не плохо.        — Главное — береги себя и не делай глупостей, это будет лучшим подарком. — эльфийка улыбнулась чуть шире, но в её взгляде читалась и взволнованность — Я не хочу потерять и тебя.        — Постараюсь обязательно, — не знаю, почему и откуда, но я ощутил мощный прилив сил, как будто кто-то применил на мне заклинание мужества. И если бы Белевал в этот момент попросила меня срыть гору, из-за которой пришлось делать крюк, я незамедлительно гаркнул бы «Есть, мэм!» и побежал выравнивать ландшафт.       Не то, чтобы влюблённость была для меня открытием — я прекрасно знал по собственному опыту, что это, и влечение испытывал, и с девушками целовался, но никогда не ощущал ничего настолько сильного. Да, поцелуй всегда чувствовался приятно, но я потом не ощущал себя супергероем. Или это мир магии на меня так действует?        — Спасибо, Белевал, — от прилива эмоций проблемы с формулированием предложений никуда не делись, — я не знаю, как, но…        — Эй там, разведчики! Может, хватит подтирать собой скалы, пойдём громить вампиров? — Умно-Говорит уже поднялся на ноги и отталкивал от себя хобот Мэнни, который то ли от скуки, то ли от солидарности с творящим фигню хозяином, решил ещё раз обнюхать аргонианина.        — Умеет же он испортить момент! — проворчал я, неохотно поднимаясь на ноги.       Довакин со спутниками уже прошёл в святилище Великого Древа, дорога была чистой, и наша колонна неторопливо прогуливалась по редкому лесу и собирала алхимические ингредиенты по пути к пещере Кронвангр. Моих напарников крона надёжно укрывала от дождя, а мне, к сожалению, помогала слабо: капли переставали падать только с одной стороны — той, где это дерево и стояло. Несколько горных коз, завидев нас, бросились наутёк, но преследовать их я не стал: не хотелось оставлять босмерку одну, особенно теперь.       На финальном отрезке пути деревья остались позади, больше ничего не укрывало нас от непогоды, и всем опять пришлось мокнуть. Взобравшись на очередной холм и отшвырнув дубиной обнаглевшего саблезуба, мы остановились перед вертикальной трещиной в скале, вокруг которой в изобилии была разбросана кладка морозных пауков, а где-то поодаль лежала туша мамонта.        — Мне этот вид тоже не нравится, — успокоил я Мэнни, который, заметив мёртвого сородича, принялся агрессивно мотать бивнями и наклонил голову для атаки, — но в пещеру ты не пойдёшь, не волнуйся. Я за него сам отомщу.        — Умно-Говорит, пойдёшь со мной. — скомандовала Белевал, обнажая меч — Держись рядом и прикрывай заклинаниями. Саша, останься с Мэнни и Катькой, не дай ни одному вампиру уйти.        — Я мог бы пойти с вами, надо только слегка расширить эту трещину, — я уже замахнулся молотом, когда эльфийка энергично замахала руками и замотала головой, давая мне понять, что делать этого нельзя ни в коем случае.        — Нет-нет-нет-нет-нет! Так мы только предупредим вампиров о нашем появлении, и придётся воевать со всеми сразу!        — Я не хочу снова оставлять тебя без защиты. — сказал я чистую правду. Получилось не только убедительно, но и как-то непривычно чувствительно и нервно. Блин, как же такие сцены всегда получались такими романтичными, героичными и красивыми в книгах и в фильмах?        — Саша, я обещаю тебе, что однажды наступит момент, когда мы вместе пройдём под своды вампирского логова, — босмерка говорила с заботой, — но не сегодня. Доверься мне, со мной всё будет хорошо.       Перед тем, как шагнуть под своды пещеры, девушка пропустила вперёд аргонианина и взглянула на меня, сидящего под дождём среди паучьих яиц и дохлых мамонтов. Я не смог разобрать эмоций на таком расстоянии, но на всякий случай улыбнулся. Увидев мою улыбку, эльфийка кивнула и скрылась под сводами пещеры.       Почему-то мне показалось, что несмотря на мой пятиметровый рост и внушительный суровый внешний вид, я больше всего напоминал маленького мальчика, случайно потерявшегося на вокзале. Как же хорошо, что Белевал не знает про вокзалы в моём мире и про то, что иногда с маленькими детьми там случаются такие временные неприятности, потому что здоровый детина с суровой небритой физиономией и вооружённый боевым молотом должен был выглядеть как угодно, но только не жалко, беззащитно и трогательно.