«Остановитесь! Во имя закона!»

      Должно быть, у великанов, помимо всех прочих «плюшек», — внушительных и огромных, как, впрочем, и они сами, — был ещё и такой бонус, как хорошее зрение. Поэтому я давно увидел, как Белевал и Умно-Говорит возвращаются из Коллегии. И на этот раз я сразу же узнал их.       Белевал шла и время от времени оглядывалась в сторону Коллегии, туда, где переброшенный над пропастью хлипкий мост казался со стороны ещё более пугающим и менее безопасным.       В игре-то, конечно, оно мне всё казалось нормальным… потому что так решили разработчики, и они заранее всё или почти всё протестировали. А кто, интересно, разрабатывал и тестировал лестницы, заклинания, оружие, вещи и предметы здесь, в реальной жизни?       С одной стороны — одно дело, если в Винтерхолде, — в городе, чудом пережившем природную катастрофу, эта самая катастрофа теперь была каждый день и на каждом шагу, так, что к ней уже давно привыкли.       Но было странно видеть, как целая Коллегия пользовалась таким травмоопасным или даже просто смертельно опасным мостом — и ничего при этом не предприняла. Неужели здесь, в магическом Средневековье, в мире меча и магии, нигде и никогда не преподавали ОБЖ?       Хотя… Конечно, что за вопрос! Нет, не преподавали. Здесь скорее уж преподавали что-то на тему «Сто способов засолки мяса хоркеров» или «Сто один приём каратэ способ победить перелётного дракона».       А по поводу того, как с таким мостом можно было если не жить, то хотя бы его терпеть…       С одной стороны — там всё-таки были маги, а не строители, и можно было предположить, что многие из них как-то освоили левитацию, или что-то ещё…       Но всё равно, на мой взгляд, делать каждый раз из простого прохождения по мосту целый квест на выживание — это было как-то уж слишком. Как-то оно слишком уж неинтересно для квеста, тем более, для повседневного!       А мне вот — всё равно было странно. Как для великана, так и для человека. Теперь уже не игрового аватара со всеми причитающимися мне игровыми «плюшками», а совершенно реального. Как и все, кто теперь населял «мой» настоящий Скайрим.       И снова во мне начал просыпаться хороший и добрый мальчик Саша, который в детстве мечтал быть тимуровцем, а также сделать многое и многое другое… Жаль только, с моим внушительным новым ростом это было проблематично, ввиду дипломатических проблем, — да и про Тимура и его команду в Тамриэле, увы, ещё никогда не слышали.       И пятиметровый бородатый дядька с эльфийским молотом в одной руке тоже вряд ли сможет приобщить местных к этим кладезям иномирной литературы. Как-то у великанов, знаете ли, красноречие не прокачано. А им, вообще-то, и вовсе не пристало бегло на тамриэлике читать!       — Саша, ты не представляешь, какой там опасный мост, и как я боялась там ходить! — с возмущением выпалила Белевал, когда наконец подошла ко мне — И как только тамошние обитатели спокойно ходят по нему и не падают в пропасть? Я еле дошла, — смотрю, а они все там такие спокойные, пьют, смеются, едят, атронахи всякие по коридорам бродят, как в дело, — будто им обычных даэдра мало. — похоже, моя девушка, как и многие, неодобрительно относилась к вызову обитателей планов Обливиона, как и многие другие жители Тамриэля. — Какие же там спокойные выжившие, однако! А всё-таки… — она снова обернулась на Коллегию и поёжилась — никогда не выходить в город — я считаю, что это ужасно!       — Ну, почему же ужасно? — флегматично спросил Умно-Говорит, роясь в своём заплечном мешке — Они спокойно выходят и возвращаются, когда им захочется. И даже по вечерам можно отсутствовать, — а если не будешь устраивать беспорядков, иногда можно отлучаться и на ночь. Я вот, например, ночь-другую и проведу вне стен Коллегии… — и маг мечтательно улыбнулся.       На несколько секунд воцарилось молчание. И стало слышно, как в наступившей тишине ледяная волна Моря Призраков глухо ударила о берег и потащила за собой мелкие камешки.       — А ты, что, хочешь остаться в Коллегии магов? — спросил я.       Конечно, глупо было надеяться и рассчитывать, что наша случайная встреча около Парового лагеря перерастёт в такую крепкую дружбу, что ради нас Умно-Говорит теперь забудет Илас-Теи, к которому он, собственно, в то время и шёл…       А мы, по сути, просто стали помехой на его пути.       Помехой, с которой он пережил, надеюсь, всё-таки не только много плохого, но и хоть что-то хорошее. Но всё-таки, статус помехи, с которого надо дорасти до статуса друга — это как великан, от природы обладающий отрицательным красноречием, стал краснобаем, оратором и любителем медиа масс.       — Так, что, выходит, мостом на самом деле пользоваться безопасно… — прищурившись, начала Белевал — а ты специально мне ничего не сказал? Так, выходит? Саша! — обратилась она ко мне, возмущённо глядя на пироманта — Нет, ты посмотри, какой нахал! Можно, я его сейчас побью?       — А что я сделал-то? — удивился Умно-Говорит — Ты меня не спросила, насколько это безопасно, — вот я и не сказал. Я сказал тебе, что за мостом обычно следит Фаральда, которая ещё и встречает новых учеников на входе в Коллегию. И всё. А что ещё нужно было сказать? Да и потом, ты так трогательно прижималась ко мне, что я аж почувствовал себя героем… эй!       Белевал хотела было ударить зарвавшегося пироманта, но тот быстро спрятался за ничего не понимающую Катьку, у которой теперь на морде был написан вопрос: «А во что играем? Кажется, я пропустила что-то интересное?»       — Нет, а что я такого сделал-то? — донеслось из-за недоумевающей коровы — Я стал героем для всех, в том числе и для самого себя! Или ты думаешь, что только твоему великану можно совершать подвиги?       Особых подвигов я за собой почему-то никак не мог вспомнить… Но задумался. А что, в самом деле, я делал такого уж хорошего и героического с того момента, как попал в Скайрим и обнаружил себя в чужом теле пятиметрового бородатого и хмурого дяди?       — И ты так доверчиво ко мне прижималась… Ну, как можно было сказать прекрасной даме, что и беды никакой нет, и что я никакой не рыцарь? А на мосте стоят магические барьеры, поэтому никто не сможет свалиться вниз. — продолжил Умно-Говорит, всё также прячась за Катькой — Они могут выдержать кого и что угодно… Ну, практически всё, лошадь, наверное, их пробьёт… если ты сможешь её туда затащить.       — Лошадь? — от удивления Белевал остановилась и перестала гоняться за аргонианином вокруг коровы — А что вообще в Коллегии магов забыла лошадь?       — В том-то и дело, что ничего. — похоже, Умно-Говорит понял, что буря миновала и бить его не будут, поэтому выглянул с довольной улыбкой из-за катькиного хвоста — Это Фаральда сказала, когда зачаровывала мост и ставила барьеры. Что мост выдержит, даже если идти по нему по двое. В смысле, если двое будут идти рядом, то барьеры всё равно выдержат. А вот если пройдёт лошадь, то она может и свалиться.       — Ах, ты… Ты… — очевидно, Белевал вспомнила, как она сама цеплялась за руку Умно-Говорит, как утопающий за соломинку — Ты не крокодил! Ты вамасу! И ведь ничего не сказал!       — На повышение пошёл — теперь вамасу. — прокомментировал пиромант — А я когда-то слышал, что если кто-то чего-то боится, это не самый подходящий момент для того, чтобы разубеждать его и говорить, что на самом деле бояться вовсе нечего. И ты так крепко за меня держалась, м-м… И что, ты хотела, чтобы я оттолкнул тебя к краю моста и сказал, что это всё равно безопасно? Пусть бы ты и не упала, но не думаю, что сразу перестала бы бояться, да ещё и не обиделась бы на меня за это.       Белевал задумчиво промолчала. А Катька махнула хвостом, словно хотела сказать «Ну, вот, разобрались? Разобрались! И нечего за меня прятаться!» — и поставила в этом обсуждении точку.        — Умно-Говорит, ты не забыл, что Белевал вообще-то моя девушка? — я уже не мог этого терпеть.       Второй раз за день прямо рядом со мной другие обсуждают важнейшие вопросы моей собственной жизни. И теперь я испытывал настоящую ревность.       — И если ты не хочешь отправиться на исследование межзвёздного пространства без скафандра, держись от неё подальше! — подытожил я.       Думаю, у меня даже без привычной всем великанской дубины получилось более, чем убедительно.        — Саша! — громко и требовательно прикрикнула на меня Белевал — Оно того не стоит, успокойся! Давай хоть проводим этого аргонианина на хорошей ноте. И под «проводим» я имею в виду не «в последний путь».       Не думаю, что кто-то понял терминологию, в смысле, межзвёздное пространство и скафандр… Но общий посыл, я думаю, был ясен. Великаны, как оказалось, вообще при случае бывают более, чем убедительными. Сам всегда им верил, даже без слов, когда был просто Сашкой или Саньком, и просиживал свободное время перед своим компьютером. Так почему бы теперь другим не верить точно так же… мне?       «Да, но в последний путь, скорее всего, мы будем проводить Илас-Теи. — подсказал внутренний голос — Надо будет спросить, что этому… умнику удалось разузнать, может, там всё вообще по-другому, а не как оно было в игре.       И приятель Умно-Говорит сейчас упражняется в какой-то школе магии совсем в другом месте, и живой и здоровый, и вообще даже не догадывается о том, что с ним в какой-то другой вселенной что-то произошло.»       Не догадывается — так, значит, может, и не надо. Об этом я предпочёл просто промолчать. И не только, как великан.       Мы продолжили наш путь дальше, как ни в чём не бывало, но только червячок сомнения продолжал глодать меня изнутри, весьма успешно притворяясь то внутренним голосом, то совестью, то интуицией. А на самом деле, мне кажется, это было просто плохое предчувствие.       Вполне возможно, Скайрим был игрой не только для людей из странного и далёкого мира, где никогда не было магии. А всё это было игрой богов, или, наверное, только какой-то её частью…       — Умно-Говорит, — обратился я к нашему магу, — а где надо искать Илас-Теи? Тебе удалось выяснить, куда он ушёл, или нет?       — А, это удалось… — аргонианин повернулся ко мне, не останавливаясь, и мне показалось, что его довольная улыбающаяся физиономия ещё долго будет сниться мне, причём в худших снах, если не в кошмарах — Финис Гестор сказал, что он отправился на остров около святилища Талоса. Это вон туда. — и он махнул рукой на северо-запад — в ту сторону, где труп его друга и находился в игре.       Отчего-то мне стало холодно. Хотя, скорее всего, дело было в том, что мы просто шли по самому берегу моря Призраков. Хотя, — странное дело, — ветер здесь вроде бы затих. Возможно, это из-за ледяных глыб, которые надёжно защищали от пронизывающего ветра даже великана.       Как и следовало ожидать, место, где Умно-Говорит нашёл, а потом и, судя по времени его отсутствия, похоронил своего мёртвого друга, было небольшим двухступенчатым постаментом на узкой песчаной полоске берега у подножия скалы. На верхнем ярусе была статуя Талоса и его алтарь. Илас-Таи там и был обнаружен, где его, скорее всего, убил далеко не один злокрыс. Раньше, пока я был простым игроком, я сам нередко страдал от этих мерзких животных. Но — только пока я был низкоуровневым игроком, и когда приключался на просторах Тамриэля один, без компаньона.       Погибший, или умерший Илас-Теи, про которого упоминал в игре Финис Гестор, точно никогда не был игроком. Про уровни он тоже не знал, — но всё равно, мне почему-то не верилось, что он пришёл туда, не зная об опасностях этого холодного и недружелюбного места.       «Но ведь, злокрысы — низкоуровневые твари! — пронеслась привычная по прошлой жизни мысль — И они никого так легко не убивают! А что, если Илас-Теи и так и так мог умереть? Или уже умирал? Или легко там на самом деле и не было?»       Теперь же, когда я стал «настоящим» — раньше мне казалось, что с моим «приходом» в Тамриэль настоящей стала сама игра, мне в мою поумневшую великанскую голову начали лезть совершенно не привычные раньше мысли. И «а что же там такое случилось, о чём даже разработчики не знали?» мучало, как ощущение, что у меня на экзамене оказалась с собой шпаргалка — при том, что она была не моя.       А может, Илас-Теи просто простудился? Заболел? Замёрз так, что не смог согреться даже заклинанием? Ведь, как можно вообще скастовать, то есть, сплести заклинание, когда руки не слушаются? Аргониане-то, как ни крути, холоднокровные! А может, тот злокрыс просто добил его? Оказал великую милость, ага.       Под таким углом я посмотрел на Умно-Говорит как-то по-новому.       «Нет, ну, а… А что, если Илас-Теи можно было спасти? — подумал я — В игре разработчики такой опции нам не оставляли. Но здесь-то, как ни крути, их уже нет!»       — Умно-Говорит, — задумчиво спросил я, — а как ты себя чувствуешь? Тебе не холодно? Может, тебе надо согреться? Ну… Я могу как-нибудь тебя согреть? Ну, или понести на руках, или помочь ещё как и чем-нибудь?       Наш умник посмотрел на меня, причём мне показалось, что с осуждением, и медленно покачал головой.       — Спасибо, Саша, — ответил он, причём мне показалось, что моё имя прозвучало как-то по-каджитски, — но я, видишь ли, больше люблю женщин. Причём примерно одинакового со мной роста. Ну, если бы ты был красавицей-великаншей, а не здоровенным бородатым мужиком, наверное, у тебя был бы шанс. Я всё равно до конца не уверен. А так — вынужден отказаться. Так что — увы, но нет. Тем более, что я сейчас всё равно направляюсь в коллегию. Благодарю за вашу тёплую компанию и то время, которое мы провели вместе. Мы ещё обязательно встретимся. А если ты придёшь учиться в коллегию, обещаю отдать тебе свои старые конспекты. Надеюсь, если даже они не поместятся в твои здоровенные и грубые ручищи, не приспособленные для алхимии, знания всё равно поместятся тебе в голову.       Несмотря на грустный момент, я не выдержал и улыбнулся.       Всё-таки, Умно-Говорит был неисправим. И я, признаться, был этому очень рад: потому что понятия не имел, как в случае чего его утешать.       — А зачем аргонианину вообще нужен учебник с заклинанием «Водного дыхания», если он и так и так под водой дышать может? — спросила Белевал, и я порадовался. Тому, что и на этот раз глупый вопрос, если что, задал не я — и потому, что мне тоже стало интересно получить ответ на этот вопрос. — Зачем учиться тому, что ты и так хорошо умеешь делать от рождения?       — Это для того, чтобы повысить уровень навыка владения школой Изменения. — ответил Умно-Говорит, будто речь шла об абсолютно очевидных для всех вещах — И чтобы заклинания этой школы лучше получались. Как, например, умеющий от рождения говорить продолжает разговаривать, заводит разные беседы, а то и вовсе хочет стать учителем, или оратором. А ещё, надо просто продолжать читать — даже на ту тему, которая знакома тебе от рождения.       Мне показалось, что Умно-Говорит закончил эту странную фразу уже для себя. Или просто думал, что закончил говорить, — а на самом деле, просто думал вслух. И от этого стало как-то тоскливо. Как, наверное, бывает, когда ты внезапно понимаешь, что игра на самом деле — никакая не игра. И что ты, как ни крути, никакой не всесильный. Даже если и стал пятиметровой дубиной стоеросовой.       — Выходит, именно для этого тем, кто и так от рождения умеет дышать под водой, нужно… э-э-э… учиться дышать под водой? — я явно затупил, причём, объективно, у меня на то были свои причины.       Наверное. Возможно… но не факт. Может, не стоило мне сейчас говорить всякие глупости, да и спрашивать их тоже, но что тогда говорить, если я просто не знал, какие слова подобрать? А ведь Илас-Теи мог просто взять эту книгу для не аргонианина, а для кого-то другого, что, такого не могло быть? Ну, там, передать другу из коллегии, — ведь мы тут не в игре, и в коллегии должно быть очень много и других студентов! Не сами же разработчики, простые люди, сами их взяли — и придумали? Меня-то не придумывал никто! И я сам тоже… не придумался.       Мне казалось, что маг посмотрит на меня так же, как раньше время от времени смотрел Мэнни, причём тоже совершенно обоснованно… Только я, к сожалению или к счастью, так и не научился разбираться в нюансах аргонианской мимики. Или её у представителей этой расы просто как таковой и нет?       — Ну, да. — невозмутимо ответил он — Именно так. Аргониане, от рождения умеющие дышать под водой, учатся дышать под водой. Ты всё совершенно правильно понял. Дети, которые только родились, от природы умеют разговаривать — но их всё равно учат разговаривать. И никто не думает о том, что это странно. Архимаги владеют практически всеми школами магии — а всё равно учатся и практикуют. И никто не удивляется тому, что мы умеем, но всё равно учимся.       «Он так говорит, будто в этом мире можно в какой-то степени дышать магией. — подумал я, и сам удивился своей мысли — А всё-таки, что такое — магия? Это ведь энергия? А если энергией не пользоваться, она пропадает. Как молоко у матери, или…»       «У всех щенков есть сосательный рефлекс, — вспомнились мне слова учителя по биологии, — но у взрослых собак он окончательно пропадает.»       Интересно, и почему мне это вспомнилось именно сейчас?       Дом свой и свой мир я, разумеется, помнил… Но сейчас поймал себя на мысли, что уже не готов, как, мне казалось, уже давным-давно, бросить всё — и вернуться домой, как маленький мальчик, заигравшийся в песочнице во дворе.       Потому что я хорошо помню и свой дом, и свой мир, и свою семью, — но теперь моя жизнь здесь.       И я не представляю себе, как бы я просто так взял — и ушёл. Хоть не сказав ни слова, хоть объяснившись. Потому что, чувствую, я не смог бы прежде всего объясниться с самим собой.       Мы с Белевал шли какое-то время следом — и, чем ближе было здание коллегии, тем больше мы отступали, замедляясь так, словно Умно-Говорит мог передумать идти в коллегию и остаться с нами. Версия, конечно, красивая — вот только, на самом деле, одна Белевал ещё могла бы зайти за нашим Умником в коллегию. Но вот я, будучи великаном, вместе с верными мамонтом и коровой, точно не были бы долгожданными друзьями.       И вот так и получалось, что мы шли, словно порознь, оставаясь при этом друзьями. «Что люди подумают?» Ну, наверное, да. Всё-таки, коллегия Винтерхолда в нынешних условиях чуть ли не важнее самого Винтерхолда. И местные жители, скорее всего, не винят магов в том, что город ушёл в ледяную воду — или тянутся к ним, как к неизбежному злу, которое не всегда злое. Там хотя бы есть лекари и целители, зелья и припасы. Да и просто можно будет в случае чего шторм переждать. Так какая разница, кто и почему разрушил раньше город?       Так что — наверное, да. Одинокий аргонианин, у которого нет никого близкого, который бредёт к коллегию магов Винтерхолда, будет лучше принят и устроен, чем аргонианин, которого провожали босмерка, разумный великан — и корова с мамонтом. Некоторые вещи, наверное, даже для коллегии перебор: ведь, как известно, все мы — люди! А я, в случае чего, и помочь никак не смогу.       Не доходя до поворота, за которым начиналась дорога к коллегии, Умно-Говорит остановился.       — Дальше я сам. — сказал он, глядя куда-то в небо, откуда нехотя падали одинокие пушистые снежинки — Спасибо, что проводили. Возвращайтесь к горячим источникам, а то, к вам могут прийти незваные гости.       — Такие, как ты? — грустно улыбнулась Белевал.       — Нет, — удовлетворённо ответил аргонианин, — гораздо хуже! И тогда вы наконец поймёте, каким я был умным, талантливым, обходительным, галантным, заботливым и…       — И скромным. — закончил я — У тебя вообще был только один недостаток — ты себя недооценивал. Но в остальном ты был ну, просто безупречным!       — Нет. — аргонианин резко обернулся. И, хотя, он говорил спокойно, я прямо-таки физически почувствовал его напряжение. — Безупречным я был, пока не встретил лично вампиров. И пока думал, что они — просто абстрактная угроза, которая может обитать в древних разрушенных фортах — а может точно так же там и не обитать. Я был безупречным, пока ничего не знал. Но после того, как я побывал в плену у клана Волкихар, я понял, что безупречность и реальная жизнь — вещи, скажем так, несовместимые, мальчик. И мне моей безупречности не не хватает. Но зато... - продолжил пиромант, глядя на шпиль коллегии Винтерхолда так, словно оттуда кто-то подсказывал ему, что лучше сказать, прежде, чем мы расстанемся - возможно, уже навсегда. - После того, как мне удалось вырваться из вампирского плена, я решил, что и так понял слишком многое. А потому - интересней всего было вернуть себе возможность говорить. Что я и сделал.       Воцарилось молчание. И только снег поскрипывал, пока Умно-Говорит шёл в коллегию. Туда, куда мы, вполне возможно, и не попадём. Это только в игре я каждый раз становился архимагом, а также числился учеником, который ни разу не приходил на занятия. К тому же... Совершенно не хотелось, чтобы теперешний архимаг погиб. Нет уж, пусть некоторые вещи остаются такими, какие они и есть.