«Остановитесь! Во имя закона!»

      Я терпеливо и расслабленно ждал, когда Белевал и Умно-Говорит вернутся из Винтерхолда. Опёрся спиной на скалу и с хозяйским видом поглядывал на город… вернее, на то, что от него осталось.       Теперь, когда я мог увидеть всё это воочию, а не сидя по другую сторону экрана, город показался мне каким-то заброшенным и пустынным, — и каким-то странным образом довольно большим.       Вернее, когда-то, в лучшие времена, Винтерхолд должен был насчитывать гораздо больше построек, чем теперь; а сейчас об этом напоминали только полуразрушенные постройки и заброшки, разбросанные по периметру и видные то тут, то там среди снега, обломков камней и диких зарослей снежноягодника.       Одна таверна, один длинный дом ярла и несколько построек попроще, — вот что было лучше всего видно с того места, где я ждал своих друзей.       Почему-то вспомнились слова из старой, но очень хорошей книжки, что в каком-то городе было так много парикмахерских и похоронных агентств, что казалось, будто люди там рождаются только для того, чтобы сходить к цирюльнику — а потом сразу умереть. Но на самом деле и то, и другое люди в том городе делали крайне редко.       Здесь же казалось, что жители Винтерхолда всё время или сидят в таверне, или работают там же, — а потом ходят к ярлу отчитываться о проведённом времени и проделанной работе.       Так оно было или нет, — этого я не знал, но вот что город надо было восстанавливать, это неоспоримый факт. И я мог бы помочь, но…       Если бы не несколько «но», ростом, вернее, размером, почти что с великана. Жалко, что я даже помочь с восстановлением не мог, — ни в игре, ни сейчас, и тем более, в великанском обличье.       Не то, чтобы я не умел — благодаря Белевал научился хоть что-то строить, что не развалится в первую неделю, а в игре вообще был непревзойдённым зодчим с первого же уровня (Интересно, чем же занимался Довакин до Хелгена? Неужели взаправду архитектором работал?). Потому что строительство, похоже, было той единственной вещью, которую Довакин всегда знал, и которой ему даже не нужно было учиться.       Кстати, о реальном Довакине: интересно, а он уже построил себе поместье Озёрное на берегу Иллиналты неподалёку от Фолкрита — или нет? Или в реальном Скайриме и того поместья нет, а вместо него есть какое-то другое, и называется оно тоже как-то по-другому?       К тому же, на пути к моей благой цели с помощью по восстановлению и благоустройству города в полный великанский рост вставала другая проблема — стражники. Завидев меня, они подумают, что я сюда не строить пришёл, а ломать, особенно если я приду со связкой брёвен на плече. Или великан, зашедший в город с пустыми руками, будет казаться более уместным, если не дружелюбным? И это при том, что рядом никаких великанских лагерей нет.       Да идущий по городу великан в любом случае вызовет упрёки и подозрения, с чем бы он ни шёл, — хоть с брёвнами, хоть с пустыми руками.       Интересно, как же моим сородичам удалось так плохо зарекомендовать себя? Может, им просто не удалось зарекомендовть себя хорошо… И мне теперь приходится отвечать за чужую плохую репутацию, как и полагается светочу великанской интеллигенции. Что-то мне уже как-то не нравится светочем такой великанской интеллигенции быть, потому что вряд ли меня будут воспринимать хотя бы лучше, чем крёстного отца мафии, например.       А сражаться и, тем более, убивать, мне совсем не хотелось — после Красноводного Логова до сих пор по спине проходили мурашки от одной мысли, что мне придётся ещё кого-то лишить жизни.        — Ты, наверное, находишь это забавным, — высказался я, повернувшись в сторону Мэнни, — великан, испытывающий муки совести из-за убитых им вампиров. Вряд ли ты меня поймёшь — мамонты ведь друг с другом не воюют.       Я был уверен, что если мамонты не дерутся друг с другом в игре, то они не дерутся и в настоящем Скайриме. Но Мэнни посмотрел на меня, как на дурака. Опять.       «Не воюют, как же. Каждый сезон бодаются за пастбища или за самок. Хирсин, а какая же была красивая мамонтиха, с которой я провёл не один сезон! Жаль, что запасы молока и сыра, — это всё, что оставалось от того времени. Это ты, хозяин, всего одного мамонта знаешь, вот и думаешь, что знаешь всех.»       За этим небольшим разговором я не заметил, как ко мне со стороны города приближаются двое. Идут рядом: одна стройная и невысокая, наверное, это Белевал, другой повыше и крепче, но вряд ли Умно-Говорит, одежда другая. Или моя босмерка уже нашла в Коллегии ещё одного ухажёра?       Умом-то я понимал, что моя девушка хранит мне верность, даже несмотря на, скажем так, некоторые… нюансы, связанные с нашей анатомией, — вернее, с разницей в строении тела, то есть, собственно, с размерами. Вообще всего, короче; но видеть мою эльфийку рядом с кем-то оказалось неожиданно неприятно. Интересно, а все ли великаны — ревнивые, или только я один?       Конечно, сама Белевал сказала мне, что она всё равно любит меня и таким, а именно — пятиметровым и, честно говоря, теперь-то уж точно не богом красоты… Но теперь, когда я увидел идущего по берегу моря Призраков парня, который был лучше меня уже тем, что он был нормального роста, я понял, что жутко ему завидую.       Ну, вот почему одним всё — а другим ничего? И кто бы мог подумать, что однажды я попаду в ситуацию, где мне будет мой высокий рост мешать!       С этого момента Умно-Говорит в качестве конкурента почему-то стал не страшен, но браться за оружие я всё равно не торопился.       В конце-концов, просто злиться на кого-то — уже ничего хорошего, но дозволяется; а вот взять и начать угрожать оружием, да ещё и просто из-за нормального человеческого роста… Такого вроде как даже самые обычные и настоящие великаны не делают.       Оказалось, я предпочёл просто спокойно ждать не зря — стоило этой странной парочке подойти ближе, как я увидел, что у девушки серая кожа. Значит, данмерка. А моя Белевал осталась в Коллегии. С Умно-Говорит, которого она вряд ли выберет, — но там и помимо него полно других учеников и студентов. И учителей. А этой данмерке что от меня надо? И кто второй?        — Вот, это тот самый великан, благодаря которому я смог сюда поступить! — гордо объявил мужчина (или, судя по молодому голосу, юноша), указывая на меня — А ещё, после той истории на ферме я решил учиться электрической магии, ледяными шипами было слишком трудно попасть.       Я чуть не сел от такой… незамутнённости. Причём со всей высоты своего нового великанского роста, потому что ощутил некоторую, скажем так, неправильность. Неправильность тоже была ростом с меня-великана.       Интересно, это с каких таких пор можно приходить открыто к кому-то, на кого ты то ли когда-то напал, то ли хотел напасть, и решил похвастаться этим фактом своей биографии перед кем-то? Да ещё и уточнять, какое заклинание, вернее, его использование, он когда-то решил протестировать об меня, а теперь, когда понял, что ему было неудобно, решил изучать магию разрушения дальше.       И ничего, что сам, скажем так, объект этого магическо-боевого «лабораторного» исследования стоит между тем поблизости и всё слышит! Или этот парень думает, что раз я великан, — значит, глухой?       Можно подумать, мне тогда было удобно — и кто бы мог подумать, что огромный и пятиметровый Санёк, сам того не зная, тестировщиком поработал? Кстати, и где мои благодарности за помощь в выборе и нужного заклинания, и вообще жизненного пути? Или за них тогда вполне сошла корова?        — Только давай не будем к нему приближаться — слегка испуганно посоветовала девушка, взяв спутника за руку и прижавшись к нему поближе, — вдруг он до сих пор на тебя зол?       «Интересно, а есть ли в истории Тамриэля какие-то исследования касаемо великаньей психологии? — подумал я — И в частности о великаньей злопамятности?»       Я прислушался к своему внутреннему великану, который после того случая в Красноводном логове представлялся мне кем-то вроде Халка, — но «Халк» молчал и никак себя не проявлял.       «Халк никогда не обижается, потому что он большой.» — вот что, наверное, подумал он.       Я же сам, восемнадцатилетний Санёк, подумал только об одной-единственной и очень простой вещи: «Так… А что вообще за фигня?»       Тут я не выдержал:        — Кто вы и почему обсуждаете меня в моём присутствии? — раздался мой вопрос.        — Ну вот, я же говорил, что он знает тамриэлик! — интересно, и как вообще можно было забыть этот факт в отношении великана? — Ээээ… я забыл, что нас не представили друг другу. Я Онмунд. Пару месяцев назад ты залез на мою ферму и утащил корову.       Да уж. Я тогда пришёл, чтобы помочь, поздоровался, предложил свои услуги в… сам не знаю, в чём, потому что мне тогда казалось, что на любой скайримской ферме для прохожего великана всегда найдётся какая-то работа. А что такого? Пятиметровый тимуровец, блин!       Например, я думал, что меня попросят нарубить побольше дров… или даже наломать.       Правда, без топора, потому что великан, мне кажется, и так справится.       Про то, что я тогда по недосмотру и исключительно по собственной инициативе раздавил валяющееся на дороге ведро, превратив его в дрова для камина, я предпочитал не думать.       Катька утвердительно кивнула, узнав одного из прежних хозяев. Предательница.       Помнила ли она про то, как она тогда весело провела время и как её в конце-концов привели к нашему лагерю, — неизвестно. И её никто не спросил, — и она сама не стала об этом рассказывать.        — А, так это ты в меня тогда швырялся заклинаниями? — я старался говорить дружелюбно, но, видимо, у меня получилось так грозно, что данмерка оттащила своего спутника на пару шагов назад.        — В общем, я пришёл тебя поблагодарить, — добавил Онмунд, — если бы не ты, я бы не поступил в Коллегию и не нашёл себе девушку. — норд повернулся к спутнице — Не возражаешь, если я тебя представлю?       Я кивнул.        — Знакомься, это Брелина Марион. Брелина, это… а как тебя зовут?       Повисло неловкое молчание. Я, как абсолютно нормальный и умный великан, не выкрикивал собственное имя, когда вламывался на чужую ферму, и Онмунду было неоткуда знать, как меня зовут.        — Я Саша. Знаю, каджитское имя, но меня воспитывали не каджиты. — скромно представился я — Светоч великанской интеллигенции, между прочим.       Ну, с одной стороны, сам себя не похвалишь — никто не похвалит, а с другой — если я не представлюсь и не скажу, кто я, как остальные догадаются?       Да и вообще, — не факт, что так-то великаны были смиренными и скромными. Уже хотя бы потому, что скромность такого внушительного размера, как крути, скромной казаться уже не будет.        Брелина понимающие вздохнула. В игре я её плохо помнил, только тот небольшой квест, когда она превращала Довакина в зоопарк, но я тогда брал в награду амулет на сопротивление магии, разбирал его на ближайшей пентаграмме душ и шёл приключаться дальше.       А Онмунд… Онмунда я один раз назначил управителем. И теперь выясняется, что они пара. Вот те на!        — Светоч интеллигенции? Вам, великанам, наверное, магия не слишком интересна? — предположил Онмунд — Я только байки о Карстааге слышал, но он не совсем великан.       Не великан. А вообще даэдра. И уж точно, — не мой сородич. А интересно, великаны дружат между собой — или нет?        — Карстааг — не великан, — уточнил я, — и отношения к ним не имеет. Вообще-то магия меня интересует, особенно магия превращений. — я взглянул на Брелину и еле заметно подмигнул.        — Тогда тебе повезло, — радостно объявил Онмунд, — перед тобой стоит главная умелица по превращениям. Она даже сделала архимага быком и… ай!       Брелина ткнула Онмунда локтем в бок, а Катька подняла голову, услышав упоминание об ещё одной корове, вернее, о быке. Наверное, подумала, что их в Винтерхолде тоже пасут.        — Не надо об этом рассказывать, — сделала замечание девушка, — особенно великанам. Я хотела дать ночное зрение, а превращение было случайным, и мне до сих пор стыдно.       Я задумался. Брелине уже удалось превратить кого-то в другое существо. Насколько вероятно, что она сможет снова сделать меня обычным человеком (и насколько вежливо будет просить об этом сейчас)?        С другой стороны, когда ещё мне выпадет возможность спросить хоть какого-то мага о пускай и маловероятной, но возможности вернуть мне прежний облик? Чтобы я снова стал нормальным восемнадцатилетним пацаном, а не пятиметровым увальнем.        — Можно проявить небольшую грубость? — как бы невзначай поинтересовался я у своих новых знакомых.       Брелина и Онмунд переглянулись, и передо мной в чёрно-фиолетовой сфере материализовался не слишком дружелюбный ледяной атронах. Кажется, они неправильно меня поняли, наверно, подумали, что я схвачу кого-нибудь из них.       Что подумал атронах — осталось загадкой.        — Ты уверена, что атронах победит великана? — тихо спросил Онмунд у эльфийки.        — Нет, но он выиграет нам достаточно времени, чтобы сбежать в город.       Я вспомнил, как в день моего знакомства с Белевал развалил ледяного атронаха, — и понял, что повторять этот подвиг мне совершенно не хочется. И дело не в том, что умею или нет. Да мало ли, что я ещё умею! Вести себя по-человечески, надеюсь, — тоже.        — Валяй. — громко объявил Онмунд.       Я собрался с мыслями и на одном дыхании выпалил:        — Выможетепревратитьменявчеловека?        — Что? — хором вопросили студенты.       Кажется, даже атронах удивился. Хотя их, я думаю, в принципе сложно чем-то удивить.        — Как бы это сказать… я великан, который не хочет быть великаном. Неудобно это, ну… голова о дверные косяки постоянно ударяется, мелкие предметы в руки не возьмёшь. Вот… хочу стать человеком.        — Прости, но я не думаю, что это возможно, — извиняющимся тоном ответила Брелина, — я точно не знаю, как это делается. И потом, мы только учимся.        — Поймите, это очень важно для меня, — я решил не упускать своего единственного шанса, — у меня тоже есть возлюбленная, эльфийка необыкновенной красоты, и у нас всё взаимно! Я про… нет, мы не спим вместе, то есть, спим, но просто спим, в смысле, видим сны, раздельно, без… неважно. В общем, она тоже любит меня, но из-за разницы в росте мы не можем быть вместе.        — Брелина, ты точно не использовала на нём то самое заклятье очарования? — подозрительно вопросил норд — А то оно иногда действует, как приворот.        — Нет, — девушка застеснялась и покраснела, — но я хотела бы, чтобы ты об этом инциденте тоже не вспоминал. Я же не рассказываю про то, как ты по ошибке применил заклятье разрушения доспехов на Фаральду, а оно отскочило в Урага? Главное, что мы с тобой вместе даже без заклинаний.       Я улыбнулся, вспомнив и моё собственное школьное время, и те часы, которые я провёл в Коллегии. Двоечники они пока, вот что. Но среди них всё равно были хорошие друзья и хорошие спутники. Уже потому, что в бою маги никогда ни под руку, ни под ногу не лезут. Под заклинание — тоже.       Очень надеюсь, что у этих двоих всё получится. Потому что хорошо у них так всё было… тепло, душевно и уютно. И — немного грустно, но это скорее уж мне, чем им, да и то, по совсем другим, моим личным, причинам.       Брелина слегка поцеловала возлюбленного в щёку, и только после этого студенты снова обратили на меня внимание:        — Теоретически это возможно, но я никогда не встречала ничего подобного, — сообщила данмерка, — надо поискать в каком-нибудь источнике древних знаний или послать весточку дому Телванни — наверняка какой-нибудь волшебник в этом разбирается. Мы постараемся что-нибудь найти и спросить у преподавателей, но лучше пока начни поиски самостоятельно.        — Всё равно спасибо, — поблагодарил я своих новых друзей, — удачи вам и учитесь на пятёрки!       Брелина и Онмунд непонимающе переглянулись и, взявшись за руки, пошли в таверну, атронах вскоре распался на осколки сам, а я вновь остался в компании мамонта и коровы. И, глядя на уходящую вдаль пару, я подумал о довольно странной вещи — когда я вновь стану человеком и пойду куда-нибудь с Белевал, мы будем выглядеть так же?       И снова мне захотелось стать человеком… Ради моей любимой девушки. Только чтобы можно было идти рядом с ней и просто держать за руку. И не думать ни о том, что когда я делаю один шаг, она должна делать около десяти, ни что я слишком сильный для любого человека.       Умно-Говорит и Белевал добрались до Коллегии довольно быстро, хоть и шли медленно. С одной стороны — с моря Призраков дул ледяной пронизывающий ветер, который грозил сбить с ног или, ещё хуже, просто столкнуть в пропасть, окружающую мост, ведущий в Коллегию, с двух сторон.       Обледеневшая почва, покрытая льдом и местами припорошённая снегом, скользила под ногами, из-за чего было ощущение, что в любой момент можно было поскользнуться и упасть.       — Как подумаю, что мы видели этот ужас со стороны, а теперь нам надо здесь пройти, даже смотреть не хочется. — пожаловалась своему спутнику Белевал — Интересно, как вы здесь вообще сами-то ходите?       Мост, к которому они подошли, вблизи казался вовсе не таким страшным, как со стороны… Но отсутствие нормальных перил всё-таки напрягало. Да и сам мост, покрытый участками льда и снега, вовсе не казался таким уж надёжным.       — А что такого? — как ни в чём не бывало спросил Умно-Говорит, довольно улыбнувшись, когда эльфийка крепко схватила его за руку, но никак не прокомментировав, к её радости, этот факт — Ученики и преподаватели здесь часто ходят, и пока ничего не случилось… Ну, я на это надеюсь. Но обычно за проход по мосту отвечает Фаральда, но сейчас её здесь почему-то нет. Странно, куда она ушла?       — Не знаю, кто такая эта Фаральда, — произнесла Белевал, зажмурившись и делая мелкие шаги по скользящему мосту, — но надеюсь, что она свою работу всё-таки делает хорошо. Потому что если мы сейчас здесь свалимся… А она вообще кто? — спросила босмерка, когда они уже подошли к массивным кованым воротам, покрытым снегом, как сладкий рулет — глазурью.       — Фаральда — одна из учителей Коллегии, — ответил Умно-Говорит, толкая тяжёлую дверь, которая открылась неожиданно легко, — и обычно она приходит проверить, нет ли новых желающих поступить учиться в Коллегию. А ещё, она следит за состоянием моста, потому что починить его не получится, поэтому безопасность прохождения по нему поддерживается магией. Помню, когда я впервые сюда пришёл, новых учеников было много. А как сейчас — не знаю.       Изнутри здание Коллегии казалось гораздо больше, чем снаружи. То ли дело было в каком-то заклинании, или магическом искажении, — или же дело было просто в том, что, стоя под пронизывающим ветром и летящим в лицо снегом, хотелось поскорее зайти в тепло, а не рассматривать особенности архитектуры здания. Очень старого и даже старинного, между прочим.       Внутри слышались смех и разговоры, треск электрических разрядов или характерное гудение, которое раздаётся каждый раз, когда кто-то открывает портал для призыва атронахов.       Студенты ходили взад-вперёд, шутили и о чём-то переговаривались, и никто не обращал внимание на двух новоприбывших. Очевидно, они подумали, что это пришли новые ученики, или в Коллегии в принципе было много народа, так что запомнить всех не представлялось возможным. Мимо, по направлению к мосту, прошла какая-то парочка из норда и данмерки, но ни им, ни кому бы то ни было ещё, не было дела до посетителей.       — Да, — задумчиво произнёс Умно-Говорит, — а здесь уже все поменялись, и я не вижу никого из своих старых знакомых. Те, с кем я начинал здесь учиться, уже должны были закончить обучение и теперь, скорее всего, уже ушли в свою жизнь. Подожди меня здесь, — сказал он Белевал, — я спрошу у кого-нибудь из учителей, где мне искать Илас-Теи, и потом вернусь. Не думаю, чтобы никто не знал, куда он ушёл.       В ожидании своего спутника Белевал успела и рассмотреть всё вокруг, и даже заскучать. Наверное, ещё и потому, что когда ждёшь, время всегда идёт очень долго.       Наверное, уже вечерело, или даже наступила ночь, — потому что свет внутри главного здания Коллегии был исключительно искусственным, — магическим. То там, то сям горели странные светильники с шариком белого света внутри, чем-то напоминающие светлячков. Но подойти поближе и посмотреть, что это было, а уж тем более, потрогать, Белевал не рискнула.              Девушка попыталась понять, занимаются сейчас студенты или у них уже закончились занятия, но так же ничего не поняла.       Ей показалось, что вся Коллегия живёт своей особенной жизнью, которая и без того оторвана от остального Винтерхолда, будто находится вне пространства и вне времени.       Кто-то пошёл, очевидно, на обед или на ужин, кто-то возвращался в свою комнату, где-то шла лекция, а кто-то призывал атронахов, которые как ни в чём не бывало прогуливались по коридорам. Похоже, каждый занимался своими делами и в то время, когда им было удобнее всего, никаких общих правил для всех, судя по всему, не было. Или всё-таки были?       «Как бы он не забыл здесь про меня, — подумала Белевал, — а то, наверное, уже ушёл за своим другом, а я одна могу и не выйти отсюда. Во-первых — этот мост. Й’Иффре-Хранитель, как подумаю, что мне ещё обратно идти, сразу страшно становится, а если ещё и одной идти… Как жаль, что Саша не смог пойти с нами, с ним мне никогда страшно не было!»       Наконец Умно-Говорит вернулся, неся в обеих руках несколько сладких рулетов и бутылку какого-то напитка.       — Вот, держи. — сказал он, протягивая Белевал половину провизии — Сейчас пообедаем, и в путь. Мне удалось узнать у одного из преподавателей, где может быть Илас-Теи. Он недалеко отсюда, только туда добираться будет не так легко, как кажется.       — Знаешь что, — задумчиво произнесла Белевал, когда со сдобой было закончено и они поочерёдно напились из бутылки, в которой было то ли слабое вино, то ли сок, — у меня такое чувство, что теперь, после Коллегии, просто уже не будет. Надеюсь, там, куда ушёл твой друг, нет такого моста, как здесь. Потому что теперь я поняла, что я жутко боюсь высоты. Подумать только, а я ведь никогда в жизни ещё высоты не боялась!       — Нет, там, куда отправился мой друг, моста точно нет. — ответил Умно-Говорит таким довольным тоном, будто он сам посоветовал ему, куда именно идти.       Но не успела эльфийка обрадоваться, как пиромант радостно подытожил:       — Потому что это место в море Призраков, недалеко отсюда. Там вокруг только льдины, а во льдах никаких лестниц нет! Да и куда они могли бы там вести? Это совсем близко, — неподалёку от Винтерхолда, к северу от Гробницы Исграмора. Можно на лодке доплыть. Я именно так туда и отправлюсь, потому что аргониане, как ты знаешь, холоднокровные. Мне такой путь вплавь точно не преодолеть.       — Мы с Сашей проводим тебя. — предложила Белевал, когда они вышли из Коллегии и благополучно пересекли мост в обратном направлении.       Она думала, как ей ответить, если аргонианин будет спрашивать, зачем им это надо, или как великан будет добираться до того острова, если его вес ни одна ложка не выдержит… Но, к её величайшему облегчению, Умно-Говорит промолчал и просто кивнул. Хотя, вполне возможно, в этот момент он просто думал о чём-то другом. О том, как он в скором времени встретит своего близкого друга, например.       До возвращения Белевал и Умно-Говорит я просто спокойно и расслабленно ждал, думая и о своём, и обо всяком и разном, и вот наконец увидел, как моя девушка возвращалась из Коллегии вместе с нашим магом.       «Зараза. — подумал я — А ведь сейчас Умно-Говорит узнает, что его друг уже давно мёртв. И что теперь делать? Не сообщать же ему заранее? Хотя… Была у меня одна надежда, — на то, что если пиромант сообщит совсем другое место, где искать Илас-Теи, нежели то, которое было в игре, тогда, скорее всего, всё обойдётся.»       Про то, что, вполне вероятно, не обойдётся вообще ничего, я предпочитал не думать. Ни новый я, который великан, ни восемнадцатилетний Санёк понятия не имели, как сообщить заранее такую ужасную новость. Ни даже как незаметно поговорить с Белевал о том, что я никак не могу сказать.