Другой Кавех

      Утром следующего дня Кавех проснулся поздно, похмелье дало знать о себе сразу же, голова кружилась, тошнота подкатывала к горлу, предобеденный свет из окон слепил глаза. Только после стакана ледяной воды и последующей кружки кофе Кавех смог напрячь извилины и попробовать вспомнить, как провел вчерашний вечер. Пустота, как и обычно. Но что-то точно произошло, ведь настроение у блондина было далеким от злости и тоски. Кавех ощущал… Вдохновение.       Щелчок двери кабинета заставил его подскочить на месте, юноша совсем не ожидал возвращения аль-Хайтама домой в столь раннее время. Секретарь был одет по-домашнему, видимо, не собираясь никуда выходить, и, к своему удивлению, Кавех не ощутил раздражения по этому поводу.       — Уже проснулся? — спросил аль-Хайтам очевидное, чтобы начать разговор.       — Почему ты дома? — в ответ поинтересовался Кавех.       — Воскресенье, — с ноткой укора напомнил сосед. Со своими пьяными похождениями блондин совсем потерялся в днях недели.       Кавех молча кивнул и опустил глаза к кофейной гуще на дне своей кружки. Так странно было не переживать обиду, на душе у юноши витало поразительное спокойствие. Стоило этим воспользоваться.       — Я не испытываю никакого удовольствия, ссорясь с тобой, — признался он вполголоса.       — Ха? — аль-Хайтам удивился по-настоящему, пусть и не совсем красноречиво.       — Мне понадобилось время, чтобы принять доброжелательность твоих намерений, — блондин поднял глаза на севшего напротив соседа.       — Долго же ты думал.       — Заткнись, — Кавех усмехнулся.       — До тебя самого дошло или тебе кто-то помог? — тяжело было понять, спрашивал аль-Хайтам с издевкой или действительно любопытствовал, потому что тон его звучал до скрежета зубов ровно.       Но Кавех не мог ответить, потому что сам не знал. Отголоски воспоминаний проносились в голове тонкими нитями, за которые архитектор все никак не мог зацепиться.       — Наверное, сам понял, — пробормотал Кавех неуверенно. Он вздохнул, зачесал пальцами спадающие на лицо волосы назад и попросил мягко, почти дружелюбно: — Больше не скрывай от меня того, что касается моей жизни. Ты говоришь, что Я веду себя как ребенок, так что не нужно непрошенной опеки, дай мне возможность повзрослеть.       — Я заметил, как ты "взрослеешь", — секретарь скрестил руки на груди, облокачиваясь на спинку дивана. — Сколько дней ты не просыхаешь?       — Аль-Хайтам, — одним лишь именем Кавех с нажимом попросил не читать ему нотации.       — Хорошо, — примирительно согласился аль-Хайтам. Видно, ему самому надоели все эти игры в молчанку и громкие скандалы после.       — Давай попробуем не спорить, Я от этого очень устал. Уверен, ты тоже.       — Попробуем.       Тишина между парнями повисла недолгая, не успев стать неловкой. Затем секретарь решил здорово смутить соседа своим вопросом:       — О каком "произведении искусства" ты говорил всякий раз, когда приходил домой?       — Что? — беззвучно шепнул Кавех, выпучив глаза.       — Ты на весь дом голосил о ком-то, — аль-Хайтам фыркнул носом в подобии смешка. — Песни пел. У тебя появился собутыльник?       — Я не… — Кавех запнулся и вовремя промолчал, чтобы не нарушить собственный уговор не ругаться. Он прикрыл ладонью лицо, сморщил нос и весь поежился. — Не знаю, о ком ты говоришь. Не помню.       — Может, стоит попробовать не напиваться? Тебя самого это не пугает? — его слова прозвучали бесстрастным тоном, но блондин принял их достойно.       — Немного. Я не уточнял, о ком говорил?       — Мы с тобой особо не беседовали. Я невольно услышал тебя из своей спальни.       Кавех кивнул, поднялся с дивана и пошел мыть кружку. Ему было действительно не до смеха, все эти нетрезвые вечера его кто-то сопровождал, а он и знать не знал, кем был этот человек. Может у него вообще нарисовалась личная жизнь, о которой Кавех даже не догадывался. Стоило проветриться и расспросить Ламбада.       — Я пройдусь, — отчитался юноша, застегивая накидку перед зеркалом.       — Передай привет "произведению искусства", — напутствовал аль-Хайтам.       Кавех обернулся, стиснув зубы и поджав губы в тонкую полоску. Хотелось послать соседа далеко и очень неприлично, но он понимал, что в какой-то степени заслужил это подшучивание.       — Если найду, передам.       В таверне, к огромному разочарованию, ему ничем не помогли: каждый вечер Кавех приходил один и так же в одиночестве вываливался за дверь. Никто его не видел в компании, даже стражники на улице разводили руками.       Кавех был не на шутку озадачен, он обошел весь Сумеру вдоль и поперек, но так и не выяснил, кого мог так льстиво называть "произведением искусства". Он грубо толкнул ведущую к боковому выходу из Академии дверь и резво шагнул на аллею, обвитую корнями деревьев. Мало кто там ходил, поэтому блондин даже не ожидал, что мог с кем-то столкнуться в прямом смысле слова. Несчастному пареньку явно не повезло, до столкновения он был навьючен книгами, которые теперь оказались на земле, а сам он едва не сбился с ног от такой неожиданности. Во взгляде синих глаз проскользнули не самые очевидные эмоции. На архитектора смотрел исподлобья один из самых нелюдимых жителей Сумеру.       Кавех пораженно застыл, выставив руки перед собой. Снова этот парень в чудной шляпе, чье имя блондин никак не мог вспомнить, лишь странное прозвище всплыло в голове.       — Прошу прощения, Я правда не хотел, — поторопился извиниться архитектор и сам бросился собирать книги. Их вес даже ему показался внушительным, и как только этот худосочный юноша таскал на себе столько макулатуры?       Ответа не последовало, парень напротив все так же стоял и молча пронизывал его сердитым взглядом, из-за чего Кавех чувствовал себя полным идиотом. Выпрямившись, он шумно выдохнул и протянул стопку книг, вежливо, но неуверенно обращаясь:       — Вот, возьмите, Мистер Ш…       — Только попробуй меня так назвать, — пригрозил брюнет, выхватывая свою ношу с завидной легкостью.       Кавех удивился подобному тону, но спорить не стал. Не каждому бы понравилось такое обращение, да и обстоятельства встречи не располагали к милой беседе.       — Простите, пожалуйста, — так странно было извиняться перед юношей, что был ниже него на голову, но архитектор чувствовал себя жутко растерянным. — Мы вместе участвовали в турнире, но Я до сих пор не знаю Вашего имени. Как мне к Вам обращаться?       Усталый и звучный вздох, что вырвался из груди брюнета, немного обидел Кавеха. Он ведь не спросил ничего дурного, так чем же успел настолько сильно утомить?       — Просто поразительно, — сокрушенно резюмировал юноша, растирая лицо. Стопку книг он преспокойно держал одной рукой. — Кавех, ты издеваешься надо мной?       Блондин вытянулся струной, раздув ноздри и широко распахнув глаза. Такая фамильярность его не возмутила, а неожиданно тронула легким смущением. Он шевелил губами, не в силах произнести что-то вслух, зато юноша в шляпе говорил уверенно, не скрывая вредности:       — Впрочем, это даже хорошо, что ты ни черта не помнишь. Одной проблемой меньше.       — Постойте… — Кавех неожиданно для себя резко наклонился, заглядывая в глаза парня, смотревшего на него в ответ с вызовом и презрением.       Он видел этот взгляд так же близко и слышал этот голос так же отчетливо раньше. Пазлы воспоминаний собирались в голове так быстро, что на секунду закружилась голова, но сильнее, чем помутнение, Кавеха сбил с толку стыд.       Блондин резко вспомнил, как щупал лицо этого парнишки и, что еще страшнее, тискал чужие колени как свои собственные!       — Архонты всемогущие, — простонал архитектор и попятился назад, спотыкаясь и скользя подошвой по мху на тропинке. Упершись задом на корень дерева, он закрыл ладонями пунцовое лицо и наклонился, едва ли не сгибаясь пополам. — Какой ужас!       Странник не сдержал ухмылки, наслаждаясь стенаниями парня, который, наконец, осознал, как нахально себя вел днями ранее. Он сел на корень рядом, оставил книги неподалеку и надменно хохотнул, находя ситуацию смехотворной:       — Что, вспомнил? — Кавех быстро затряс головой, не в силах даже ответить, чем только сильнее веселил бывшего Предвестника. Он все не мог прекратить злорадствовать, болтая свисающими ногами. — Вот, что бывает, когда не знаешь меры и хлещешь алкоголь, как животное.       Быстро оторвав от себя ладони, Кавех повернулся к Страннику и уставился на него во все глаза, толком не заметив, как вновь ворвался в чужое личное пространство.       — Я ничего с тобой не сделал? Никак не обидел?       Странник снисходительно усмехнулся, отпихнул от себя лицо блондина и качнул головой.       — Поверь, если бы ты хотя бы попытался что-то сделать, тебя бы больше никто никогда не нашел.       Перехватив бледную ладонь, что давила на лицо, Кавех внимательно на нее посмотрел и сконфуженно спросил, подняв глаза:       — Так это ты "произведение искусства"?       — Ты сам меня так назвал, — видя, что его руку не собирались отпускать, Странник предупредил с нарочитой лаской в голосе, — Я покалечу тебя прямо сейчас, если не прекратишь меня трогать.       — Прости, ты просто… — Кавех быстро похлопал ресницами и уточнил шипящим шепотом: — Это ведь правда? Ты действительно кукла?       В этот момент Странник осознал, что вляпался: это с пьяным Кавехом он мог говорить открыто, но теперь этот болван все вспомнил и хотел убедиться в подлинности своих воспоминаний.       — Подумай головой, у какой куклы может быть Глаз Бога? — навел на очевидный ответ брюнет, криво улыбнувшись. В тот момент он был собой очень горд.       — Ни у какой, — послушно ответил блондин, нахмурив брови.       Что-то явно не сходилось, он бы точно не стал осыпать комплиментами обычного человека и тем более трогать его. Взгляд Кавеха потяжелел, более он ничего не произнес, но смотрел на Странника очень серьезно. Все он понял.       Это брюнету жутко не понравилось. В один миг утеряв настроение, он дернулся в сторону архитектора и прижал к стволу дерева, служившего стеной. Странник витал в воздухе, пока стискивал бледную шею блондина ладонью, и шипел ему прямо в лицо, сузив веки, сквозь его ресницы пробивался опасный свет:       — Ты не посмеешь проболтаться. А если рискнешь, тебе никто не поверит.       Кавех непроизвольно попытался вдохнуть, но кислород ему благополучно перекрыли. Однако даже в этом случае Странник был осторожен, ведь одно неловкое движение могло лишить жизни глуповатого архитектора. Отчего-то блондин об этом догадывался, потому нашел в себе силы подшутить, улыбнувшись сквозь стиснутые зубы:       — Я не собираюсь делиться твоим секретом. Только мне дано знать о тебе.       Странник нахмурился, силясь не выдать замешательства. Он ослабил хватку, оставив пальцы на шее в напоминании, что в любой момент мог ее свернуть, и плавно отпрянул.       — Не льсти себе.       — Что, кто-то еще в курсе? — не выдержав, Кавех прикрылся рукой и закашлял.       — Да, к сожалению.       — Я их знаю?       Опустившись на землю, Странник покачал головой, тихо посмеиваясь. Непробиваемый.       — Знаешь. Даже не спрашивай.       Он отвернулся, чтобы забрать свои книги, и, собравшись уйти, решил напоследок посоветовать:       — Не пей так много. Когда-нибудь ты попадешь в беду, но рядом никого не окажется.       Кавех открыл рот, чтобы съязвить, но своевременно решил просто принять эти слова. Стоило научиться различать заботу от непрошенных наставлений. Он улыбнулся, уперев руки в боки.       — Знаешь, Странник, ты мне помог. Я помирился со своим соседом.       — Тебе стало легче?       — Немного. Осадок все еще остался.       Странник смотрел куда-то вдаль, он пару раз кивнул, одобрительно опустив уголки губ, развернулся и шагнул вперед, как его окликнули.       — Мы еще увидимся? — Кавех неловко хохотнул, почесывая затылок, — Ну, на мою трезвую голову.       Брюнет выдержал паузу, обдумывая отказ, но решил не произносить его вслух.       — Может быть, — зачем-то обнадежил он и ушел, не потрудившись попрощаться.       Странник не собирался оставаться в Сумеру навсегда, у него были свои планы, в которые никак не вписывались встречи с Кавехом и его друзьями. Даже с всеобщим героем Итэром брюнет не горел желанием лишний раз видеться, хоть их пути и так пересекались слишком часто. Он чувствовал, что их еще ждало совместное путешествие, и совсем не факт, что оно могло закончиться хорошо для обоих. Странник не хотел умирать, но разве судьба кого-то спрашивала? Разве лживое небо давало поблажки?       Мир жесток, за четыреста лет своего существования Странник убедился в этом не единожды. И если ему представился случай помочь какому-то горе-архитектору, то этой возможностью стоило воспользоваться хотя бы для разнообразия.