Алая Львица

      В нос ударил спертый запах спирта и медикаментов, а в голову ударило равномерное пищание какого-то прибора. Попыталась открыть веки, но свет больно резанул по глазам, заставив зажмуриться и проморгаться, чтобы привыкнуть. И взору бросился белый потолок. Белый потолок — обшарпанный и заштукатуренный… и квадратные встроенные лампы…. У меня дома потолки натяжные, матовые, а лампочки мелкие и круглые, рассыпанные в хаотичном беспорядке… Не поняла… Голова гудит с новой силой, подкидывая всякие картинки… Так. Что было до? Была вечеринка. Был этот наркоша Макс. Был Эрнест. Яна с Викой были. Был алкоголь. Ах ты ж Макс тварь…! Вспомнила острую боль в сгибе локтя от медицинского шприца… А после неприятную эйфорию… Как же я молюсь, чтобы меня сразу же отправили в наркологичку! На кой черт я пошла на хату?! Батя… Как же за него переживаю… Где он? С ним ведь все в порядке? — Цунаде-Сама! — раздалось из коридора. — Сама… Цунаде… — раздался хрип, а попытки вспомнить в нашем городе медика с таким именем… Нет в России таких имен!       Дверь палаты открылась и раздался стук каблуков об кафельный пол. И рядом показалась светловласая женщина, отдаленно кого-то напоминающая… Зеленое Хаори, под котором была серая блуза на запах с черным оби… и Огромная грудь. Светлые волосы были подобраны в два низких хвоста, а брови необычно короткие… Цунаде… Ой да ну бред! Я аккуратно попыталась двинуть рукой, что покоится под простыней, дабы себя ущипнуть как можно скорее, но боль эту руку пронзила с такой силой, что отдалась по всему плечу. — Не пытайся двигаться, — увидев мою скорченную рожу, женщина нагнулась, резко посветив в глаза и ослепив на несколько секунд. — Вы кто…? — горло разрезало от шепота, будто полоснуло чем-то острым. Женщина нахмурилась. Явно этот вопрос она не ожидала. — Цунаде Сенджу, я твой лечащий врач. — ответила женщина, еще сильнее сведя тонкие короткие брови к переносице. Чего кого она?! Это какой-то бредовый номер с косплеерами?! — Помнишь, как зовут тебя? — тогда стоит ли мне подыграть? Я качнула головой, не понимая происходящего совершенно. — Помнишь, кто твои родители? — тоже качнула головой. Все. Это явно глюки из-за наркоты. По-другому я это не объясню. Снова попыталась шевельнуть рукой в надежде ущипнуть себя и снова ощутила острую боль. — Цунаде-Сама, — раздался посторонний голос. Я попыталась повернуть голову, но с затылка по самые предплечья снова отдалось невыносимой острой болью, заставив меня скорчиться и зашипеть. — Я могу ее увидеть? — Подойдите. — не отводит от меня хмурый взгляд женщина. — Ответь. — еще пристальнее посмотрела на меня эта Цунаде. — Ты знаешь этого мужчину? — указала на подошедшего. Красное хаори с рисунками пламени, взъерешенные рыжие волосы стояли словно огнем. Мужчина худощавого, но довольно крепкого телосложения с кошачьими янтарными глазами. Ты кто вообще такой?! Я прохрипела отрицание. — Детка, Лео… — тяжко выдохнул тот, подойдя ближе и аккуратно коснувшись моей руки. А в его глазах столько скорби и печали… — Неужели не помнишь своего папочку? — Кого чего?.. Папочку?.. — Со стопроцентной вероятностью могу сказать, что Амнезия, — взяла планшет пышногрудая блондинка, что-то исписывая ручкой. — Но форму Амнезии назову лишь после полного обследования. — вернула планшет медбрату. — В лучшем случае она медленно начнет всё вспоминать. В худшем — ничего не вспомнит и уйдет в отставку, оставшись в звании Генина. Гарантировать ничего не могу и советую готовиться к худшему. — с каждым словом в воспоминания врезаются обрывки аниме, которое я так любила смотреть в детстве. Да че за фигня?! Они угарают надо мной?! Нет-нет-нет!!! Это просто меня из-за наркоты глючит! Другого объяснения я дать всему происходящему никак не могу! Ну неет! — Когда будут известны результаты? — посмотрел с надеждой на женщину мужчина, назвавшийся моим папочкой. — Минимум через месяц. Нужно еще подождать, пока Лео придет в себя. А это займет неделю, не меньше. — дала ответ эта Цунаде. — Ее можно навещать? — В любой день по общему расписанию. Но недолго, чтобы не нагружать ее. — Спасибо, Цунаде-Доно… — закивал тот, посмотрев на меня и подправив мои волосы. Я захотела отдернуться, чего-то испугавшись, но тело снова пронзила острая боль. — Детка, прости… — А сейчас Вам лучше покинуть больницу до завтрашнего дня. Сейчас мы проведем небольшое обследование, после которого Лео потребуется покой. — Понял Вас. Благодарю.

***

      Меня навестил тот же мужчина уже на следующий день. Но не один, а с женщиной, с которой они очень похожи. И я их совершенно не знаю. Эти люди рассказывают о Конохагакуре, которую я якобы любила всю жизнь. О семье. Мужчину зовут Сет Акамура, является моим якобы отцом. Женщину Юма Акамура, она же моя якобы мать. А я якобы Лео Акамура — их десятилетняя дочь. Со слов той Цунаде я узнала, что все мои кости рассыпались по кускам. И в данный момент я переживаю уж люто больное сращивание костей, которое отдается болью сутками. И главный совет от якобы Сенджу — совершенно не предпринимать попытки двигаться. От Сета и Юмы я узнала, что являюсь членом специализированной команды Генинов под номером один. Мой Сенсей — Шикаку Нара. Довольно молодой для своих лет сенсей, но достаточно опытный на боевые действия. В моей команде якобы Генма Ширануи и Эбису. Сейчас я просто молюсь Богам на то, что это всего лишь мое состояние под наркотиками. Не более. Мысли путаются, не позволяя соображать в правильном порядке и расставить каждую деталь на свою полочку. Все совершенно запутано и непонятно. Первое, что приходит в голову, это воздействие наркотиков. Такой бред ведь действительно может настигнуть человеческий мозг под воздействием «Кристалла»… Да и не только… Вторая мысль — кома. Если вспомнить хоть что-то, что я могла хотя бы случайно прочитать про состояние человека, находящегося в коме, то можно все происходящее списать на лютый сон. В коме ведь снятся сны. Или это так только в фильмах? Господи! Почему это происходит со мной?! И последний вариант — смерть. Может, это мой персональный Ад, в который меня затащила судьба? Я не знаю, что мне делать… А от незнания происходящего хочется только реветь. И каждый божий раз, когда врачи меня оставляют одну, я не могу сдержать слез. Реветь хочется не только от собственного бессилия с болью, но и от непонимания происходящего…       Вечером я засыпала с мыслью о том, что вот, я сейчас проснусь и обнаружу себя в палате наркологии. Ну или хотя бы в простой больничной реанимационной палате. Но на следующее утро я проснулась там же. Столкнулась глазами с тем же обшарпанным потолком… Боже!.. Я не хочу! Я хочу домой, к своему настоящему отцу! К единственному родному человеку! Пусть он слишком строг, груб и всегда уделял мне мало внимания, вечно погруженный в работу! Пусть! Но он ведь мой единственный самый родной человек! Пусть он меня так и не свозил в Диснейленд! Пусть не выполнил ни одного обещания! Но я хочу к нему! Увидеть его! Паап… Мне так не хватает тебя…! Забери меня, прошу! Я ничего не понимаю! Я хочу домой! Прошу! И отец пришел. Но не тот, которого я так жду. Пришел Сет Акамура. Снова пришел Сет! Господи! Где МОЙ папа?! А пришел Сет вместе с… че?! Шикаку Нара?! Почему? Зачем?! Что им всем от меня нужно?! Однако я постаралась не показывать всех своих чувств и эмоций. Надо держаться плана. Надо просто подыгрывать. Пусть это будет сон в коматозном состоянии или даже Ад. Пусть будет наркотическое опьянение. Пусть. Но хотя бы своим ощущениям надо подыграть, чтобы окончательно не сойти с ума. — Привет, Шмакодявка, — с усталым взглядом, но не без улыбки поздоровался Нара, сев на стул и кивнув Сету, чтобы тот со спокойной душой оставил нас двоих наедине. — Здрасте… — кое-как прохрипела. Будь что будет. — Вы кто…? — Я Шикаку Нара, твой учитель, — с пониманием ответил мужчина. — По словам Сет-сана, ты медленно, но верно идешь на поправку. — Врачам виднее… — Шикаку прищурился с каким-то подозрением. — Что? — Раньше бы ты ответила вопросом на вопрос, надеясь услышать благоприятный ответ, — усмехнулся тот. Так. Я уже узнала хоть что-то о той, именем которой меня называют в этом бреду. Прогресс. — Можно Вас попросить…? — Конечно, Шмакодявка, — не сдержал слабую усмешку Нара. — Не пытайтесь мне сейчас рассказывать о моей жизни и о людях, которых я знала… Отец уже все рассказал и расскажет… А по сотне раз слушать от разных людей… такое себе занятие… И так тошно смотреть на жалостливые взгляды… Да и все равно не вспомню ничего сейчас… — Хорошо, — аккуратно подправил мои волосы мужчина, убрав со лба несколько коротких пышных прядей. — Тут кстати парни кое-что тебе передали, — Нара вытащил из сумки за спиной пару книжек, положив на тумбу. — Откроешь, как будут возможность с силами. — Спасибо… — Отдыхай, Шмакодявка, — еще раз кратко улыбнулся и покинул палату, оставив меня одну.

***

      Позиция человека с амнезией, который медленно вспоминает свою жизнь, идеально подошла. Люди поверили мне. Но я не верю себе ни грамма. Каждый божий день я пытаюсь понять, в каком бреду очутилась, но в голову совершенно ничего не приходит, от чего с каждым разом все больше ощущение того, что я просто сошла с ума. Так же надо держаться своей внутренней позиции, будто я реально очутилась в мире фантазии Кишимото, чтобы окончательно не свихнуться. Осталось лишь реально вспомнить события аниме. Как я поняла, нахожусь я во времени Третьей Мировой Войны Шиноби. Как поняла? Ко мне приходили Эбису с Генмой. Совсем молодые юнцы. Им по одиннадцать лет. На год старше Лео Акамура, именем которой меня называют. Как выяснилось, наша команда сопровождала высокопоставленного Посла Страны Огня, но было совершено нападение Шиноби Тумана. Нас спасла команда Желтой Молнии. А сам Хатаке Какаши сразился с тем, кто чуть не убил меня. Я каждый Божий День щипаю себя в надежде, что это либо сон, либо действие синтетического нового наркотика «Кристалл», который откопал Макс и притащил на хату, где мы собирались культурно выпить. Мне было срать на Макса и его зависимость. Он мне даже другом не был. Но остальные с ним дружили. А эти остальные — мои близкие друзья с пеленок, которым я всегда верила. Верила, пока они сами не натянули мне жгут на руку. После этого я действительно не верю в дружбу. Не в той реальности, откуда я пропала, впав в эту реальность. Я запуталась… Не знаю, кому и во что верить… А себе доверять — это в самую последнюю очередь. Каждый вечер я молюсь, чтобы вернуться в реальность из того состояния, в которое впала. Я не знаю, как себя здесь вести. Что делать? Я знаю лишь концовку истории, в которую каким-то чудом попала. Все должно идти своим чередом. Менять все нельзя. Иначе, повлияв на многое сейчас, я могу изменить будущее и загубить историю, которая мне так полюбилась…

***

      Месяц бичевания в больнице завершился. Почти каждый день меня навещали все те же лица. Чаще всего Сет и Юма. Так же часто Эбису с Генмой. И чуть реже Шикаку. Сокомандники оказывается передали два альбома с фотографиями через Нару, чтобы помочь мне все вспомнить. Но открыла я этот альбом только в их присутствии. Они мне рассказали про каждую историю каждой фотографии. Но меня ведь там не было… Я не смогу это всё вспомнить. На том месте была лишь Лео Акамура — самая взрывная девочка, которую знали эти парни. Но ведь я не Лео, которой даже в манге не было. В манге было очень много. Был Клан Курама даже! А некого Клана Акамура со способностями покрывать тело огненной чакрой и предавать ей образ Льва не было! И все как один твердят, что я сильно изменилась. Хотя нет. Сенсей так не говорит. Он ленивый для подобных разговоров. Но не ленивый для философствования. Хороший мужик. Мне нравится его позиция вечно ленивого мужчины, которому так лень бывает куда-то пойти лишний раз (особенно к Третьему Хокаге). Он предпочтет полениться в больничной палате в компании Шмакодявки, чем сходить к Хокаге.       Я стою перед зеркалом в своей комнате и не могу оторвать взгляд. Конечно же, понимаю, что здесь я ребенок, который младше моего настоящего возраста вдвое. Особенно понимала, когда руки людей казались мне больше моего лица. Когда шла рука об руку со старшими по здешнему возрасту, еле дотягиваясь макушкой хотя бы до тазобедренного сустава человека со средним ростом. Но стоило мне посмотреть на себя в зеркале, как это осознание пришло полностью. Я ребенок. Я снова десятилетний ребенок. И, если честно признаться, довольно симпатичный ребенок… Господи, Алиса! Как тебе может симпатизировать хоть что-то в несуществующей реальности?! Как?! Что вообще происходит со мной и в моей жизни?! Я даже не верю в боль, которую чувствую как наяву, когда ударяюсь или щипаю себя до ало-синих гематом! Да я даже пробовала попытки себя ранить, чтобы убедиться, что это сон, но боль слишком реалистичная… Боже… Что же происходит, Мать Твою Тобирама?! Я снова оглядела себя, попытавшись отогнать все ненужные мысли, которые лишь затупляют разум и не дают все выстроить в ровную линию. Лицо в силу возраста тела округлое, тело непривычно мало. Особенно в зоне груди, которой я и без того в той жизни не могла похвастаться, приняв как должное свой второй размер. На меня смотрят в отражении два огромных янтарных глаза с кошачьими черными зрачками. Волосы по самую талию небрежно взъерошены. Кимоно короткое по бедра, красного цвета с оранжевыми языками пламени и с черными деталями. Родители сказали, что это всё символика угасающего клана Акамура. Способности клана — превращение в Льва. Ну условно. Стихия — огонь. И я совершенно не понимаю, как это все работает. Отец пытался объяснить, но безнадежно. Тяжело выдохнула, с горечью на языке полностью приняв тот факт, что я застряла в чуждом для меня мире, оставив в своем мире одного лишь отца, который наверняка упивается горем после смерти непутевой дочери, которая обдолбалась наркотиком. Ага. Конечно. Алиса! Ты тупая дура! Как можно в это поверить?! Не один здравомыслящий человек, попавший в такую ситуацию, не поверит в происходящее! Так. Всё. Надо успокоиться. Вдох-выдох. Угомонись, Алиса. А я в жизни эту дрянь ведь не пробовала… Мне захотелось разреветься. Но реветь нельзя. Может, эту жизнь как второй шанс мне преподнесла судьба? Или это все наказание за согрешения? Но пока что стоит смириться… В закромах подсознания все так же сидит зыбучая надежда на то, что все происходящее — лишь бредовый сон от воздействия «Кристалла». Решив окончательно не нагнетать себя, я захотела спуститься вниз, чтобы узнать от «родителей» чуть больше событий, происходящих в данный момент. А так же чуть больше о Лео Акамура. И услышала разговор, касаемый их дочери, оставшись за углом на первом этаже. — Сет… — очень тяжелый вздох от Юмы. — Ты видел ее глаза…? Они совершенно безжизненны… Будто не память потеряла, а саму себя и своих близких… Такие глаза ведь у большинства Шиноби, которые терпят гибель товарищей… Мне больно видеть эти глаза, Сет… В них нет интереса к жизни… Знала ведь, что не нужно отдавать ее в Академию! — Юма, — раздался шорох. Он явно подсел ближе к женщине. — Я тебя прекрасно понял. Я вижу, что что-то не так. — но я ведь слышу, что происходит. Чувствую все касания… Понимаю их… — Но прошедшего не вернуть. Мы можем ей дать лишь что-то новое.       Неужели это все правда? Не верю… Не могу и не хочу верить. Но…! АААААРРР! Я не сдержалась и схватила себя за длинные рыжие волосы, потянув вниз, чтобы в очередной Божий раз убедиться в том, что это правда с помощью боли. Казалось, что скальп себе выдеру. И эта боль на столько правдоподобно ощутима… Прошу, не говорите, что это правда! Нет! — Это не повод лить слезы. — А если она так и не вспомнит?.. — Мама, папа, — я решила выйти, показавшись «родителям», которые сразу же подняли свои глаза на меня. Я ведь вижу их слезы и горечь в глазах… Я ведь все прекрасно вижу и чувствую… — Да, Детка? — улыбнулся Сет, приглашая вытянутой ладонью к ним. Я аккуратно подошла, но не решилась оказаться в объятиях. Слишком боязно… — Даже если я не вспомню прошлого, это не отменяет того, что вы его помните. И я ведь жива. Я с вами. Даже если не вспомню… то… Можно ведь создать новые воспоминания вместе? Разве нет? Сейчас, наверное, эгоистично прозвучит, но… Тогда почему бы нам всем не забыть прошлое, раз оно приносит вам слезы? Мы ведь в настоящем… И нам решать, какое будет будущее. — Ох, Папина Детка… — Сет встал с дивана и подошел ко мне, присев на корточки и взяв в свои огромные ладони мои ладошки. Он посмотрел такими любящими глазами… Отец никогда так на меня не смотрел… А мне еще больше захотелось расплакаться… Мне захотелось впервые в жизни остаться там, где я никого не знаю… Я хочу чувствовать эту любовь, которой мне так не доставалось от единственного родного человека… — Конечно же мы можем создать новые воспоминания! — и я не сдержала слез, поджав губы. Они смотрят на меня так, как никто и никогда не смотрел… Я… Почему мне это так нравится? Почему возникает это колкое чувство внутри…? Я… Неужели я хочу сама этого всего? Зачем? Зачем мне это?! Господи, ответь на этот вопрос! Прошу! — Доченька… — быстро утерла слезы Юма, сев рядом с нами. — Ты безусловно права… — положила свои ладони на моё лицо и провела пальцами по пухлым детским щекам, утирая мои слезы и улыбаясь широко сквозь свои. И меня крепко обняли оба «родителя», а я не сдержала слез. Меня впервые так яро посыпают поцелуями по всему лицо. Впервые обнимают так крепко. Это все впервые…       Тут раздался звонок в дверь, отвлекая нас от семейного разговора, который так нужен был родителям, потерявшим свою прошлую дочь. И от разговора, объятий и поцелуев меня, которые так нужны были мне всю жизнь. Все двадцать лет… Сет встал с места и прошел к двери. Мы с Юмой прошли следом. А в дверях парень в черном плаще и с маской рыси на лице. — Сет-Сама, Юма-Сама, Хокаге-Сама вызывает. — В это время? — раздался голос Сета. Немного строго, что аж в поджилках затряслось… Этот человек переменился в голосе так резко, что даже на миг стало страшно… — Да. — Скоро будем. — кивнул отец и парень из Анбу резко исчез. — Побудешь одна? — села передо мной Юма, не отрываясь от моих глаз и пытаясь разглядеть в них настоящую Лео. Ту веселую бесшабашную взрывную девчонку, а не эту ревущую Алису, которая ни черта сама не понимает уже, чего хочет. — Я лягу спать тогда, — я шмыгнула носом, пытаясь снова не зарыдать и окончательно успокоиться. — Чтобы вы не переживали. — кивнула «матери», которой как никогда нужна поддержка.

***

      На следующее утро отец с матерью собираются на какое-то задание. Оба одеты в боевое кимоно все той же расцветки клана Акамура. Столько оружия… я следила за тем, как эти люди обращаются с оружием. Как запечатывают его в свитки. В аниме с экрана монитора это все не казалось удивительным. Но в живую такое видеть — совершенно другое дело. Я не сдержалась, аккуратно коснувшись острого сюрикена. А после аккуратно взяла, боясь даже пораниться… Они даже выглядят по-другому… Слишком реалистично… — Лео, Львёнок наш, — подошла Юма, забрав из моих рук острое оружие. — Ты какое-то время поживешь у наших хороших знакомых. Слушайся и помогай им во всем, хорошо? — Хорошо. — закивала я. — За тобой зайдет Кушина Узумаки. — я пожала плечами, давая понять, что не понимаю о ком мне говорят. На деле же я прекрасно поняла. Красноволосая взрывная девушка, что бывает иной раз страшнее злой Цунаде. — Я собрала тебе сумку с вещами.       Вскоре родители ушли на задание. А я осталась ждать Кушину, листая альбом, который мне дали Эбису с Генмой. Каждая страница усыпана полароидными фото, сделанными в процессе каких-то занятий. И везде Лео с широчайшей улыбкой и озорными глазами. Снимки с тренировок, с мясного ресторанчика, с прогулок и даже с каких-то миссий. И везде веселая добрая атмосфера. На одной из фотографий на переднем плане глаза и макушка Генмы торчит, а на заднем плане лежат Лео по середине, Эбису и Шикаку по краям с запрокинутыми головами, показывая свои лица на снимке вверх тормашками. На другой фотографии недовольный Эбису стоит и делает своего рода селфи на фоне спящих на земле сокомандников. Генма в стороне раскидался звездой, Шикаку в вальяжной позе с запрокинутыми руками за голову и Лео, сжавшаяся в клубок у бока сенсея, положив голову на мужское плечо. Дружная команда… Лео явно была всем для этих людей. А если вспомнить их взгляды… Они все тоскуют по тем временам, когда с ними была настоящая Лео. Живая, открытая и немного безумная. Вдруг, раздался щелчок входной двери. Я встала и прошла в прихожую, застав на пороге Кушину. — Привет, Лео-чан! — улыбнулась девушка. — Ты наверное не помнишь меня… Я Кушина, Даттебане! — Приятно снова познакомиться. — слегка поклонилась, взяв свою сумку, оставленную еще рано утром в прихожей. Натянула сандалии и мы с Кушиной вышли.       Огненная почти во всех смыслах Узумаки не уступала в своей болтавне и взрывному характеру настоящей Лео Акамура, о которой мне столько успели поведать. А частое употребление «Даттебане» заставляет меня даже хоть чуточку улыбнуться, что не скрывается от Кушины, которая после этого начинает болтать еще больше, рассказывая обо всем на свете. Начиная с обычного приготовления завтрака и заканчивая о детской мечте стать Хокаге… Наруто характером точно в свою мать, не иначе…       Узумаки привела меня в довольно большой дом на центральных улицах. Внутри преобладают светлые нежные оттенки. Вся стена в гостиной усыпана совместными фотографиями Кушины и Минато, начиная со времен, когда они стали Генинами, и заканчивая церемонией бракосочетания. Кушина очень сильно и безумно любит своего мужа, и это видно не только по фотографиям, но и по рассказам девушки. А Минато безумно любит ее… В своей жизни я никогда прежде не видела такой сильной любви, как у Минато с Кушиной и Сета с Юмой… А в моей личной жизни такой любви не было… Были парни. Был секс. Было все, что угодно, но только не любовь. — Ты кушать хочешь? — обернулась на меня Кушина, пройдя на кухню. Я слабо кивнула. Узумаки расставила завтрак на стол и я подошла, сев перед тарелкой напротив девушки. — Ты правда совсем ничего не помнишь? — Нет… — А из боевых техник? — Ничего. — качнула головой. — Эбису и Генма пытаются мне напомнить всё о нашей команде. Даже альбом с фотографиями принесли. Но вспомнить ничего не могу. Даже то, как надо двигаться в Тайдзюцу… — Вот оно как… — задумалась Кушина, поедая свою порцию. Ее задумчивое лицо показалось даже каким-то детским… И Узумаки явно что-то задумала. — Как насчет того, чтобы позже сходить на полигон? — Тогда есть угроза того, что я буду лежать вся побитая. — пожала я плечами, понимая, что меня просто изобьют… — Нет-нет! — помахала ладонью Джинчуурики. — Я на каждую тренировку приношу обед команде Минато. Заодно познакомишься с ребятами. Они такие классные, Даттебане!       После завтрака девушка привела меня в гостевую комнату, сказав, что буду жить пока что здесь до возвращения родителей. Кушина рассказывала, что я и прежде жила здесь, когда Сет и Юма уходили на долгосрочные задания, длившиеся не менее, чем по месяцу. Обосновавшись, я подошла к окну. Вид падает на деревню и Резиденцию Хокаге. Интересно, а Хирузен такой же, как в аниме? Или он маразматичный старик с наклонностями садиста? Черт, интересно… А атмосфера вида заставляет захлестнуться в собственных чувствах… Прежде в моем понимании «деревня» — это небольшое поселение с небольшим количеством улиц, усыпанными одноэтажными, изредка двухэтажными, частными домиками. Но и городом Конохагакуре не назвать… Слишком мала она для звание «Город». Но невероятно красива… Цвета различных домов изредка пестрят, выбиваясь из рядов однотонных серых и белых зданий. Почти все здания отличаются друг от друга высотой, расположением и фигурой… А дух захватывает так, что отрывать взгляду не хочется. Но надо бы.       Я спустилась на первый этаж. Кушина уже приготовила бенто и упаковала в тканевые красные салфетки. — Пошли, — улыбнулась девушка, пройдя в прихожую.       Мы двинулись в сторону полигона. Вокруг ходят люди. Совершенно разные. Но чаще встречаются люди в форме Шиноби с зелеными жилетами с синей униформой. На спине зеленых жилетов изображен Герб Узумаки. Изредка этот Герб встречается и на плечах синей формы. И все улыбчивы… Каждый болтает о разном и насущем. Кто-то не унимается в разговоре с торговцами на торговой улице, кто-то не перестает болтать с другом, идя нога в ногу своей дорогой… И так же было довольно много Учих… Учихи сильны даже просто на вид, а о их силах и способностях думать уже не хотелось. Учихи… Они ведь такие же, как и остальные жители Конохи. Зачем Старейшины и Хокаге так с ними поступали? Неужели это все из-за поступков Мадары? Неужели нельзя было предотвратить восстание другим путем? Убрать Полицию и давать им нормальные задания? Не отодвигать территорию клана на окраины поселения?       Вскоре мы пришли на полигон, войдя за сетчатый забор. И прошли через небольшую лесную чащу, встав у деревьев. В центре полигона практикуют тайдзюцу Обито с Какаши. И Хатаке естественно побеждает. Интересно, как скоро случится первый шаг к Истории Наруто? Через сколько времени «умрет» Обито? Мы с Кушиной подошли к команде, обратив на себя внимание четверки Шиноби. Рин с Обито радостно поприветствовали нас. Какаши бросил лишь «Хай». Надменный взгляд показывал превосходство Хатаке во всем. По нему даже видно, что он считает себя Гением и гордится этим. Самовлюбленный кретин. Бесит! — Как ты себя чувствуешь, Лео? — подошла Нохара. Большие карие глаза готовы заглянуть в самую душу. А милое вопросительное лицо лишь дает понять, что она для меня никак не опасна. Я пожала плечами, дав вполне неопределенный и логичный ответ для того, кто не помнит ничего. — Так ты правда ничего не помнишь… — Да, деточка Рин, я нихера не помню. — Тогда как насчет того, чтобы снова познакомиться? — я с непониманием вскинула бровь. Она слишком активная и жизнерадостная… Такой человек, как Нохара, определенно не заслуживает того, что с ней произойдет. — Меня зовут Рин! — Обито! — махнул рукой Учиха. Такой же жизнерадостный, но в отличие от сокомандницы даже в лице глуповато выглядит. Он прикольный. — А это Какаши-Бакаши! — Максимум, чем меня удостоил Хатаке, так это только своим надменным взглядом и поднятой ладонью, пальцы которой были сложены в знаке «Мир». И я слегка поклонилась в знак приветствия. — Лео, ты даже не помнишь наши спарринги? — подошел ближе Обито. — Не-а. — Так может повторим? Между прочим, раньше я тебя постоянно побеждал! — Да как же? — закатил глаза Какаши. Это он за меня так заступился? Лео что? В спаррингах была сильнее Обито? — Обито, Лео даже не помнит своих навыков в тайдзюцу… — тяжело выдохнул Минато. — Это плохая идея. — Я слышал такую теорию… — задумался Учиха, подбирая слова. — Типа, тело может вспомнить, если вогнать человека в стрессовую ситуацию. — Я не против, — пожала я плечами. Окончательно докажу себе с помощью боли, что это все далеко не сон. Наверное… А так же… — Лишь окончательно докажу себе, что проще будет остаться мирным гражданским. — Юма-Доно меня убьет… — безрадужно улыбался Намиказе, надеясь на благоприятный исход спарринга и на рациональность Обито. Смешно. Рациональность одиннадцатилетнего Обито.       Я отошла немного в сторону и встала в подобие боевой стойки. Обито не заставил себя долго ждать, взяв разгон, высоко прыгнув и вытянув ногу, которой собрался нанести сокрушительный удар. А я благополучно уже похоронила себя, резко прикрывшись руками и присев с надеждой, что максимум получу сотрясение или перелом руки. Господи Боже, помилуй мою душу грешную! А почему я боюсь? Я ведь сама хочу ощутить боль, чтобы что-то себе доказать… — ААААААА! — раздался вопль парня. Я встала и посмотрела сначала на лежащего Учиху, который схватился за свою ногу. А после вокруг. Все будто пылало в рыжих оттенках. Не поняла… — Видимо Обито не настолько глуп, как кажется… — выдал вдруг все время молчавший Какаши. Все вокруг перестало пылать в глазах. А я испуганно оглядела ошарашенных людей. — Даттебане… — протянула Кушина, а на ее лице играли разные эмоции… Я смогла разгадать лишь шок, легкий страх и радость. — Что произошло?.. — сглотнула я, испугавшись произошедшего, и оглядела всех присутствующих, на лицах которых играл легкий шок. За исключением Хатаке. Аж бесит.

Продолжение следует…