Алая Львица

      Я вошла в кабинет Хокаге по вызову Шиноби АНБУ из личного Отряда Хирузена. Какаши не отходит от меня ни на шаг. В кабинете сидит та самая Цунаде, что когда-то привела меня в чувства после смерти настоящей Лео. Женщина смотрит надменно. Оценивающе. — Так это ты? — вскинула тонкую короткую светлую бровь будущая Пятая Хокаге. — Проблему с АНБУ я поняла. — посмотрела на Хирузена его бывшая ученица. — Почему именно я должна ее тренировать? Почему не Джирайа? — По объемам Чакры Лео не уступает Клану Узумаки. — пояснил Третий. — И даже Джоунин Ханчо не способен помочь с подобными тренировками. Любые сильные эмоции могут вызвать всплеск чакры в любую секунд. — Старик прикурил кисеру, выдохнув столб табачного дыма. — Джирайя больше специализируется на Природной энергии. К тому же девочка уже взрослая, а ты знаешь своего друга. — Действительно. — шикнула Внучка Первого Хокаге. — Но для начала я хочу проверить ее в бою. — Ками-Сама… — посмотрела я в потолок, молясь о том, чтобы она из меня не выбила остатки души. — Через полчаса на третьем полигоне. — встала женщина и покинула кабинет. — Мне продолжать находиться рядом? — разорвал тишину Хатаке. Я с мольбой посмотрела на Третьего. — До самого отбытия из Конохи. — Есть.       Мы с Хатаке пришли на Полигон. Цунаде уже на месте ждет меня. Я взмолилась в очередной раз Богу и встала напротив женщины. Дай мне сегодня выжить, Ками-Сама! — Начали. — скомандовала Старуха, сразу же набросившись на меня. Черт!       Я успела прыгнуть вверх, уклонившись от удара, а после быстро перевоплотилась, покрыв себя чакрой в образе Льва, и контр-атаковала, припечатав женщину к земле. Но после меня схватили за огненную лапу и вывернули, так же припечатав. Ввысь поднялись земляные валуны, которые прежде были ровным полем. А телу совершенно не больно. Покров защищает меня. А во время ударов он усиливается так, словно сам же атакует нападающего. Я вывернулась от очередного удара Сенджу и отпрыгнула назад, сняв покров и оставив лишь лапу. А после собралась нанести сокрушительный удар по Старухе. И в мой кулак врезался ее. А лапа воспылала с такой силой, что даже я от неожиданности испугалась… Я на такое способна? Я… Я не собиралась выпускать столько чакры… В теле почувствовалась слабость, а голова закружилась. В горле встал неприятный ком, а на языке ощутился кислый привкус металла. И я не сдержала рвотный позыв, согнувшись в три погибели и вывернув весь желудок на изнанку. Отхаркавшись полностью, я открыла глаза. А передо мной лужа крови… — Остановимся. — отошла на шаг от меня Старуха. — Ты совершенно не контролируешь чакру. Выплескивается слишком много. От того твой организм буквально разрывается. Пару подобных схваток — и ты труп. — констатировала женщина, оглядев меня. — Я беру тебя с собой. Завтра в пять утра у Западных ворот.

***

      Я в очередной раз и, видимо, в последний раз в этом году, пришла к Обелиску, сев в траву. Небо покрылось звездным ковром, даруя округе тусклое синеватое освещение. Захотелось взреветь от горя и печали.       Сет, Юма, простите, что врала Вам о себе и Лео. Вначале я просто не знала, как сказать. Да и не верила во все происходящее. А потом мне буквально завязали язык. Но зато Вы встретились со своей настоящей дочерью. Судя по тому, что я узнала за эти годы, настоящая Лео была самым простодушным и добрым ребенком. Безудержно веселой и очень умной. А я что? А я лишь ее копия. Я постаралась быть такой, какой Вы помнили свою настоящую дочь. Но это не заменило ее. Постаралась скрывать фальш за каждой улыбкой и смехом, чтобы Вас не огорчать. Вы мне действительно заменили родителей. Своей настоящей матери я просто напросто не помню. Она погибла еще при родах. Папа говорил, что та женщина болела. Но и я в своем мире была не лыком шита. Я вынюхала и узнала, что та женщина была наркоманкой. Да, не употребляла, когда сошлась с моим отцом. Но наркотики повлияли на эту женщину и на ее здоровье. Была из-за этого угроза моему здоровью. Я могла родиться больной. Но меня спасло какое-то чудо… Я родилась здоровой, однако мать погибла сразу же. Мой настоящий отец был ментом и совершенно не знал, как нужно общаться и вести себя с ребенком. Он вел себя со мной как со взрослой. Игнорировал все мои хотелки, отмахиваясь от любых мелких моих желаний. Но он любил меня, я это точно знаю. Боялся за меня. Делал все, чтобы я могла просто жить в достатке и учиться на высокие оценки. Не скажу, что я была послушным ребенком. Точнее… Я была совсем непослушной. Но я не подвела отца в том, что выросла умной. Да, неоднократно разочаровывала. Первое тату. Первый пирсинг на необычном месте. Отец грозился даже оторвать мне ухо вместе с индастриалом… Впервые спалилась с сигаретами. Впервые пришла домой пьяная… Мне казалось, что я была полным разочарованием для родного отца. Но сейчас понимаю, что это не так. Разочаровала я его, когда умерла, передознувшись. — Ты можешь хотя бы сейчас уйти? — прохрипела я, прекрасно зная, что сейчас за спиной снова стоит Хатаке. Но вместо того, чтобы уйти, он сел рядом и тяжело выдохнул. А после взял и стянул маску. Стоп. Хатаке Какаши. Стянул. Маску. Это что такое произошло? Неужели Кагуя возродилась именно сейчас? Или Мадара пустил на планету Метеорит? Я посмотрела на небо. Чистое. Да я тебя нихера не понимаю, Хатаке Какаши! И сильнее разрыдалась. — Почему ты плачешь? — Потому что мне больно, Бесчувственная ты Псина! — прорычала я, а после поняла, что сказала. — Прости… Я зря сказала про бесчувственного… П-просто… Все… Все накопленное за годы… Все это держать в себе не получается… Мне никогда не было так больно как сейчас… — я попыталась выровнять дыхание, но ни черта не выходит… Боль все равно окутывает сердце и все тело, заставляя плакать… Я не могу терпеть… — Бесчувственный не тот, кто не плачет. Лить слезы может любой. А вот не проливать слезы и держаться может не каждый. Это показатель внутренней душевной силы. — Сколько я себя и наши разговоры помню, ты всегда была права. Но не сейчас. — я посмотрела на парня. Молодое острое лицо. Кожа бледновата. А под губой та самая родинка. В жизни даже красивее, чем в 2D формате… — Сильный тот, кто не боится показывать своих настоящих чувств. Кто проливает слезы, когда нужно, и не боится их показать. Слабы же те, кто боится признать и сказать кому-то о своих чувствах и поплакать. Из нас двоих слабаком сейчас чувствую себя я. — Ты правда так считаешь? — Да, — кивнул парень, посмотрев на мемориал. — Только… Почему ты все это говоришь мне, а не Ширануи? Вы же вроде…? — Ты видел тот поцелуй? — чертов извращенец! Я в ответ выдохнула, утерев оставшиеся слезы. — Генма сам поцеловал и сам признался в чувствах. Но я ему отказала. Он мне скорее как брат, нежели парень. Так что черта с два я бы с ним начала хоть какие-то отношения. — дала такой простой ответ.       Ширануи жаль… Он ведь все время был рядом со мной как Обито с Рин… Но я не могу начать отношения с тем, кого не люблю как молодого человека. Не смотря на физический возраст тела Лео, возраст моей души уже куда старше. Так что проще начать искать отношения с таким человеком, который уже думает о девушке, как о той, с кем он готов жить долго, завести семью, возможно иметь детей… А отношения с Генмой были бы короткими. У него только обострился пубертатный период, потому он и ведет себя так. А вскоре ему самому надоест это все. Сам же бросит, возможно изменит. Так что все это было бы совершенно ни к чему для меня. Я ему возможно и показалась симпатична, потому что буду поумнее. Да и плюс к тому же генетика Лео не обделена формами. Неудивительно, что в первую очередь он запал именно на меня. И других девушек в команде ведь нет. Как не посмотри — Ширануи еще мальчик. Слишком наивен, резок в действиях. И даже если взять тот поцелуй. Он не убедился в том, что хочу ли я вообще? — Лео. — Мм? — Я могу тебя поцеловать? — В какой-нибудь главе манги говорилось, что Хатаке умеет читать мысли? Он не проявил инициативу, а просто спросил. Захотел знать, хочу ли всего этого.       Я повернулась и посмотрела на профиль парня. А после покраснела, но не отвела взгляд. Провела взглядом от его закрытого веком Шарингана к кончику острого прямого носа, после к скулам, а затем к тонким мягким на вид губам. Сама не поняла того, что закусила в смущении и желании губу. Его лицо повернулось ко мне полностью и я увидела открытый взгляд серого глаза. Смотрит изучающе и пытается понять, хочу ли я этого. А я смутилась сильнее. Щеки словно свинцом налились. Я снова непроизвольно опустила взгляд на губы, а после на родинку. И сглотнула. Я совершенно не узнаю Какаши… Сейчас он какой-то другой. Не такой, каким был в юношестве в манге… И не такой, каким был уже когда стал учителем. Таким он вообще в манге не был… С каждым дыханием я все сильнее чувствую теплое дыхание парня. И оно приятное… Я закрыла глаза прежде, чем моих губ коснулись… И поцеловали… В ключе последних лет и больных нашим сердцам событий мы на самом деле охладели ко многому. Но вот кто знал, что все тепло душ осталось в потайных глубинах? Ведь именно таким был поцелуй: мягким, нежным и теплым… Приятным… Поцелуй был таким, каким Какаши себя не позволил бы показать окружающим. Это не тот смазанный поцелуй Генмы. Не те приторные подростковые поцелуи из моей жизни. Я даже представить не могла, что именно Хатаке так может целовать… Тело медленно обмякает, расслабляясь и падая в ладони парня, которые аккуратно гладили и в итоге обняли, словно боялись чего-то. Мне в жизни не было так спокойно, как сейчас… А после на своих губах я ощутила ночную прохладу, из-за чего все тело передернулось. — Нам стоит вернуться в общежитие, — встал Какаши с места и натянул маску на лицо, а после протянул мне ладонь, помогая встать на ноги.

***

      Я легла на кровать, не переодевшись. Сейчас не хочется делать даже лишних движений. Какаши любезно завел будильник, про который я благополучно забыла, и сел на подоконник, открыв какую-то книгу с неизвестной мне обложкой. За просмотр всего аниме я застала в его руках всего четыре книги. Первая была про Шиноби, а остальные три — порнография эро-саннина. Я не стала обращать внимание на это. Читающий Хатаке — спокойный расслабленный Хатаке, который не завалит лишними разговорами. Хотя… Он и с отсутствием книги не начнет говорить, пока не почувствует, что должен что-то сказать. Но с другой стороны… Сейчас меня напрягает эта тишина до такой степени, что невозможно заснуть. А спать лечь просто необходимо, иначе я завтра буду как сморщенный овощ. — Ты чего не спишь? — оборвал тишину Какаши. Я пожала плечами, не желая обсуждать свою бессонницу. — Встань. — я вопросительно посмотрела на парня, но ничего говорить не стала. Просто подняла туловище. Хатаке сел у изголовья ближе к стене. — Ложись. — Что ты хочешь? — я нахмурилась. Не хочу ничего из того, что было между нами. Поцелуя мне было достаточно для того, чтобы успокоиться и угомонить все нервы. — Помнишь, я говорил, что не владею Лечебным Дзютсу Клана Акамура? — он улыбнулся одним глазом.       И до меня дошло. Я легла, положив голову на его колени. А после на мои глаза приземлилась огромная ладонь. Стало на столько легче, что слезы решили, что им сегодня не хватило прогулки за пределами моих глаз. И сами полились из-под век. Хатаке ничего не ответил на это, позволив дальше прятать свои слезы в его ладони…       Наконец проглотив надоедливый ком, я развернулась на бок и обняла руку, что покоилась на моих глазах. А в волосах почувствовала шевеление пальцев, которые аккуратно массируют голову. Как же приятно… Чертов Бакаши…

***

      Я проснулась от трели будильника. Открыла глаза и встретилась с черной тканью перед своим лицом. И сейчас до меня дошло, что я проспала всю ночью в объятиях. Только вот… Ночь была на столько спокойной за последние недели, что кошмары наконец перестали меня посещать. Почему мне с ним так приятно? Неужели именно он — мой человек? Хатаке вытянул свою руку, нажав на кнопку будильника, и сел в постели. — Пора вставать. — Ты заснул на рабочем месте? — села я, пытаясь разлепить глаза. — Нет, ты полночи ворочилась. Я не знал, что с тобой делать. — честно признался парень. Я тяжело выдохнула, сползая с кровати и теряясь в душевой.       Принимая водные процедуры, я прокрутила события за последние сутки. А конкретно нас с Хатаке. Обдумала каждый момент и каждый разговор. Каждое прикосновение… И решила, что так нельзя. Группа АНБУ под кодовым названием «Ре» — спецкоманда, которая будет специализироваться на грязной работе. Хатаке не нужны мысли обо мне и уж тем более такая морока, как я. Это лишь усугубит ситуацию нам обоим и заставит потерять полностью контроль над собственным разумом. Я вышла из душа, натянув Хаори и с горем пополам собрав волосы. А после прошла в комнату, где меня ждет Какаши. — Какаши… — Лео, послушай. — серьезно начал Хатаке. — О том, что было, я прошу тебя забыть. — Я хотела тебе сказать то же самое. — дернула я уголком губ в подобие улыбки. — И рада, что ты сам это понимаешь. — Скажи, по какой причине ты решила завести этот разговор? — вскинул седую бровь Джоунин. — Ты человек из АНБУ с искалеченной душой. И… вскоре ты станешь Командиром «Ре» — команды, которая будет специализироваться на грязнейшей работе. Ты погрязнешь в крови с головой и… Тебе все произошедшее не нужно будет. К тому же, я уйду из деревни наверняка ни на один год. И хочу постараться, чтобы обо мне, как о том Алом Льве, забыли. Забыли о моей доброте. Потому что… Последние свои нежность с добротой я потратила на тебя… Боюсь, что больше той девчонки больше не увидят… Эта ночь была лишь отдушиной и моментом, когда мы оба могли расслабиться. Не более.       Какаши ничего не ответил. На такой чудесной молчаливой ноте мы покинули мою комнату общежития. И всю дорогу в молчании. Мне даже расхотелось покидать Деревню… Я к ней привыкла… К гражданским, к товарищам… И променять это все на Старуху, которая просаживает состояния в Казино и барах? Ками-Сама, убереги меня от бед в моем последующем путешествии! И если бы не чертов Данзо!.. — Никого еще нет. — констатировал Какаши, отрывая меня от мыслей. На посту посапывают дежурные. Утренняя прохлада немного морозит тело. Птицы поют… А мы с Какаши стоим как два идиота и ждем Сенджу у западных ворот… — Чертова Старуха… — прохрипела с недовольством я. — Где все твое уважение? — вскинул бровь Хатаке, посмотрев на меня. — Да я просто уже знаю, что помимо тренировок меня ждут бары, пабы и казино, а так же вечно выпивающая Цунаде… — рассказала я ему тайну, о которой он в принципе узнает в будущем без меня. — Какаши… — Мма? — Спасибо тебе… — я не сдержалась и обняла парня за торс, спрятав лицо где-то в районе груди и уткнувшись в серый жилет АНБУ. — Тебе тоже спасибо. — на мое плечо легла ладонь, обняв. А после мы оторвались друг от друга. — Цунаде-Сама! Ну нельзя же столько пить! — раздалось издалека. Мы обернулись и застали все еще пьяную Сенджу в компании юной Шизуне. На вид она будет даже помладше меня… Хотя стоп… Генма как-то упомянул ее однажды. Училась она классом младше, а потому является мне одногодкой. — Ой, да не мороси! — похлопала ту Цунаде по плечу. — О! И герои-любовнички уже тут! — увидела нас. А меня всю передернуло. Как и Какаши… Сенджу подошла ко мне и наклонилась к уху. — Твой пёсик же не пойдет с нами? — Ц-Цунаде-Сама… — прохрипела я, залившись краской с макушки до пят. Ками-Сама, спаси…! — Да шучу я! — похлопала меня по плечу Старая Карга, пьяно расхохотавшись. — Ну ждать не будем! Потому погнали на встречу к следующему Казино! — Цунаде-Сама! — побежала вслед за учителем Като. — Спаси… — умоляюще посмотрела я на Хатаке, который исчез в дымке. — Сволочь…

Конец I главы.