Quando arriverà l'oscurità?

      С этими словами мужчина вышел из номера, оставив Рейна наедине с его мыслями и чувствами. Рейн продолжал сидеть за столом, чувствуя, как его сердце разрывается на части. Он знал, что причинил своему партнёру боль, но не мог поступить иначе. Время покажет, смогут ли они преодолеть эту пропасть и сохранить искреннюю любовь между ними.       Катэрин успела собрать свой чемодан и, чмокнув недовольного гуля в нос, вышла в коридор. Пройдя половину пути до нужной двери, она увидела вышедшего ей на встречу серьёзного Свисса. Его лицо не выражало ни единой эмоции. Когда они поравнялись, мужчина, ничего не сказав, продолжил идти вперёд. Девушка озадачено посмотрела ему в след, после заходя в номер и видя сидящего в одиночестве водного гуля. - Как прошёл ваш разговор? – спросила Катэрин, подходя к столу. - Никак. – ответил парень. – Чай будешь? - Не откажусь, спасибо. – согласилась с предложением она и села за стол, наблюдая, как гуль делает чай. – Может быть, всё же расскажешь? - Рассказывать, собственно, нечего: он слышит только себя. Пока я на него не поднял голос, он даже не пытался услышать моё решение и принять его. – с горечью проговорил он. - Свисса можно понять. Он до последнего старается сохранить отношения и делает для этого всё возможное. Я не обвиняю тебя ни в чём, если вдруг такие мысли возникнут из-за моих слов. Но, Рейн, никто не идеален, даже твоя вторая половинка. Не стоит возводить чувства на пьедестал, чтобы потом не разочароваться в них и своих же ожиданиях. Нужно быть проще. Было ли ещё что-нибудь в вашем разговоре?       Рейн молчал, задумчиво глядя в кружку с чаем, которую только что поставил перед девушкой. Его взгляд был полон усталости и разочарования. Он медленно поднял голову, и в его глазах мелькнула тень боли. - Понимаешь, я пытался объяснить ему, что наши отношения изменились. – начал он тихо, почти шёпотом, словно боялся, что его слова разлетятся по комнате и разобьются о стены. – Я пытался сказать, что мне нужно больше времени и пространства, чтобы разобраться в себе. Но он просто не слушал. Я чувствовал себя как в ловушке. – Рейн тяжело вздохнул и на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от воспоминаний. – Я пытался донести до него свои чувства, но он всё время перебивал и говорил только о том, как сильно меня любит. И.. – собрав последние силы, он закончил. – Я не хотел причинять ему боль, но, кажется, всё равно сделал это.       Его голос дрогнул, и он замолчал, словно боялся, что больше не сможет сдержать слёзы. Девушка внимательно слушала, её глаза были полны сочувствия и понимания. Она протянула руку и осторожно коснулась его руки, словно хотела передать ему свою теплоту и поддержку. - Рейн, я понимаю, как это тяжело. Но иногда мы попадаем в такие ситуации, где есть только один единственный выход – жертвовать собой или другими для достижения своей цели или же выхода из оков. Ты не виноват в том, что произошло, не кори себя.       Рейн кивнул, но в его глазах всё ещё читалась тоска. Он молча сделал последний глоток чая, допивая его, и поставил кружку на стол. Его движения были плавными, но в них чувствовалась усталость. - Уже очень поздно. – сказал он тихо, но решительно. – Я пойду в душ, а потом сразу спать.       Девушка кивнула, но её взгляд оставался задумчивым. Она знала, что Рейну нужно время, чтобы всё осмыслить. И она была готова поддержать его, когда он будет готов говорить.       Допив свой чай, она взяла из спальни чемодан гуля и направилась в номер Дью, где сейчас был Свисс.       Когда она постучалась, дверь сразу открылась, это был огненный гуль. Он смотрел на Катэрин с вопросом. - Что-то случилось? - О, нет-нет. Я всего лишь решила занести Свиссу его чемодан, не волнуйся. – ответила девушка и зашла в спальню, моментально встречаясь взглядом с мужчиной. – Свисс, я принесла твои вещи. – тихо проговорила она.       Мульти ничего не ответил, лишь продолжал сверлить девушку обжигающим взглядом. Его глаза, словно раскалённые угли, пылали злобой и раздражением. Катэрин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она решила попытаться начать разговор, хотя её сердце начинало бешено колотиться в груди.        Аккуратно и спокойно, стараясь не выдать волнения, она спросила: - Тебе не кажется, что ты был немного груб с Рейном в разговоре?       Но её слова, как искры в сухой траве, мгновенно воспламенили бурю. Мульти вспыхнул, как порох. Его лицо исказилось от гнева, а голос прозвучал резко, как удар хлыста: - Спасибо тебе, что поговорила с ним! – прорычал он, его глаза метали молнии. – И что ты мне прикажешь делать после этого? Что это всё вообще значит?       Катэрин попыталась успокоить его, но её голос дрожал от напряжения: - Свисс, спокойно, выслушай меня…       Но её слова утонули в потоке его ярости. Он шагнул к ней, сокращая расстояние между ними до минимума. Воздух стал густым, как перед грозой, и атмосфера мгновенно изменилась. Обстановка, ещё недавно казавшаяся спокойной, превратилась в поле битвы.  - Если бы я только знал, к чему приведёт ваш разговор, я бы и на порог не впустил эту двуличную суку! – прорычал он, тыча пальцем в её грудь.       В этот момент в разговор вмешался огненный гуль, Дью. Он сжал кулаки и, оттолкнув руку Свисса, встал перед девушкой, загораживая её своим мощным телом. Его голос был подобен раскатам грома. - Свисс, ублюдок ты такой, не смей угрожать Катэрин! – вспылил он, его глаза горели, как раскалённые угли. – Или решил подраться со мной? Только попробуй на неё ещё раз поднять голос или руку, понял меня?       Свисс усмехнулся, его губы скривились в злобной усмешке. - А иначе что? – спросил он, глядя на Дью сверху вниз с вызовом. В его глазах вспыхнул опасный огонёк.       Дью не отступил. Он шагнул вперёд, почти вплотную к Свиссу, его голос был низким и угрожающим: - Пойдём выйдем, и я тебе на кулаках объясню, что к чему, мудило.       Катэрин втиснулась между ними, её голос дрожал, но в нём звучала решимость. - Остановились оба! – крикнула она, её руки дрожали от напряжения. – Вы вообще слышите, что вы несёте? Объясните мне, почему опять между вами начали накаляться отношения? Почему? – с безнадёжностью говорила она, её голос срывался. – Почему, когда у нас в группе более-менее хорошо, вы начинаете свои выходки? Вы как будто с цепи срываетесь каждый раз.       Свисс бросил на неё презрительный взгляд. -Я думаю, тебя это никак не касается, так что не вмешивайся.       Дью кивнул, соглашаясь: - Собственно, я полностью согласен в этом со Свиссом.       Катэрин тяжело выдохнула, её плечи поникли. Она потёрла переносицу, чувствуя, как силы покидают её. Парни вели себя, как дети, и на их выходки не хватало ни терпения, ни понимания. - Так ладно, хоть в чём-то вы согласны оба. Остыли? Если вы хотели со мной поговорить, то давайте в нейтральном тоне, а?       В номере повисла тяжёлая тишина, словно кто-то невидимый медленно опустил бархатный занавес, скрывая все звуки и чувства. Эта тишина была настолько густой, что её можно было почти потрогать.       Девушка первой нарушила молчание. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась стальная решимость. - Молчите? Хорошо, молчите. А я начну. – Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями. – Свисс, я понимаю тебя. Понимаю твою боль и переживания. Но не вини себя, Рейна или меня в том, что произошло. Рейну нужно было выговориться, и он рассказал мне всё, что между вами происходило в последнее время.       Она замолчала, но в воздухе повисло напряжение, словно каждый ждал продолжения. - Я не буду рассказывать весь разговор, там слишком много личного. Но главное я скажу. У вас начался период отвращения и разочарования. Это нормально. Он бывает в каждой паре и со временем проходит. Но в это время нужно быть сильным и не отчаиваться. Не думать о расставании как о конце.       Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. - Рейн поделился со мной своими переживаниями и чувствами. Я посоветовала ему взять перерыв. Он был настроен на расставание, на самый худший вариант. Но это не конец.       Она посмотрела на Свисса, её глаза светились искренностью и надеждой. - Слышишь меня? Ты не должен отчаиваться. - Так у них сейчас тяжёлые времена? – Дью, казалось, не мог сдержать своего любопытства. - Да, но и у нас такое было. – голос Катэрин прозвучал устало, но в нём чувствовалась решимость. – Поэтому прошу, молчи. - Прости, конечно, но я хочу сказать только одно. Я всегда знал, что эти отношения принесут Рейну только горечь.       Катэрин не смогла сдержать раздражения. - Ты не прав! Ты хоть заметил, как Рейн расцвёл рядом со Свиссом? Как он раскрылся и стал увереннее в себе? Ты постоянно видишь всё в плохом свете, а для Рейна это может стать началом чего-то хорошего.       Она замолчала, её голос дрожал от эмоций. - Почему ты не хочешь видеть его счастье? Почему ты всегда так циничен?       Свисс молчал, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он пытался найти ответы на вопросы, которые мучили его. - Но почему вы не хотите учитывать и мои чувства? Почему вы так сильно печётесь о Рейне и забываете, что я тоже могу быть ранимым?       Катэрин вздохнула, её плечи опустились. Она подошла к Свиссу и села перед ним на корточки, её глаза были полны боли и сожаления. - В Рейне я вижу себя. Невинную версию себя, с грандиозными планами и верой в людей. Поэтому я так сильно пытаюсь его защитить. Но иногда забываю, что мои действия могут ранить и тебя.       Она замолчала, не зная, что ещё сказать. Её сердце разрывалось от противоречивых чувств.       Свисс посмотрел на неё, его глаза сверкнули золотым отливом, но затем вновь стали тёмно-фиолетовыми. Он скрестил руки на груди и отвернулся. - Можешь идти. Сейчас ты больше всего нужна Рейну. А завтра мы решим с номерами на оставшийся тур.       Дью усмехнулся, его голос прозвучал насмешливо: - Иногда ты дело говоришь.       Свисс фыркнул и закатил глаза, принимая свой истинный облик адского создания. Его глаза сверкнули золотым огнём, но затем снова стали тёмно-фиолетовыми, словно он пытался скрыть свою истинную сущность.       В комнате повисла тишина, но теперь она была другой – наполненной не только болью, но и пониманием, что даже в самые тёмные моменты есть надежда. - Да, ты прав. – тихо согласилась Катэрин, вставая. Её голос звучал устало, но в нём чувствовалась решимость. – Уже глубокая и поздняя ночь. Нам тоже пора ложиться спать. Завтра ещё один концерт, а потом долгая дорога.       Она направилась к выходу, и как только она распахнула дверь, то её взгляд зацепился за что-то, лежащее на полу. Девушка остановилась, как вкопанная. - Куколка, что случилось? – обеспокоенно спросил Дью, заметив её реакцию.       Катэрин вздрогнула, словно от удара, и её дыхание стало прерывистым. - Н-ничего, всё нормально, – судорожно выдохнула она, пытаясь скрыть волнение. – Просто в глазах потемнело.       Но в её мыслях билась одна-единственная мысль: «Ларс был здесь. И скорее всего, он подслушал наш разговор».       Девушка шагнула за порог, но её взгляд снова метнулся к полу. Там лежал маленький, но яркий букетик фиалок насыщенного фиолетового цвета. Катэрин отшатнулась, как от огня, и её лицо побледнело. - Откуда здесь этот букет? – недоумённо спросил Свисс, наклоняясь, чтобы поднять его.       Катэрин посмотрела на Мульти, и их взгляды встретились. В его глазах промелькнула маленькая мысль, от которой он настойчиво отмахнулся. - А это... – начал было Свисс, но Катэрин перебила его, стараясь не выдать своего волнения. - Скорее всего, кто-то обронил, – быстро заговорила она, стараясь скрыть свои эмоции. – Мы же на этом этаже не одни живём, да и днём я видела семейную пару. Возможно, это они.       Она улыбнулась, но её улыбка вышла натянутой. - Парни, ещё раз спокойной ночи. До завтра, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Катэрин поспешила в свой номер, чувствуя, как её сердце колотится в груди. От мысли, что Ларс мог быть здесь, её бросало в дрожь. Она знала, что водный гуль был один, и это добавляло ещё больше беспокойства.       Девушка вошла в свой номер и сразу же почувствовала облегчение. В комнате царила темнота, но тихий звук тикающих часов успокаивал. Она направилась в спальню, где тусклый свет прикроватного светильника едва освещал пространство.       Открыв дверь, Катэрин выдохнула с облегчением. Рейн спал, укрывшись одеялом. Его лицо было расслабленным, а дыхание ровным. Девушка подошла к кровати и, наклонившись, поправила его непослушные волосы. Затем, нежно коснувшись губами его лба, она выключила светильник и устроилась позади друга. Обняв его, она попыталась заснуть, но тревожные мысли не давали ей покоя.       Прозвенел будильник, и Катэрин с трудом открыла глаза. Этой ночью она так и не смогла уснуть, ворочаясь и то и дело просыпаясь от тревожных видений. Она услышала, как затих будильник, который отключил Рейн. Повернувшись на другой бок, она увидела его стоящим рядом с кроватью. - Кэт, вставай. Это уже третий будильник, – серьёзно сказал он. - Но я так никуда не хочу идти. – с надеждой в голосе ответила она. – Может, этот концерт проведут без меня? - Никаких «но». – строго сказал он. – Ты забыла, что стала нашей вишенкой на торте? И где ты была вчера ночью?       Катэрин зевнула и, прикрыв рот рукой, попыталась скрыть усталость. - Так сложилось. – начала она, но её голос был слабым и сонным. – Что мы немного поговорили втроём в номере Дью.       Рейн нахмурился, но ничего не сказал. Он знал, что Катэрин не любит делиться своими проблемами. Она была не из тех, кто просит помощи или поддержки. Это всегда был её путь – справляться со всем самостоятельно.       Катэрин не заметила, как уснула. Её дыхание стало ровным, а веки опустились. Рейн, наблюдавший за ней, раздражённо вздохнул. Он знал, что ей нужно больше отдыха, но времени на это не было. Взяв её на руки, он понёс её в ванную.       Ванная была холодной, почти ледяной. Но Катэрин, даже сквозь сон, почувствовала холод. Она вздрогнула и открыла глаза. Её взгляд был растерянным, но Рейн не дал ей времени на размышления. - Поднимайся, соня! – рявкнул он, включая душ.       Струи холодной воды обрушились на неё, заставив подскочить. Она чуть не упала, но Рейн успел её подхватить. - Ты что, с ума сошёл? – закричала она, отряхиваясь. – Ты хоть представляешь, как это неприятно?! - Нет, но у нас тур. – спокойно ответил Рейн, выключая воду. – Скоро завтрак, который ты чуть не проспала. Так что давай, собирайся и на завтрак. Надеюсь, теперь ты проснулась.       Он вышел, оставив её одну. Катэрин смотрела ему вслед, кипя от злости. Она хотела бросить что-то ему вслед, но ничего подходящего не нашлось. Вместо этого она лишь раздражённо фыркнула.       Когда она наконец умылась и высушила волосы, завтрак уже закончился. Группа собралась в холле, ожидая её. Рейн стоял в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с лёгкой усмешкой. - Катэрин, почему опоздала? – спросил Папа, заметив её. - Непредвиденные обстоятельства, Копия. – ответила она, стараясь звучать спокойно. - Ну что ж, раз не хочешь говорить, то упустим этот момент. – сказал Папа, пожав плечами. – Надеюсь, вы все собрали свои вещи, потому что мы отправляемся сейчас.       Катэрин кивнула, стараясь не встречаться взглядом с Рейном. Она чувствовала себя неловко, но знала, что он не будет над ней смеяться. Он всегда был рядом, даже когда она этого не хотела.       Под наставничеством своего Папы, гули с девушкой уселись в автобус, предвкушая скорый адреналин и крики фанатов. Девушка, чувствуя усталость, но не желая упускать ни минуты этого захватывающего дня, выбрала кресло у окна. Она с трудом нашла удобное положение, но как только её голова коснулась подголовника, она провалилась в беспокойный сон.       Сначала ей снились яркие, но хаотичные образы: огни сцены, громкие аплодисменты, лица людей. Затем сон стал более тревожным: ей казалось, что она бежит по лабиринту, пытаясь найти выход, но каждый раз возвращается к началу. В какой-то момент она очнулась с трудом открыв глаза, понимая, что они ещё не приехали.       Катэрин достала телефон, чтобы найти ближайшее кафе или магазин. Её взгляд остановился на маленьком магазинчике, который находился всего в пяти минутах ходьбы от арены. Не долго думая, она подошла к Копии. - Копия, я хочу сходить за завтраком. Магазинчик в пяти минутах от арены. Пока персонал будет перетаскивать оборудование, я успею что-нибудь купить.       Мужчина, не отрываясь от своих мыслей, коротко кивнул. - В пяти говоришь? – переспросил он, подняв бровь. - Да. – подтвердила Катэрин, стараясь скрыть волнение. - Ладно, но чтобы через пятнадцать минут была на месте. – сказал он, посмотрев на часы.       Катэрин кивнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Она знала, что успеет за это время. - Спасибо, Копия.– тихо сказала она, пытаясь не выдать своей радости.       Мужчина лишь кивнул, снова погружаясь в свои мысли. Катэрин же, довольная и немного взволнованная, вернулась на своё место, ожидая когда они доедут до арены.       Прошло несколько минут, и автобус наконец остановился. Двери распахнулись, и персонал, словно муравьи, засуетился, таская громоздкое оборудование. Атмосфера наполнилась шумом и движением. Группа людей, как единый организм, вышла из автобуса. Катэрин, не теряя времени, направилась к магазину. Её шаги были быстрыми и уверенными, словно она уже знала, что её ждёт впереди. Остальные участники, разбившись на небольшие группы, последовали в сторону здания.       Катэрин, как и договаривалась, пришла вовремя. В её руках был небольшой бумажный пакетик, источавший аппетитный аромат свежей выпечки. Рядом с ним она держала стаканчик кофе, который держала с такой нежностью, словно это был бесценный артефакт. Её волосы развевал лёгкий ветерок, а в глазах читалось волнение и предвкушение. Она остановилась у входа, глубоко вздохнула, словно собираясь с духом, и улыбнулась, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.       Войдя в гримёрку, которую она делила с воздушными гульеттами, Катэрин плюхнулась в мягкое кресло. Её движения были резкими и порывистыми, словно она только что вырвалась из вихря событий. Она поставила стаканчик кофе на столик, и по комнате разнёсся аромат свежесваренного кофе, мгновенно наполнив её уютом и теплом.       Сделав глоток обжигающего кофе, девушка улыбнулась, наслаждаясь теплом и ароматом напитка. Решив не затягивать свой перекус, она аккуратно поставила стаканчик на стол и начала свой утренний перекус. Сидящие рядом Кумулюс и Сириус оживлённо обсуждали последние новости. Их звонкий и мелодичный смех, оживлённая жестикуляция добавляли уюта этому моменту. Их голоса, словно ручейки, сливались в общий мелодичный поток, создавая фон, который не мешал, а лишь добавлял безмятежности.       Закончив с завтраком, Катэрин аккуратно вытерла губы салфеткой и, слегка откинувшись на спинку кресла, перевела взгляд на зеркало, висящее напротив. Её отражение выглядело немного уставшим и задумчивым. Девушка обдумывала вчерашние события и всё никак не могла связать их в единую цепочку, если та конечно была. Она взяла косметичку и начала наносить грим. Движения её рук были точными и уверенными, словно она танцевала с невидимой кистью.       Доделав грим, Катэрин взглянула в зеркало, словно оценивая своё отражение. Её глаза внимательно скользили по каждой детали, как будто она пыталась запечатлеть каждую линию и оттенок. Она хотела, чтобы её грим выглядел безупречно, словно произведение искусства, без единого изъяна. Посмотрев на себя в зеркало несколько минут и убедившись, что всё идеально, девушка поднялась и направилась к своему наряду. - Девочки, а вы когда собираетесь одеваться? – спросила она, чувствуя лёгкое беспокойство. В её голосе прозвучало недоумение, когда она поняла, что гульетты ещё не приступили к своему преображению. - В наших костюмах жарко.. – с плаксивостью произнесла Сириус. - Кэт, не волнуйся. До репетиции ещё есть время. Наши сборы займут не так уж и много. – спокойно ответила Кумулюс. - Ну хорошо, дело ваше. – сказала Катэрин, пожав плечами. – Я тогда переоденусь и немного прогуляюсь. Здесь как будто воздуха не хватает.       Она направилась к своему шкафчику, чтобы достать наряд, который стал таким родным для неё. Её движения были уверенными и грациозными, как у балерины, готовящейся к выступлению.       Сириус и Кумулюс обменялись взглядами, понимая, что их подруга всегда старается всё сделать идеально. Они знали, что Катэрин не любит ждать и терпеть, особенно когда дело касается её внешнего вида или же грандиозных событий.       Катэрин облачилась в свой костюм, созданный из шёлка, кашемира и габардина — редких и изысканных тканей. Она сама занималась этим творением, заказав пошив у знаменитого модного дома. Расходы взяла на себя, не задумываясь о цене, ведь новая вокалистка группы должна выглядеть безупречно. Застёгивая пуговки на втором корсете, она бросила взгляд в зеркало и удовлетворённо цокнула языком. Развернувшись на каблуках, Катэрин помахала рукой женщинам и вышла из гримёрки.       За дверью её встретил прохладный ветерок, заставивший вздрогнуть. Оглядевшись, она заметила, что в коридоре царит полумрак, а свет почти не проникает сквозь окна. Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом. Катэрин тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, и направилась вперёд, внимательно рассматривая всё вокруг.       Её ноги сами привели её в другое крыло стадиона, куда она раньше не заходила. Здесь царила полная тишина и почти непроглядная тьма. Стадион был полон зрителей, и скоро должен был начаться концерт, но в коридорах не было ни единого огонька. - Надеюсь, со светом на сцене ничего не случится.– пробормотала Катэрин, пытаясь отогнать нехорошие предчувствия. – Иначе персоналу придётся молиться перед Господом Богом, потому что Сатана их не спасёт от меня.       Внезапно она услышала тихие, не мелодичные звуки гитары, доносившиеся за одной из дверей. Любопытство взяло над ней верх, и Катэрин, без лишних раздумий, потянулась к ручке и открыла дверь. Она шагнула внутрь и замерла от удивления. Комнатка оказалась маленькой, тесной и напоминала скорее коморку, чем полноценное помещение. В углу стоял старый диван, на котором сидел Свисс, облачённый в свой привычный облик гуля. Он пытался настроить полуакустическую гитару, но его пальцы неуклюже скользили по ладам, словно не могли найти верного ритма. - Ты что тут делаешь? – спросила она, не скрывая удивления. - Я думал, ты умеешь разбираться в музыке и музыкальных инструментах, - съязвил он, не открываясь от своего занятия. – чтобы сообразить, что я настраиваю свою гитару. - А я погляжу, что ты сегодня ещё пай-мальчик, раз всего лишь выдал это. – усмехнулась девушка и приняв серьёзный вид, спросила. – Шутки в сторону, что с гитарой? Я знаю, что эта малышка настроена всегда. Даже когда ты её не щадишь, она будет играть на высшем уровне.       Свисс раздражённо фыркнул и попытался вновь подкрутить струну, но нота вышла такой расстроенной, что Катэрин невольно поморщилась. - Да какой-то придурок решил, что он великий Бетховен. – прорычал он, сжимая гриф гитары так сильно, что костяшки его пальцев побелели. – Настроил её так, что даже собака сыграет лучше. - Но Бетховен играл на фортепиано и скрипке, но никак не на гитаре. – промолвила девушка. - Ты знаешь что такое ирония? – спросил Свисс, глядя на неё с насмешкой. - Знаю. – ответила она, прищурившись. – Просто возможно ты не знаком с тем композитором, как была знакома я.       Мульти оторвался от гитары и взглянул на девушку с таким выражением лица, будто она только что заявила о своём намерении завоевать Вселенную. Его глаза сверкнули, а уголки губ дрогнули в едва заметной усмешке. - О, да наша ведьма знакома с самим Людвигом ван Бетховеном! – воскликнул Свисс, оторвавшись на секунду от своей гитары и разведя руки в стороны с наигранным удивлением. Его голос звучал как гром среди ясного неба, заставив девушку нахмуриться.       Катэрин, чьи брови сошлись на переносице, посмотрела на него с серьёзностью, словно вспомнила что-то важное. Её голос стал холодным и резким. - Не до шуток, это правда было. – сказала она, её слова прозвучали как удар хлыста. – Ты сказал, что кто-то настраивал твою гитару? - Да я сам в неменьшем ахуе сижу, красотуль. – ответил Свисс, его голос был пропитан сарказмом, но в нём проскользнула нотка тревоги. - А ты хоть видел его? – спросила она, её взгляд стал острым, как лезвие ножа. - Если бы я знал, кто это сделал, его бы уже давно не было в живых.– процедил он сквозь зубы, его голос стал ледяным. - Понятно, ну я и устрою «кровавый» вечер для нашего персонала, особенно для тех, кто отвечает за инструменты. – фыркнула она недовольно, её губы скривились в презрительной усмешке. – И сколько ты так сидишь с гитарой? - Да уже наверно полчаса.– ответил он, его голос звучал устало, но в нём чувствовалась скрытая угроза. - Плохо, очень плохо.– пробормотала она, её глаза сверкнули, как два изумруда. Она прошлась по коморке, её шаги были решительными. – Я могла бы помочь. - В чём? – спросил он, его голос был полон недоумения, но в нём также проскользнула тень интереса. - С настройкой гитары.– ответила она, её тон был уверенным.       Свисс рассмеялся, его смех был похож на раскаты грома. - Хочешь сказать, что сам Бетховен обучил тебя такому инструменту, как гитара? – спросил он с издёвкой, его глаза блестели. - Снова твои неуместные шуточки, гуль? – ответила она, её голос был полон надменности. Она подняла голову выше, словно пытаясь пронзить его взглядом. – Тебе напомнить вашу главную проблему в отношениях?       Эти слова хлестнули его, как раскаты грома. Гуль зарычал, его оскал обнажил острые клыки, а глаза вспыхнули, как два пылающих уголька, обжигая её. Воздух в коморке стал густым, словно перед бурей.       Катэрин нервно провела рукой по своим волосам и тяжело выдохнула. Она осознала, что только что сказала, и почувствовала, как внутри неё растёт чувство вины. - Прости, – начала она, стараясь говорить мягче. – я не хотела тебя обидеть.       Свисс продолжал смотреть на неё с холодной яростью, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление. - Ты ведь не всегда была такой. – наконец произнёс он, его голос звучал, как холодный ветер, пробирающий до костей. – Где сейчас та самая тёплая и лучезарная ведьма, которая хочет помочь каждой травинке?       Девушка вздохнула, её плечи опустились, словно под тяжестью невидимого груза. Она медленно подняла взгляд на гуля, в её глазах отразилась глубокая печаль. - Свисс, она умерла лет пятьсот назад. – тихо сказала она. – Её больше нет. Есть только я – новая версия себя. Прости, если мои слова причинили тебе боль. И если хочешь, я могу оставить тебя прямо сейчас. - А толк в этом? – спросил Мульти, его голос прозвучал с неожиданной мягкостью. – Раз пришла, то оставайся. Мне осталось пару струн подкрутить и можно сказать, что эта красотка будет как новенькая.       Девушка замерла, её взгляд метнулся к нему, словно она не ожидала такого ответа. В её глазах мелькнуло что-то странное, словно она пыталась понять, что он имел в виду. Но затем она медленно кивнула, её губы тронула лёгкая улыбка. - Хорошо.– тихо сказала она, её голос прозвучал, как лёгкий шёпот ветра. – Я останусь.       Она медленно подошла к гулю и присела рядом с ним. Её движения были плавными, словно она боялась нарушить эту хрупкую гармонию. Она внимательно посмотрела на гитару, которую он держал в руках, и её глаза задержались на струнах. Она слышала, как они звучат, но её взгляд был прикован к тем нотам, которые выходили не так, как нужно.       Прошло несколько минут, и Свисс наконец смог вернуть гитаре её прежнее звучание. Его пальцы скользили по струнам с такой нежностью, что казалось, будто он не играет, а ласкает инструмент. Его движения были плавными и точными, как танец.       Катэрин, не решаясь окончательно нарушить тишину, тихо запела. Её голос, словно шепот ветра, разнёсся по окрестностям, заставив струны гитары зазвучать ещё красивее. Песня лилась из её уст, как река, бегущая сквозь время и пространство. Я бы называл тебя всю жизнь Перед незнакомыми, чужими людьми Королева ночей Ты бы отрекалась так и сяк «Что ты говоришь? Такой дурак» «Ведь люди поймут не так»       Свисс, услышав мелодичный голос Катэрин, замер, словно заворожённый. Его пальцы продолжали играть, но мелодия стала ещё более плавной и чувственной. Он подстраивался под ритм её песни, словно они были одним целым, как два крыла одной птицы. А ты мне снишься до сих пор Смешные разговоры и тело-фарфор А ты мне снишься до сих пор Ла-ди-да-ди-дай-да Ла-ди-да-ди-да-ай Проснись уже, ну что за вздор? Ла-ди-да-ди-дай-да Ла-ди-да-ди-да-ай А ты мне снишься до сих пор Проснись уже, ну что за вздор? Я бы называл тебя своей Если бы твоё тело было здесь Но ты королева ночей       Закончив последний слог, Катэрин повернулась к гулю и замерла, увидев, как его взгляд, полный интереса и, возможно, даже нежности, остановился на ней. В его глазах светилось что-то, что она не могла точно определить. - Я сделала что-то не так? – спросила она, чуть нахмурившись, но в её голосе не было раздражения. - Нет. – ответил гуль. – Но скажи о чём была эта песня?       Катэрин на мгновение задумалась, вспоминая слова и мелодию, которые только что прозвучали. Она не ожидала, что кто-то обратит внимание на её пение. - Она.. – начала Катэрин, подбирая слова. – Она о любви и несбыточных мечтах. Где парень через свою песню обращается к девушке, которая кажется ему такой далёкой, что он называет её «Королева ночей». Он вспоминает моменты, проведённые вместе, и надеется, что однажды сможет дотянуться до неё.       Её голос был тихим, но в нём звучала искренность. Девушка посмотрела на гуля, ожидая его реакции, но тот молчал, задумчиво глядя на неё. В его глазах промелькнуло что-то странное, словно он понимал её лучше, чем она сама.       Время словно замедлило свой бег, превращая минуты в вечность. Всё вокруг застыло, как будто само пространство замерло, чтобы не нарушить этот хрупкий момент. И в этой тишине, в этом застывшем мире, Мульти медленно наклонился вперёд, его лицо оказалось так близко к её, что Катэрин могла почувствовать его дыхание на своей коже. - Нет. – нарушила тишину девушка, её голос прозвучал твёрдо.       Свисс выпрямился, его глаза сверкнули, а на губах заиграла усмешка. - А что так? Боишься, что наш секрет кто-то может узнать? – спросил он с лёгкой издёвкой в голосе. - Я просто не хочу испортить свой грим, вот и вся причина. – ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно и уверенно.       Её слова повисли в воздухе, словно острые лезвия, готовые рассечь тишину. Мульти нахмурился, но усмешка на его лице не исчезла. Он продолжал смотреть на неё, словно пытаясь проникнуть в её мысли. - Если пытаешься узнать о чём я думаю, то спешу тебя огорчить, у тебя не получится. – прокомментировала Катэрин. – Нам пора идти, пока нас действительно не потеряли. Да и, кстати, тебе надо успеть переодеться в костюм.       После своих слов девушка встала с диванчика и вышла из тесной коморки.