Он Наш Омега

~ — Гарри, представься своим новым однокурсникам и декану, — как только рука старика коснулась плеча омеги, так спустя мгновение, с тихим шипением Дамблдор её одернул.       Малец его обжег! Рука дико саднила и пекла, и Дамблдор был уверен, если он сейчас же не отправиться к Поппи, что бы она применила к ожогу какую-то заживляющую мазь, то рана будет болезненно и долго заживать. — Ох, прошу прощения, директор, — Гарри с сожалением на лице обратился к Дамблдору, но едва ли кто-то в классе поверил в то, что он сожалеет. — Мне очень жаль. Моя сущность очень не любит, когда ко мне прикасаются чужие люди. — Ну что ты, Гарри, я вовсе не злюсь, — Том был готов явно с ним поспорить! Потому что молнии, которые метал Дамблдор своими мутно-голубыми глазами, подтверждали, что он ой как сильно злится. — Ты знакомься с ребятами, а я пойду. Всё-таки у меня очень много дел, как у директора. — Конечно, директор, хорошего дня! — Гарри с улыбкой проводил взглядом зелёных глаз Дамблдора, который, несмотря на свой возраст, довольно-таки шустро покинул кабинет.       Повернувшись к классу, он вопросительно поднял тонкую бровь, смотря на Реддла. Тот, честное слово, на несколько мгновений потерял дар речи, но потом, все же собравшись, сказал: — Мистер Поттер, прошу, проходите в центр класса и расскажите о себе своим новым однокурсникам, — Том указал на место перед своим преподавательским столом, за которым он и сидел.       Гарри знал, что он будет главным событием этого года. Морально он старался к этому подготовиться, но все же не всегда все получается как хочется. Таков закон подлости. Вот он по всем фронтам был готов. В плане учебы, в плане глупых вопросов со стороны других учеников, к подкатам, к этому знакомству и рассказу о себе. Но он не ожидал, что окажись он в месте, где слишком много альф на квадратный метр из-за изобилия запахов, он немного растеряется.       Чего скрывать, за всю свою жизнь, он привык только к четырем запахам. Запаху отца, мамы, брата и его супруги. Все остальные запахи его раздражали, буквально сдавливали лёгкие из-за изобилия. Только вот где-то там, во всей этой гуще, он чувствовал запах, который его не раздражал. К сожалению, что это был за запах, Гарри так и не понял.       Пройдя вдоль всего класса, не обращая внимания на заинтересованные взгляды, Гарри стал в центре класса и окинул взглядом своих однокурсником. В их взглядах он видел себя куском мяса. Они все хищники, которые хотят получить самый лакомый кусочек в мире. Поттер их не осуждал. В конце концов, он был готов к этому.       Жаль, что Флимонт запретил использовать пыточные, при первой попытке поползновений. Очень жаль. — Меня зовут Гарри Поттер, и я ученик седьмого курса факультета Слизерин. Шесть лет я был на домашнем обучении. Год назад сдал СОВ на высший балл в "Тибетской Организации Всемирного Образования". Являюсь подмастерьем тибетского практика артефактора. Я не обещаю, что мы сможем стать друзьями, но в случае хорошего и уважительного отношения ко мне, я буду рад вам помочь, — Гарри уже делает ставки, что быстрее произойдет: к нему прибегут подкатывать или помощи просить? Или прибегут просить помощи, чтобы подкатить?       Гарри считает, что природа с омегами плохо обошлась. Что за дискриминация? Почему только альфы могут сразу понять, истинный или нет? Множество влюбчивых и глупых омег так погубили свою жизнь. Поэтому о своем втором запахе он никому не рассказывал, даже самому близкому человеку, вроде Флимонта.       Ему не нужны лишние проблемы. Вот когда альфа придет и скажет, чем он пахнет помимо сгущенки. И ещё правильно скажет, вот тогда у него и появится альфа. Тем более его второй запах ой как непросто угадать. Но он может предположить, что находчивые слизеринцы, воспользовавшись распространенной и всем известной статистикой, которая гласит, что второй запах у омеги в восьмидесяти процентах сочетается с его первым.       Вот поэтому пару альф уже сегодня прибегут рассказывать, что его второй запах — блинчики, мед или что-то в этом роде. Но все это очень далеко, мимо.       А ещё бытует мнение, что чем сильнее омега, тем слабее второй запах. Интересно, альфы учтут этот факт? Или мимо ушей пропустят? — Вроде бы все, — Гарри поправил аккуратные, слегка волнистые пряди и уже было собирался выбрать себе место, как тут опомнился, добавив: — И да, как я уже сказал, моя сущность очень не любит, когда ко мне кто-то прикасается. Если не хотите ходить с ожогами, которые не сводятся ни магией, ни мазью, а заживают очень долго и медленно, держите свои руки при себе. — Чудесный рассказ, мистер Поттер. Надеюсь ваши знания поразят нас. А ещё сам хочу впредь предупредить своих учеников, что мы находимся не в первобытные времена и руки действительно распускать не стоит. Для этого у разумных людей есть языки, — Реддл, который на минутку выпал оттого, какая у него "омега" возможно, немного неправильно выразился, потому что в классе тут послышались смешки. — Профессор Реддл, мы тоже считаем, что вылизывать свою омегу не только непостыдно, но ещё и очень приятно! — альфа с Равенкло с похабной улыбкой наблюдал за Гарри, который на дурацкое поведение лишь глаза закатил и легко опустился на стул возле какого-то альфы слизеринца. Это поразило многих. Омеги предпочитали сидеть с омегами, особенно на слизерине, а Гарри так беспардонно уселся возле какого-то парня, что довольно вкусно пах вишнями. — Мистер Бут, вы совершенно точно попадаете под описание своего факультета: острый ум и индивидуальность. Стопроцентно это про вас, — Реддл усмехается, стараясь не показывать, что его взгляд прикован к омеге, которая должна принадлежать ему. Которая сейчас сидела возле Нотта и одним взмахом руки призвала книги, пергамент и чернильницу с пером из своего портфеля. Гарри должен быть его. И не только потому, что он так хочет, а потому, что альфа в нем это рычит. Только вот… когда Гарри стоял совсем близко, все равно Реддл ощущал только запах сгущенки. Хотя он уверен, что Гарри его истинный. Так почему нет второго запаха? Может… нужно быть ещё ближе? — К сожалению, в Хогвартсе нет уроков сексуального образования, а жаль. — Только не говорите, что вы считаете, что вылизывать свою омегу постыдно? Вы же молодой, у вас не должно быть таких стереотипов! — Терри слишком яро решил разобраться в этой теме. — Фу, Бут, это мерзко, — Малфой не сдержался и завопил на весь класс.       Все ученики обратили на него внимание, кроме Поттера, который безразлично смотрел в никуда. Гринграсс, понимая, какой придурок достался её сестре, вздохнула и поправила белые пряди. — Мерлин, бесят! Как же бесят чистокровные снобы со своими предрассудками, — Бут зло сверкая глазами на Малфоя, сжал челюсти от злости.       Том не прекращал этот спор, наблюдая за Гарри и его реакцией. Было интересно, как Поттер относится к такому. И если в классе подняли эту тему, то грех было не воспользоваться и не узнать что-то об омеге и его предпочтениях или тех же предрассудках. Которые, если и есть, Том быстро устранит. В отличие от других омег, многие из которых уже были связаны с кем-то, сидели и краснели, словно впервые слышат о чем-то интимном.       Гарри оставался бесстрастным. — Не все чистокровные такие, — Забини, который сидел за Тео и Гарри, довольно улыбнулся и закинул руку на плечи своей девушки Панси, та тихо похихикала. — Фу, Забини, я с тобой теперь не общаюсь, — Малфой завизжал, как прокаженный, а Гарри, наблюдая за партой сбоку, на которой сидел этот сам Малфой, лишь бровью повел и тихо прошептал: — Истеричка, — реплика хоть и была очень тихой, но была услышана соседом по парте, который не менее внимательно наблюдал за омегой. — Это все для публики. За многих из них уже все решили. Бут так спокойно об этом говорит, потому что помолвлен со своей истинной. На Блейза упало проклятье черной вдовы со стороны матери, поэтому он никогда не женится и может забавляться с Панси, которая не выйдет замуж, потому что после смерти отца возьмёт на свои плечи статус Главы Рода. Но они при этом истинные. А Малфой женится на выгодной партии. Согласись, что никакой в мире альфа не будет настолько предан омеге, если она не его истинная. У Малфоя есть истинная, о которой он знает, но им не быть вместе. Она слишком слаба и едва ли выживет до того, как родит Роду наследника, причем не чистокровного наследника. Он не плохой, просто жизнь слишком жестока с ним, — Тео старался говорить достаточно тихо, чтобы его не услышал никто, кроме Гарри.       Он даже придвинулся ближе, хотя это было не только в целях безопасности озвученной информации, а ещё и в целях, чтобы ощутить второй запах, которого почему-то совершенно не было слышно. Может, он недостаточно близко? — Тео, хватит Гарри отвлекать! Мы тоже его внимания хотим! Нам нужно мнение самой омеги-омеги в нашем классе по поводу вылизывания! Требуем комментарий! — Бут был слишком целеустремленным, по мнению Гарри.       "Может, язык ему вырезать?" — думал Гарри, пока на него было обращено тридцать пар глаз.