Там где я тебя нашёл

      Мы вернулись домой в два часа ночи после долгих разговоров на бесполезные темы. Хотя наше общение еще не идеально, оно стало достаточно нормальным. И я начинаю чуточку переживать из-за тех, кто скоро сюда должен приехать. Это напрягает тем, что из-за них возможны проблемы в нашем с Антоном общении. Он может просто уйти к ним, если вдруг потеряет интерес ко мне. Я не хочу этого. Но я думаю, что он не из тех, кто может просто взять и уйти. Если так случиться, будет, конечно, обидно. Но это его выбор, за который отвечает он.       Ещё я пока что не очень понимаю, как мне с ним договариваться о встречах. В интернете было бы проще. Просто написать сообщение и всё. Но здесь все гораздо сложнее. Нельзя позвонить или написать. Есть вариант искать его по всей деревне, но мне кажется, это не самый удобный вариант. — Арсений, подойди-ка, пожалуйста, ко мне. — раздался голос бабушки из кухни. И его тон меня не шибко радует. Мне пришлось пойти к ней, потому что выбора у меня все равно нет. — Что-то случилось? — надеюсь, она не будет делать выговор по поводу того, что я пришёл слегка поздновато. — Где ты был ночью? Почему одежда была мокрая? И почему ты пришёл так поздно? — спросила она, держа полотенце в руках.       А что говорить-то? Если я сейчас придумаю историю на ходу, она будет звучать неправдоподобно. Я не умею врать. И если я придумаю что-то неправдоподобное, меня никто больше ночью не отпустит гулять. Придётся говорить правду. Только надо как-то так сказать, чтоб Антон никаким образом не оказался инициатором всего, что на самом деле и произошло. — Ночью гулял с Антоном. Он мне показал два красивых места. — а как она узнала про одежду? Она же вроде должна была высохнуть за ночь. — Ты про какую одежду? — Которая висела на сушилке. И вешал ты её достаточно громко.       Она про то, когда я пришёл домой, переоделся и пошёл вешать одежду? Вешалка, ну как вешалка, леска между деревьями находится на улице, и поэтому я делал всё быстро и, наверное, громко из-за этого. Ну, извините, что мне не комфортно делать что-то в ночь одному, когда ещё и различные звуки повсюду. — А, ты про эту… Ну, просто намочил. — Хорошо. Ты молодец, что хотя бы додумался повесить. — к счастью, она поверила. — А пришёл-то почему в таком позднем часу? — Просто мы заболтались и не заметили, как время пролетело. — Ой, ладно. Антон-то хоть интересен тебе? — Ага, он прикольный.       Как-то меня слишком легко отпустили. Мне кажется, что тут есть подвох. Ну и в принципе, мне-то и лучше. Интересно, как там у него дела? Блять… Если даже у меня спрашивали, то что тогда у Антона? Хочу рассчитывать на то, что у него всё хорошо. Но очень сомневаюсь, с учётом того, что все там строгие, как он сказал. Я в любом случае должен убедиться, что с ним всё в норме. Решив не откладывать это на потом, я собирался отправиться к нему прямо сейчас. — Если что, я пойду на улицу, — сказал я, задумываясь о том, где мог бы быть Антон.       Я быстро подошёл к входной двери, где стояла моя обувь. Обулся и вышел на улицу, захлопывая за собой дверь, что получилось довольно-таки громко. Антон может быть где угодно: дома, на мосту, под мостом, на качелях… Или же подходить к моему дому? А почему он одет в водолазку и какие-то широкие штаны? Вроде как жарко же. Я пошёл навстречу к нему. По его лицу было понятно, что-то всё-таки у него случилось. Антон не стал заходить на участок и остался стоять на дорожке у дома. Я быстрым шагом подошёл к нему. — Что-то случилось? — я скрестил пальцы за спиной и надеялся, что он скажет, что все в порядке. — Пошли к качелям, чтоб никто ничего не увидел. — он аккуратно натянул рукава на ладони.       Значит, досталось. Мне неудобно из-за того, что частично я виноват в том, что с ним что-то сделали. И мне не нравится его слова по поводу того, что никто не должен увидеть. Что никому не надо видеть? Там всё настолько плохо? Пожалуйста, пусть мы сейчас придём, и он скажет, что это просто шутка. — Ты как вообще? — мне нужно задать ему хотя бы несколько вопросов, потому что идти молча сейчас — не вариант. Важно понять, как он себя чувствует. — Честно ответить?       Глупый вопрос. Навряд ли человек на вопрос хочет в ответ получить ложь. — Желательно. — Хуёво. А ты? — он не отводит глаз от дороги. — Нормально вроде. — Тебя сегодня отчитывали?       Про отчитывали… это даже нельзя назвать «отчитывали». Просто расспрашивали. — Да, но не сильно. Но некоторые событий перефразировал, чтоб не влетело. — Повезло. Меня даже слушать не стали. — В смысле?       Ладно, сейчас я и узнаю, угадал ли я, что ему досталось или же нет. И от этого уже буду думать, что делать. Мы подошли не к самим качелям, а к дереву, на котором они висят. — Блять, а теперь я сомневаюсь по поводу того, могу ли я тебе это показать. — В любом случае, решай сам. Заставлять не намерен. — Я покажу, только при условии, что ты об этом никому не скажешь. И если вдруг кто-то из моих тебя спросит, ты сделаешь вид, что ничего не видел. — Договорились.       Антон медленно начал закатывать рукава своей водолазки. На его руках были видны множество синяков, ссадин, а на запястьях — красные следы, но я не могу понять, от чего они могут быть. Теперь понятно, почему он надел такую одежду. Я осторожно протянул руку, чтобы коснуться одного из красных следов, но перед этим посмотрел на Антона, спрашивая разрешения. Он кивнул и прикусил губу. Я аккуратно дотронулся до кожи с красными следами. Он тихо вскрикнул, скорее всего, от боли. Я сразу отпустил его руку и спросил: — От чего у них такие широкие следы?       Я даже предположить не очень-то могу. Они широкие. Это может быть от чего угодно. — От ремня. Ночью досталось и утром в добавок. То же самое ещё на ногах. Спасибо им на том, что хотя бы лицо не тронули. В такие моменты хочется просто что-то сделать с собой. Но я не хочу, чтоб меня считали тупым подростком, который якобы хочет внимания. — Кто тебе такую херь про тупого подростка сказал? — Мне так школьный психолог говорил. — А почему ты к нему обратился? — мне кажется, что в моей школе вообще психологов нет. — Не я, а моя училка русского.       Это вообще странно, как по мне. — Если не секрет, то из-за чего? — Я рисовал на полях тетради людей. В один день, когда она проверяла работы, подозвала меня к себе. Указала на мой рисунок и спросила: «Что это?» Вкратце: ей не понравилось, что у людей, которых я рисовал, нет нарисованных глаз, рта и носа. Я объяснил ей, что у меня не очень получается их рисовать. Но она решила, что у меня что-то не так, и я не вижу лиц людей. После этого она вызвала психолога. Но в то же время мне повезло, потому что меня могут забрать на любом уроке, и я могу не учиться, а хуи пинать.       Какая-то тупая логика у учителей. Странно приписывать прозопагнозию, если человек просто не может нарисовать что-то. — Мне интересно, какой ещё фигни тебе там наговорили. — Разной. Мне кажется, у этого «психолога», — он взял это слово в кавычк,. — должного образования вообще нет. Она наговорила того, что дети — это ужас, особенно в моём возрасте. Что мы все придумываем себе всякие проблемы, а потом с крыши прыгаем. Один раз тема зашла в ЛГБТ, так она сказала, что таких людей надо лечить. Она просто ебанутая. Поэтому большинство школьных дней я прогуливал, чтоб не ходить к ней.       Антон подошёл к качелям, сел на них и оттолкнулся, отчего он теперь начал медленно раскачиваться. Я стою рядом, прислонившись к дерево, скрестив руки на груди. — Ещё хочу пожаловаться на то, что пока я шёл, у меня двое людей поинтересовались не жарко ли мне. Я говорил, что нет, но на самом деле мне пиздец жарко. Но надеть что-то другое, что подходит по погоде, я не могу, потому что пойдут к этим хуилам. Если такое случится, то они, скорее всего, меня просто убьют. Я не знаю, что мне делать. Есть вариант, но и то меня, скорее всего, пошлют. Я могу дойти до остановки и оттуда позвонить родителям, чтоб они меня забрали… — он ненадолго замок, но через время заново продолжил. — А, нет. Ты же тут. Я тебя не оставлю. Тогда у меня вообще вариантов нет.       Я улыбнулся из-за слов, что он меня здесь не оставит. Странно, что в такой ситуации он ещё и про меня думает, но это приятно. Честно, я бы, наверное, не смог пережить то, что пережил он. Тут Антон встал с качелей, подошёл ближе и положил голову мне на плечо. — Что мне делать?       У меня в голове пока что только один единственный план. — В любом случае, тебе надо позвонить кому-то из родителей и рассказать про всё. А так уже шанс пятьдесят на пятьдесят. Или же всё это продолжится, или же наоборот. Стоит попробовать. В независимости от результата.       На минут пять повисла тишина. Было слышно только птиц и лёгкий шум от ветра. — Только звонить ты пойдёшь со мной. Я один боюсь.       Я улыбнулся и ответил: — Конечно. — Хотя чего ждать? Пойдём сейчас. — он поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Согласен? — Да.       Антон взял за руку и переплёл наши пальцы. Я удивился этому его действию. — Ты против?       Я не знаю, согласен я или нет. Но я всё равно скажу, что не против, иначе будет неловко. — Нет. Не против. Пойдём. — ответил я.       Мы начали уходить оттуда. И внезапно я почувствовал, что мое сердце начало биться быстрее после того, как он взял меня за руку. Это вызвало такое же ощущение, как с парнем из школы. Мне это не нравится. — Арсений, может, это слегка неудобный вопрос, но всё же. Сколько у тебя было девушек? — Одна, а потом… — а, нет, про парня я ему рассказывать точно не буду. — Что «потом»? — Не важно. — и нафиг я это начал говорить? Я мог бы остановиться после одного слова. Сказал бы, что одна, и всё, но нет. — Эй, ну расскажи.       Я ж теперь не отвяжусь от него, даже если очень захочу. — Тебе это так интересно? — Ну, да.       Надо сейчас как-то отмазаться, а потом говорить о чём-то другом, чтоб он забыл про это дурацкое «потом». — После того, как позвонишь, может быть, расскажу. — Обещаешь?       Я не хочу рассказывать. Там все очень глупо. — Нет. Да.       А если Антон сейчас позвонит и его решат забрать отсюда? Это, конечно, хорошо, но я же тут не продержусь без него. Тем более целое лето. Но и отговаривать его от правильного выбора я не хочу. Ну, потому что как это. Я предложил идею, а сейчас скажу, что не надо кому-либо звонить. Если так сделаю, то буду полным эгоистом. Даже если и заберут, то это лучший вариант для него. — О чём задумался? — Да о фигне всякой. — Кстати, а если мы сейчас проходим мимо твоего дома и оттуда, из окна на нас смотрит бабушка, а мы идём за руку. Тебе потом пизда не настанет когда вернёшься?       Настанет, конечно. — Как-нибудь отделаюсь.       А как я отделаюсь? Если скажу, что ей просто показалось, то уверен, что она не поверит. Не важно, что она сделает, главное, чтоб родителям не сообщила. Если от бабушки не достанется, то от родителей наоборот. Особенно от отца. Если он когда-то узнает, то на месте прикончит.

***

      Мы подошли к перекрёстку и Антон убрал свою руку. — Извини. — сказал он и вновь закрыл рукавами ладони.       Это не та ситуация, из-за которой надо извиняться. — Мне с тобой к дому идти? Или тут подождать? — Лучше зайди. Только стой у двери при входе. Тогда, даже если они захотят, они ничего не сделают, так как ты в доме. — впервые за время, что я здесь, меня ведут в чей-то дом. — Хорошо.       Мне его жалко. Он наперёд думает, что что-то может случиться. Надеюсь, его родители хоть какие-то меры предпримут. Мы подошли к дому с множеством яблонь и цветочных клумб. Дом показался мне достаточно старым. На некоторых брёвнах ещё остались участки зелёной краски, а на других её не было вообще. Сам участок ограждён низким деревянным заборчиком. Выглядит всё достаточно красиво. Пройдя на участок, я заметил, что из-за теплицы к нам идёт его бабушка. Немного неудобно видеть ее сейчас, зная, что она сделала с Антоном. — Здравствуйте, мальчики. Чём-нибудь я могу вам помочь? — она держит в руках рыжего кота и гладит его. — Здравствуйте… — Нам надо кое-что взять. Мы скоро уйдём. — сказал Антон и направился к входу в дом. Я последовал за ним.       Не знаю, зачем, но его бабушка идёт за нами. Антон открыл входную дверь и сразу направился куда-то в самый конец дома. А ко мне подошла она. — Арсюш, тебе Антон ничего не рассказывал?       Думаю, не лучший поступок будет, если я скажу правду. — Нет. А что должен был? — Да нет. Не должен. Я сегодня к бабушке твоей приду к часам пяти. Если сможешь, то скажи ей об этом, пожалуйста. — Ладно. — Всё, пошли, Арсений. — сказал Антон, показываясь из комнаты.       Я подождал, пока он подойдёт ближе, и вышел из дома. Направился к калитке, около которой и остановился. Следом обернулся, чтоб понять, где Антон и почему он не идёт. Увидел, что бабушка что-то говорит ему, смотря на меня. Я начал смотреть на них, пытаясь разобрать, о чём они говорят. Когда я смотрел уже достаточно продолжительное время, не понимая того, что так долго можно обсуждать, она похлопала Антона по плечу. Он в ответ кивнул и направился ко мне. Когда он был достаточно близко, то тихо произнёс: — Сказала, что если ты узнаешь, то мне несдобровать. — мы вышли за пределы участка. — А что она у тебя спрашивала? — Спрашивала насчёт того, рассказывал ли ты мне что-то. Я ответил, что нет. — Молодец. — он улыбнулся, и я заметил, что на его щеках появились ямочки. — А кому ты звонить собираешься? — Не знаю. Мне кажется, что в любом случае все равно ничего не сделают. — Ты не прав, — возразил я. — Они могут хоть чем-то помочь. — Чем, например?       Я пожал плечами. — Попробуй. Лучше звони тому, кто лучше может понять.       Антон пристально посмотрел на меня. — А если только хуже станет? — Как хочешь.       Как по мне, хуже того, что сейчас, ничего не будет. — Матери тогда.       Хоть он и делает правильно, но всё же. Я не хочу, чтоб его, если что, забрали. Он мне тут нужен.       Мы дошли до остановки и остановились на ней. Сама она находится в ста метрах справа, когда поворачиваешь на развилке. Остановка выглядит потрёпано, краска в некоторых местах слезает, внутри обклеена всякими объявлениями, от некоторых из них остались только оборванные концы. В ней самой есть скамейка, выглядящая так же непрезентабельно. Остановка здесь — это три стены, соединённые крышей сверху, и всё это из бетона. Я зашёл в неё саму и сел на скамейку. И теперь я наблюдал за тем, как Антон нервно ходит из стороны в сторону. Возможно, с мыслями собирается. Я не очень понимаю, из-за чего он так переживает. На его месте я бы просто рассказал и всё. Зачем так переживать? Я смотрел на всё это и думал о чём-то своём. Но когда эти похождения из стороны в сторону продолжались уже больше трёх минут, мне это надоело. — Антон. — М? — он наконец остановился и обернулся на меня. — Что-то случилось? — Нет. Просто страшно звонить.       Я понять не могу, из-за чего ему именно страшно звонить? — Чего именно ты боишься в этом звонке? — Того, что меня могут не понять. Потому что каждый раз, когда я с ними разговаривал, я говорил вовсе не о том, как это происходит в действительности. Из-за этого ещё хуже.       Это уже зависит от родителей. Если они нормальные, то как раз будут обращать внимание на ситуацию. — Иди сюда, сядь рядом и позвони. Если что, ты в любой момент можешь закончить разговор.       Он ничего не ответил, но сделал так, как я сказал. Повернулся к нему и увидел, что Антон смотрит на меня и кажется, что ему вообще не по себе от всего этого. — Я не хочу, чтобы я уезжал, — сказал он.       На секунду проскочила мысль, что мне хочется его обнять, чтоб он успокоился, но мгновенно передумал. Тут я увидел, что он достал телефон и начал что-то печатать. Через несколько секунд, пока наблюдал за тем, что он делает, Антон приложил телефон к уху, и теперь он смотрит куда-то вниз и кусать губы. — Привет, мам. Занята?       Дальше Антон встал со скамейки и отошёл от меня на метров пять. Может, не хочет, чтоб я что-то подслушал? В любом случае, его дело. А теперь мне надо что-то придумать. Опять же, сказать какую-то хуйню у меня не получится. Мне плевать, рассказать-то я легко могу, но то, как он отреагирует, я предвидеть не могу. Но всё же. Надо просто чутка перефразировать. Может, просто сделать эту историю в женском роде, то есть главный герой будет не парень, а девушка? Главное — нигде по ошибке не сказать в мужском роде.       Через минут восемь он сел рядом, но ничего не сказал. Если сейчас окажется, что ничего не изменится или сделается хуже, тогда из-за этого я буду чувствовать себя виноватым. Я смотрю на него, и он по всячески «издевается» над чехлом телефона. То снимает на каком-то из краёв и надевает обратно, то царапает, зажимает кнопки увеличения и уменьшения громкости. — Они приедут сегодня.       В смысле? Зачем так скоро? Хоть он и говорит, что никуда не уедет, но, мне кажется, наоборот. Его родители могут, даже не спрашивая, забрать его обратно. — Ты уверен, что не хочешь обратно к себе? — Я здесь хочу быть пока что. Но на это сейчас пофиг. — он положил телефон рядом с собой и повернулся ко мне, улыбаясь. — Ты обещал рассказать. Я условие выполнил. — Тебе подробный рассказ надо? — Как хочешь.       Главное — случайно не сказать в мужском роде. — Ну, если коротко, то она была достаточно высокой, с русыми волосами и зелёными глазами. — почему это так сложно говорить. — Училась в моей школе, но на год или два старше. Я почти каждую перемену ходил на её этаж, чтоб просто увидеть. Но в этом году выпустилась. Она пипец какая красивая. На секунду иногда казалось, что нравится мне. Но в итоге решил, что она просто прикольная и я хотел просто общение, а не чего-то большего… В принципе-то и всё. — мне кажется, что у меня очень плохо получилось. Дальше я тихо произнёс, по крайней мере, я был уверен, что никто не услышит. — И ты пиздец на него похож. — На него?       Антон смотрит на меня, слегка прищурив глаза и с ухмылкой. И нахуй я решил это добавить? Придурок. — Так, Арсений, это он или она? — Это так суть важно? Я рассказал, как ты и просил.       Пусть сам думает. Это уже на его усмотрение будет. Если он хочет, чтоб это было про девушку, то пусть будет так. Не, ну так тупо спалиться — это надо уметь. — Ну, смотри. Если думать логически, что у меня обычно плохо получается, то речь идёт про парня. Потому что, если бы речь шла про девушку, то ты бы не добавил эту фразу в конце. Правильно?       Я всё равно уже никак отмазаться не смогу. Тем более отреагировал он вроде нормально. Поэтому всё в порядке. — Могу поздравить тебя с тем, что логика у тебя работает отлично. — Получается, я угадал?       Я смотрю на него, и он будто бы сияет. Он так рад, что угадал? Такой реакции я не ожидал. Не то чтобы это плохо, просто неожиданно для меня. — Получается, что да.

***

       Примерно через три часа, когда мы просто проходили мимо остановки, у Антона зазвонил телефон. Мы подумали, что это какой-то спам, но когда он достал телефон, где высвечивалась надпись «Мать», Антон сразу взял трубку. И он опять отошёл от меня, чтоб я не услышал. А вернувшись, сообщил, что это звонили родители и они должны будут приехать через десять минут, по его словам. Это насторожило нас обоих. Особенно эта новость не понравилась Антону.