Искусство воспламенения

Сакура обхватила Гаару за торс, когда он обнял её на прощание. — Удачи на обратном пути, Сакура-сан, — его рука расположилась по центру её спины, и он тепло улыбнулся. — Надеюсь, ты скоро снова наведаешься к нам, и на этот раз — со светским визитом. — Если повезёт, будем надеяться, что так и будет, — она обхватила Каге с каштановыми волосами за предплечья и выскользнула из его объятий. — Мы будем рады видеть тебя в Конохе. Может, башня Хокаге и не так хороша, как дворец, но, по крайней мере, погода в это время года особенно хорошая. — Она подумала, не упомянуть ли о том, что их башня не ремонтируется и в ней много свободного места, но не хотела показаться грубой. Гаара усмехнулся. — Спасибо, Сакура, возможно, мне придётся принять твоё предложение. — Он наклонился к её уху. — Никому не говори, но иногда даже я не выношу эту жару в пустыне. Теперь настала очередь Сакуры хихикать. — Я сохраню ваш секрет, Гаара-сама. — Они расстались, когда Наруто практически оттолкнул её с дороги, чтобы самому попрощаться с Казекаге. Сакура уже попрощалась с Темари и Канкуро и снова помахала хмурому шиноби, стоявшему у ворот. — Я же говорил, что у него будет разбито сердце, — прошептал ей на ухо Какаши. Его руки были скрещены на груди в привычной для серебристоволосого шиноби позе. — Ой, перестань, — она шлёпнула его по груди тыльной стороной ладони, и Какаши демонстративно помассировал притворную боль, которую она причинила. После полноценного ночного сна к ней вернулись силы, и она смогла вылечить себя до конца. У неё был соблазн оставить синяки на лице как напоминание о том, что даже она иногда бывает уязвима, но она не могла вынести того, как Какаши разглядывал её раны. Выражение его лица было убийственным; она знала, что оно направлено не на неё, а на того, кто изуродовал её лицо. Она решила, что хорошо, что его и других охранников, работавших на Сумирэ, отправили в Страну Облака. Она не могла сказать того же о Сумирэ. Ниндзя с фиолетовыми волосами вывели из тюремной камеры, сковав чакровыми ограничителями. Ей выдали пару простых хлопковых вещей и походные сандалии, что свидетельствовало о её принадлежности к гражданскому населению. Круглое лицо было чистым и непроницаемым, но Сакуре показалось, что она видит трещину в тщательно выстроенном покрове. В радужных оболочках глаз горел огонь, и она по-прежнему была полна ярости и боли. Сакура хотела поговорить с ней, но не хотела делать это в окружении команды АНБУ Саске. В конце концов, именно они должны были держать Сумирэ в узде. Сакура насчитала около десяти людей в масках, когда они отправились в пустыню во главе с Наруто и Хинатой. Какаши шёл позади них, а Сакура на мгновение задержалась, чтобы поравняться с Саем. — Эй, — поприветствовала она темноволосого ниндзя, беря его под локоть. — Ты был ужасно тихим. — Я всегда тихий, — ответил Сай, слегка пожав плечами. — Больше, чем обычно, — настаивала Сакура, — настолько, что меня это беспокоит. — Ах, но ты всегда беспокоишься, Сакура-чан. — Сай усмехнулся, легонько ткнув её локтем под рёбра. Слава богам, сегодня на небе были облака, и они защищали их от палящих солнечных лучей. — Полагаю, с этим не поспоришь, — сказала Сакура, приподняв бледно-розовые брови. — Но с тобой всё в порядке, верно? — Она взглянула на своего друга, изучая его профиль. — Да, Сакура, я в порядке, — уголки губ Сая изогнулись. — Я очень переживал за тебя, когда узнал о том, что ты сделала, чтобы спасти нас с Темари. Иногда я забываю, как сильно ты заботишься обо мне... Знаю, это звучит нелепо, но мне всё ещё трудно запомнить, что моя жизнь значит нечто большее... — Сай сделал паузу, глядя на окружающую их бескрайнюю пустыню, и изо всех сил пытался подобрать слова, чтобы выразить свои эмоции. — Мне всё ещё трудно поверить, что моя жизнь стоит того, чтобы её защищать. Сакура почувствовала глубокую пустоту в груди и крепко сжала руку Сая. Боги, она ненавидела Корень и всё, что он олицетворял. То, как кто-то может манипулировать человеком, заставляя его верить, что его жизнь ничего не значит, что он лишь инструмент, используемый для «высшего блага», было просто отвратительно. — Ты очень ценен, Сай. Мне не нужно заходить в какой-то тёмный туннель с шансами на возвращение пятьдесят на пятьдесят, чтобы ты понял, что я сделаю всё, чтобы спасти тебя. Сай на мгновение замолчал, устремив тёмный взгляд куда-то вдаль. Когда он наконец заговорил, то повернул голову так, чтобы посмотреть на Сакуру. — Сумирэ тоже будет трудно в это поверить. Сакура поджала губы и склонила голову к плечу Сая. — Нам просто нужно показать ей, что есть другой путь. — Лучший путь, — согласился Сай, слегка касаясь подбородка Сакуры. — Я благодарен тебе, Сакура. — И я благодарна тебе. — Сакура отпустила его руку только для того, чтобы крепче обхватить Сая за талию. — О, и, кстати, ты проиграл пари. Сай наклонил голову, хмуро глядя на розоволосую куноичи. — По-моему, это ты проиграла, Сакура. Я дал тебе три дня, чтобы выполнить нашу сделку. На следующий день тебя отправили на миссию, так что если ты не встретила кого-то во время миссии, то я считаю, что это я победил. Сакура хихикнула. — Да ладно, Сай... все остальные довольно быстро сообразили, что к чему. — Что сообразили? — юноша выглядел по-настоящему озадаченным. — Ну... я встречаюсь кое с кем. Он высокий, красивый и стоический — почти до неприличия, но он хороший человек, и мне действительно повезло, что он решил обратить на меня внимание. — В нескольких шагах от них Сакура могла поклясться, что услышала тихий смешок Какаши. — Я должен угадать, кто это? Я не очень люблю игры в угадайку... — Ладно, ладно, я дам тебе последнюю подсказку… У него серебристые волосы. Сай чуть не споткнулся о ноги и, наверное, навернулся бы, если бы Сакура не поддержала его. Выражение его лица можно было описать только как полное недоумение. — Какаши-семпай? — Сай приподнял брови. — Но... он же... — Идеально мне подходит, — прервала его мысли Сакура. — В любом случае, я выиграла пари, так что, когда мы вернёмся в Коноху, ты должен поговорить с Ино и рассказать ей о своих чувствах. — Я думал, что этим займёшься ты? — Да, насчёт этого… Думаю, тебе будет полезно поговорить с ней. Воспринимай это как необходимый жизненный опыт. Сай нахмурил брови. — Но что, если я ей не понравлюсь? — Тогда она идиотка и упускает то, что, возможно, было бы для неё самым лучшим, — искренне сказала Сакура. — А что, если я скажу какую-нибудь глупость? Сакура не смогла удержаться и фыркнула. Сай был известен тем, что садился в лужу каждый раз, когда открывал рот, но у парня было чистое сердце. — Я могу подсказать тебе, что говорить, если ты нервничаешь, но если ты будешь говорить от сердца, то ничего не испортишь. Сай, казалось, размышлял над этим. — Необходимый жизненный опыт, — наконец повторил он. — Ага, — согласилась Сакура. — Хорошо, — он единожды кивнул. Сай перевёл взгляд на седовласого ниндзя, идущего перед ними. — Итак, — сказал Сай, — Хатаке Какаши, да? Сакура улыбнулась, чувствуя, как тепло озаряет её лицо. — Хатаке Какаши. ~/~ Группа ниндзя из Конохи шла до тех пор, пока маслянисто-жёлтая дуга полумесяца не поднялась высоко в ночном небе и не скрылась за слоем густых облаков, затрудняющих обзор местности. Они добрались до границы Танигакуре в Стране Рек. Сакура никогда ещё не была так взволнована, увидев зелёную траву и оставив позади сухие, красновато-коричневые цвета пустыни. Сакура сняла с плеч рюкзак и скинула его у лодыжек, глубоко вдохнув прохладный ночной воздух. Она чувствовала насыщенные ароматы земли, и хотя поначалу они бодрили, но в то же время напоминали о недавнем неприятном пребывании под землей. Сакура разминала затёкшие мышцы шеи, наблюдая как солдаты АНБУ, охраняющие Сумирэ, обустраивают импровизированный лагерь. В считанные минуты были установлены небольшие палатки из зелёной парусины, идеально сливающиеся с лесом. Сакура не слышала, как подошёл Какаши. Вместо этого она почувствовала, как его руки легли ей на плечи, а сильные пальцы стали разминать узлы по обе стороны позвоночника. Сакура расслабилась, наслаждаясь его прикосновениями и тем, как его ловкие пальцы прорабатывают больные места. — Как ты? — спросил Какаши. — Я в порядке, — ответила Сакура. Какаши прижал её к себе и обхватил руками за талию. — Ты не сводишь глаз с Сумирэ с тех пор, как мы покинули Суну, — заметил Какаши. — Ты волнуешься. Сакура закатила глаза, снова почувствовав неприязнь к тому, что она такая очевидная. — Я просто хочу поговорить с ней, — выдохнула Сакура. — Ей больно. — Не позволяй её возрасту обмануть тебя, думая, что она мягкотелая, Сакура. Может, она и молода, но она родилась в жестокой практике, и она искусна в этом деле. — Я знаю это, Какаши... — Сакура повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть в лицо – или, по крайней мере, на то, что было видно. Из-за маски и тусклого освещения черты его лица было почти невозможно разобрать. Луна, казалось, всё ещё играла в прятки с облаками. — Она пыталась убить Наруто, чтобы добраться до Сая — я этого не забыла. Я просто думаю, что она заслуживает шанса измениться. Какаши погладил большим пальцем её скулу, и Сакура почувствовала крошечные искры от его прикосновения. — Некоторые люди, — сказал Какаши, — не способны измениться. — А иногда, — настаивала она, думая о Сае и даже Саске, — они способны. — Сакура накрыла ладонью тыльную сторону его руки, нежно прижимая её к своему лицу. Она наблюдала, как расширяется его грудь, когда он делает вдох, но с его губ не слетело ни одного остроумного возражения. Сакура повернула лицо, запечатлевая поцелуй на середине его ладони. — Пойду проведаю Хинату, может, ей нужна помощь. Увидимся позже? — Конечно, — ответил он. Тучи над головой поредели — не настолько, чтобы луна полностью осветила окрестности, но достаточно, чтобы Сакура могла разобрать, кто есть кто в темноте. За исключением, конечно, солдат АНБУ — все они по-прежнему были в масках. Сакура заметила, что двое из них караулили Сумирэ, сидящую на пне; её руки были связаны за спиной, а глаза устремлены в землю. Другая группа занялась костром, и над пламенем появились котелки для варки мисо и риса. Сакура нашла там Хинату, которая резала баклажаны, чтобы добавить их к ужину. — Нужна помощь? — спросила Сакура у темноволосой куноичи. — Конечно, — Хината улыбнулась и передала Сакуре кунай и тёмно-фиолетовый овощ. — Знаешь, — сказала Сакура, — у меня в кухонных ящиках, наверное, больше оружия, чем столовых принадлежностей. Это пугает моих родителей каждый раз, когда они приходят ко мне на ужин. — У меня тоже, — сказала Хината с лёгким смешком. — Наверное, это просто особенность ниндзя. Хотя должна сказать... мои родители к этому привыкли. — Твои родители не гражданские, — указала Сакура. — Верно, — Хината собрала аккуратные ломтики баклажана и высыпала их в стоящую перед ней кастрюлю. — Твои родители одобряют то, что ты ниндзя? Сакура кивнула, продолжая работать. — Мои родители были так рады, когда узнали, что меня приняли в Академию. Перед тем как нас познакомили с нашими наставниками, Третий привёл Какаши в каждый из наших домов, чтобы показать ему, как мы живём. Я тогда не знала об этом, но слышала рассказы, и, наверное, встреча с мамой напугала Какаши до смерти. — Сакура хихикнула при этом воспоминании. — Она может быть немного властной в своём волнении, и у неё нет чувства личного пространства. — Держу пари, Какаши это понравилось, — сказала Хината со смешком. — В детстве он всегда казался таким... недосягаемым, словно находился на другом уровне или что-то в этом роде. — Долгое время мы думали, что он просто ленивый бездельник, читающий порно. Но потом у нас случился этот чёртов тест с колокольчиками, и я начала видеть его в другом свете. — Сакура потянулась, чтобы добавить кусочки баклажана в стоящий перед ней котелок, и Хината протянула ей ещё один овощ. — Оказалось, что он чертовски умный, талантливый, самоотверженный, храбрый и... Хината хихикнула, прерывая ход мыслей Сакуры. — Ты уже сказала ему, что любишь его? Сакура нарезала овощи с большим рвением, чем требовалось, и чуть не порезала кончик большого пальца. — Не так многословно, — тихо призналась она, — но он знает. — Знать и слышать это — две разные вещи, — прокомментировала Хината, забирая у неё овощ и кунай, прежде чем она успела нанести случайные телесные повреждения. Сакура нахмурила брови и посмотрела на подругу, когда свет костра отразился на её чертах, смягчая их. — Как дела с Наруто? — Всё хорошо, — призналась она. — он наконец-то понял, что я с ним флиртую, и начал отвечать взаимностью, и всё благодаря тебе, я уверена. — Она остановилась, чтобы направить кунай на Сакуру. — Но ты не можешь сменить тему, Харуно, мы говорили о тебе и Какаши. Сакура сжала пальцы по бокам. — А что, если я не хочу быть первой, кто это скажет? — произнесла она тоненьким голоском. — Я... я думаю, что любила его дольше, чем осознавала, и просто боялась признаться в этом. Я не привыкла чувствовать себя такой уязвимой, Хината. Я как будто снова стала ребёнком. — Да ладно, Сакура. Ты самая сильная и бесстрашная из всех, кого я знаю. Кроме того, Какаши по уши влюблён в тебя. — Я не хочу его пугать... Теперь Хината фыркнула, что было совсем не похоже на леди. — Этот человек пережил больше, чем кто-либо из нас может себе представить. Думаю, он справится, Сакура. — Она толкнула Сакуру локтем в бок и протянула ей небольшую миску с мисо и рисом. — Перестань быть смешной. — Спасибо, — сказала она с ноткой сарказма, игнорируя то, как Хината улыбалась ей. Следом появился Наруто и принялся за еду, готовящуюся на огне. — Пахнет фантастически, — прокомментировал он, наливая себе мисо. — Только не забудь оставить немного для остальных, — сказал Тензо, обнимая золотоволосого ниндзя за плечи. За ним образовалась очередь, поэтому Сакура осталась, чтобы помочь разложить равные порции остальным мужчинам в лагере. Какаши подошёл последним, и Сакура позаботилась о том, чтобы оставить ему побольше баклажанов. Он заметил. Он улыбнулся ей из-под маски, и Сакура почувствовала, как внутри у неё потеплело от одного его присутствия. — Спасибо, Сакура. — Не за что, — её пальцы коснулись его, когда она протягивала ему миску. — Ранее я прочесал периметр. Сразу за теми деревьями есть небольшая поляна, — Какаши указал на восточную линию горизонта, — присоединишься ко мне? — С удовольствием, — улыбнулась Сакура, — но сначала я отнесу еду Сумирэ и посмотрю, разрешат ли мне побыть с ней минутку наедине. За видимым глазом Какаши промелькнула тень. — Сакура... — Всего десять минут. Это всё, о чём я прошу. Какаши вздохнул в ответ и наклонился, чтобы поцеловать её в лоб. — Десять минут, — согласился он. — Я буду там. — Он кивнул в сторону линии деревьев. Сакура улыбнулась ему, прежде чем зачерпнуть ложкой мисо. Расправив плечи, она направилась к лагерю АНБУ. Двое мужчин, охранявших Сумирэ, встали перед ней, не давая Сакуре подойти слишком близко. Сакура прищурила глаза. — Я принесла ей ужин, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Ей ведь разрешено есть, верно? Мужчины не ответили. Вместо этого тот, что в маске с кошачьим лицом, потянулся к миске и забрал её у Сакуры. Она смотрела, как мужчина протягивает миску Сумирэ, которая тупо смотрела на его скрытые черты. — Тебе нужно будет развязать ей руки, — сказала Сакура. — Учиха Саске велел нам постоянно держать её связанной, — резким тоном ответил мужчина в маске обезьяны. — Ну и славно, — сказала Сакура, скрестив руки на груди и выпятив бедро, — планируешь кормить девочку с ложечки? — Если понадобится, — ответила обезьянья маска. — Развяжи её, — приказал голос из темноты. Сакура подняла голову и увидела, как откидывается полог ближайшей палатки, и Саске вышел из тени. — Если она попытается что-нибудь сделать, убей её. — Но... — ...Выполняй, — повторил Саске. — Мне нужно всего десять минут, — сказала ему Сакура, когда мужчина в маске кота начал развязывать запястья Сумирэ. Саске кивнул и отправился к костру, чтобы присоединиться к Наруто и Хинате. Когда мужчины закончили снимать с Сумирэ оковы, они отошли на расстояние менее десяти метров, слившись с тенью ближайшего дерева. — Так-то лучше, — сказала Сакура, присаживаясь на гнилое бревно рядом с фиолетововолосой девушкой. — На твоём месте я бы не стала ничего предпринимать. Саске говорил серьёзно... он всегда так делает. — Я не смогла бы ничего сделать, даже если бы захотела, — резко ответила Сумирэ. — Санитары из Суны дали мне какой-то препарат, блокирующий поток чакры. Я бесполезна как ниндзя, пока ваши лекари из Конохи не дадут мне противоядие, так что можешь не беспокоиться. — Её тон был насмешливым, но Сакура подумала, что она, похоже, благодарна за то, что с её запястий сняли оковы. Быть накормленным обедом с ложечки было унизительно, особенно для ниндзя или любого, кто гордился своей независимостью. — Это мера предосторожности, я уверена, ты понимаешь, — сказала Сакура. Да, она повторила слова Сумирэ, сказанные ей в ту ночь, когда Сакуру забрали в туннели, но в её тоне не было ни капли яда. Сумирэ была умной девушкой, она уловила смысл сказанного и даже слегка хихикнула, отправляя в рот первую ложку. — У тебя всё хорошо? — спросила Сакура после минутного молчания. — Почему тебя это волнует? Сакура заправила прядь розовых волос за ухо и скрестила ноги в лодыжках. — Наверное, это просто моя натура. Сумирэ провела ложкой по дну своей миски, прежде чем встретиться взглядом с Сакурой. — Я чуть не убила одного из твоих лучших друзей. Я держала тебя в заложниках и накачала наркотиками почти до смерти, потому что мне нужен был Сай. Такова была миссия: сделать всё возможное, чтобы вернуть его домой. Ты должна меня ненавидеть. — Да, но ты ужасно заблуждалась, — сказала Сакура. — Ты своими глазами видела, что Сай находится там, где хочет быть. Мы не заставляем его оставаться и не удерживаем против его воли. Коноха — его дом. Команда Семь — его семья. — Сакура сделала паузу и посмотрела на свои руки. — Ему потребовалось время, но он понял, что в жизни есть гораздо больше, чем Корень и месть. У тебя тоже может быть такая жизнь, Сумирэ. Ниндзя с фиолетовыми волосами сжала губы в тонкую линию, поймав взгляд Сакуры. — Но сейчас я в плену. — Мы даём тебе второй шанс... разве ты не видишь? — Сакура протянула руку и положила ладонь на колено девушки. — Не думаю, что ты действительно веришь в Корень... Ты сама сказала, что приняла задание, потому что это была последняя просьба твоего отца. Но ты не лишена эмоций, Сумирэ... То, что ты пыталась сделать, ты сделала из мести... Сумирэ беззлобно хмыкнула. — Думаешь, ты меня раскусила, да? Может, ты и права в одном, Харуно Сакура. Может, я и не верю в учения Корня, но я знаю, как их использовать. Я использовала их, чтобы получить то, что хотела, и у меня неплохо получалось. Я до сих пор ненавижу Коноху за то, что они сделали с моим отцом... Это твоя Хокаге виновата в том, что моя мать мертва. Если бы она не изгнала моего отца, тогда... — Сумирэ оборвала фразу и уронила пустую миску из-под мисо на землю, сжав пальцы в кулаки. Какое-то время Сакура ничего не отвечала. Она внимательно наблюдала за девушкой, оценивая выражение её лица и изучая, как напряглось всё её тело, словно жёсткая доска. — Ты злишься, — тихо сказала Сакура, — и у тебя есть на это полное право. Это признание удивило Сумирэ, и девушка подняла голову, встретившись взглядом с Сакурой. — Что ты знаешь о гневе? — огрызнулась она. Сакура лишь улыбнулась. — Видела бы ты меня в твоём возрасте, — ответила Сакура. — У меня до сих пор вспыльчивый характер, я практически прославилась этим в Конохе. Но всё же... гнев никогда не даст тебе того, что нужно. Это одна из самых сильных эмоций, которые мы способны выразить, но и одна из самых контрпродуктивных. — Боль и гнев — это всё, что я знаю, Сакура... — призналась девушка. — Нет, это не так, — сказала Сакура, медленно качая головой. — Ты нашла всех этих людей, которым некуда было идти и у которых не было цели, и ты приняла их и наполнила их жизнь смыслом. В глубине души, Сумирэ, ты не чудовище. Ты просто маленькая девочка с разбитым сердцем, которая потеряла ориентир. — С этими словами Сакура потянулась вперёд, чтобы поднять с земли миску, и встала. Солдаты АНБУ уже начали идти в их сторону, и Сакура понимала, что её время на исходе. — Хокаге не изгоняла твоего отца, Сумирэ. В глубине души, я думаю, ты это знаешь... Думаю, именно поэтому ты так злишься. Сакура заметила, как расширились глаза девушки, и увидела, как дрогнули её губы, когда Сакура начала уходить. АНБУ уже подошли к девушке и стали связывать ей запястья. Сакура надеялась, что ей есть о чём подумать, и, может быть, это поможет изменить ситуацию. ~/~ Сакура была истощена как физически, так и эмоционально, пока добиралась до лагеря. Она поставила пустую миску на импровизированную кухню перед костром, нашла там своих спутников и пожелала им спокойной ночи. Никто не спросил, куда она направляется, и Сакура была благодарна за отсрочку. Она взглянула на полумесяц, проглядывающий сквозь редеющие облака, и скрылась за листвой деревьев. Сакуре не пришлось далеко идти, чтобы найти луг, о котором говорил Какаши: он расстилался перед ней почти идеальным кругом, окруженный высокими деревьями и высокими травами, которые касались её голеней. Она заметила треугольную форму палатки, спрятанной среди деревьев на противоположной стороне, и улыбнулась, прислушиваясь к звукам глубокого леса. Какаши обычно предпочитал спать под открытым небом, но Казекаге выделил для них дополнительные палатки, и Сакура с радостью воспользовалась этим предложением. — Какаши, — позвала Сакура, подходя к палатке, — ты там? — Она не хотела ещё одной случайной встречи с кем-то в компрометирующей ситуации, поэтому сосредоточила свою чакру и почувствовала знакомую подпись Какаши, покалывающую в её венах. — Йо, — поприветствовал он с улыбкой в глазах, когда она откинула полог палатки. Сакура с удивлением обнаружила, что может видеть. На вершине палатки Какаши висел небольшой огненный фонарь, отбрасывая блики света и тени на зелёные брезентовые стены. — Откуда он взялся? — Сакура указала на фонарь. Какаши беспечно пожал плечами. — Я держу его при себе на случай, если окажусь в ситуации, когда свет слишком тусклый, чтобы читать. — Естественно. — Сакура покачала головой в ответ на его улыбку. Она посмотрела вниз и увидела, что он внёс её рюкзак внутрь, а рядом были разложены два спальника. Сам Какаши примостился на том, что справа от неё; он сидел так, что одна его нога была подтянута к груди, а рука небрежно лежала на колене, удерживая потрёпанный экземпляр «Ича Ича». Какаши снял ботинки и тяжёлый бронежилет, одетый теперь в чёрные форменные брюки и джонинскую кофту. Он снял хитай-ате, позволив волосам беспорядочно рассыпаться по лбу, что Сакура сочла невероятно сексуальным. Её руки так и подрагивали от нетерпения провести пальцами по шелковистым прядям. — Ты поговорила с Сумирэ? — спросил Какаши, закрывая книгу и запихивая её обратно в рюкзак. — Да, — сказала Сакура, опускаясь на землю рядом с ним. Ей было что сказать по этому поводу, но она не могла подобрать слов, наблюдая за тем, как тёплый янтарный отблеск огня играет на лице Какаши. К тому же он принёс её вещи и поставил их рядом со своими, как будто... как будто ей там самое место. — Почему ты так смотришь на меня? — спросил Какаши, наклонив к ней подбородок. Сакура улыбнулась. — Ужасно самонадеянно с твоей стороны предположить, что мы будем жить в одной палатке, — поддразнила Сакура, опускаясь на колени и прижимаясь губами к его сонной артерии. Почувствовав, как участился его пульс, она улыбнулась ещё шире. — Я же говорил тебе, Сакура, — сказал Какаши низким и сексуальным тоном, — ты моя. — Мм, — тихо пробормотала она у его горла, продолжая покрывать его медленными поцелуями по всей длине, пока её губы не проложили дорожку по его ключице. Она слегка укусила его, и низкий стон застрял в горле Какаши, когда его руки легли на плечи Сакуры, твёрдо, но нежно удерживая её на расстоянии. Она посмотрела на него снизу вверх, нахмурив брови. — Что случилось, Какаши? — Я не хочу причинить тебе боль, — сказал он, с трудом подбирая слова, — прошло много времени, и... Удивившись, Сакура приподняла брови. — Ты пытаешься спросить, девственница ли я, Какаши? Какаши не ответил. Он встретился с зеленью её взгляда, и Сакура заметила едва заметные розовые отблески на его скулах над маской. Что напомнило ей… Она потянулась вверх и медленно сняла маску, а затем положила руки на его шею, играя с короткими прядями волос на затылке. — Саске был моим первым и единственным, — тихо призналась она. — Ты не причинишь мне вреда, Какаши. — Она наблюдала, как подпрыгивает его адамово яблоко, когда он сглотнул, и как брови тяжело надвигаются на глаза. — Мне жаль, если это тебя разочаровало, — добавила она, пытаясь оценить выражение его лица. Конечно, он должен был знать... — Нет, — наконец сказал Какаши, — нет, дело не в этом. — Тогда в чём? Какаши отпустил плечи Сакуры, откинув волосы с её лица. — Я же говорил тебе, что хочу сделать всё правильно. Для меня это не какая-то случайная интрижка, Сакура. Я хочу, чтобы ты знала... — Какаши смотрел на неё так, словно отчаянно хотел, чтобы она услышала слова, которые он не мог заставить себя произнести. Может быть, не только Сакура боялась, что произнесение этих трёх слов приведёт к обратному результату и разрушит то, что было между ними... Но как это возможно? Она знала этого человека, знала всё его причуды, обаяние и недостатки, которые делали его таким, какой он есть, и она любила его, несмотря на всё это вместе взятое. Этого не изменить. Это могло только вырасти и эволюционировать в нечто более глубокое, а Сакура в глубине души знала, что это именно то, чего она хочет. Прижав ладонь к его лицу, Сакура устояла перед вихрем бабочек, порхающих внутри неё, и посмотрела Какаши в глаза. — Хатаке Какаши, — выдохнула она его имя, — я люблю тебя. Разноцветные глаза Какаши, казалось, расширились от признания Сакуры, и всё его лицо смягчилось в ответ. Судя по облегчению на его лице, Сакуре пришлось задуматься, действительно ли он считал её любовь к нему чем-то непостижимым, и это заставило её сжаться от грусти. Затем он потянулся к ней, обхватил за бёдра и усадил к себе на колени, впиваясь в её губы. Сакура закрыла глаза, вдыхая землистый аромат его кожи, когда его рот раскрылся. На вкус он был почти так же хорош, как и на запах, и Сакура приподнялась на коленях, чтобы плотнее прижаться к его телу, пока поцелуи становились глубже. Руки Какаши скользнули под подол её кофты и легли на поясницу, а его зубы впились в уголок её челюсти. Сакура чувствовала, как жар его прикосновений обжигает кожу, по мере того как огонь разгорался внутри неё. Какаши поднял кофту, скользя кончиками пальцев по коже, пока не сорвал ткань с её тела. Она наблюдала, как он упивается видом её подтянутой фигуры, а зрачки расширяются, пока его руки исследуют её туловище, обводя изгибы груди. Ей казалось, что его прикосновения бьют током, и каждое место, которого он касался, могло вспыхнуть пламенем. Ей нужно было быть ближе. Она хотела видеть его таким, каким он видел её. Она потянулась к ткани его кофты, стягивая её через голову и отводя от тела, чтобы насладиться видом его совершенных форм. Её маленькие женственные ручки прижались к мускулистым плоскостям его широкой груди, и легко, словно дуновение ветра, она начала обводить твёрдые контуры его живота. Там были шрамы; бледная, похожая на жемчуг плоть отмечала старые боевые раны. Сакура помнила, как залечивала некоторые из них, но сейчас её внимание было сосредоточено на чём-то совершенно другом. Руки Какаши медленно, дразняще спускали бретельки лифчика с её плеч. Его губы приникли к нежной коже горла, и, удерживая её неподвижно, он мастерски расстегнул застежку лифчика одной рукой. Она почувствовала тепло его груди, когда его рука обхватила её спину, и ему удалось перекатить её на землю под собой. — Всё в тебе идеально, Сакура, — сказал Какаши, наклоняясь, чтобы поцеловать впадинку у основания её горла. Она почувствовала его язык на своей коже и закрыла глаза, выгнувшись дугой, пока его рот захватывал каждый сантиметр её груди. Его мозолистые руки прошлись по её грудям, вызывая стон, когда его большой палец мазнул по затвердевшему соску. Она ухватилась руками за его плечи, чтобы притянуть ещё ближе к себе. — Я хочу тебя, — прошептала она ему в губы. Сакура почувствовала улыбку Какаши на своих губах, и ощутила его горячее дыхание, обдавшее её лицо, когда он прошептал в ответ: — Терпение, Сакура. Он собирался мучить её, не торопясь. Позже она вспомнит, как ценила его внимание к деталям, но сейчас она просто трещала по швам от желания. Сакура не знала, сколько времени прошло, а Какаши, похоже, не спешил снимать с них последние слои одежды. Никогда прежде её не целовали и не трогали так, словно её хотели и обожали. Она не хотела сравнивать его с Саске, но он был её единственным любовником, и она не могла сдержать естественный ход своих мыслей. Она поняла, что конкуренции нет. Какаши знал, что делает, и хотел, чтобы она чувствовала, что ею дорожат, что она — единственное, что имеет значение. Наконец, когда Сакура решила, что больше не может ждать ни минуты, Какаши прижал колено к внутренней стороне её бедра, побуждая её пойти ему навстречу. Она приподнялась, когда он вошёл в неё, и его напряжённые мышцы сжались под её руками, а из горла вырвался низкий стон. Какаши прислонился лбом к её лбу и поцеловал, плотно прижимаясь к её бёдрам. Сакура не чувствовала ни одной частички себя, которая не была бы частью его. Каждый атом её тела трепетал от удовольствия, когда он двигался в ней. Сакура встречала его толчки, царапая ногтями мускулистую спину и крепко держась за неё. Она не могла чувствовать ничего, кроме тепла его кожи, или вдыхать воздух, который исходил не из его легких. Она была потеряна в нём душой и телом, и ей не хотелось просыпаться от этого сна. — Какаши, — выдохнула она его имя, когда огонь разгорелся внутри неё с новой силой. Она открыла глаза, чтобы посмотреть на него, и увидела страсть, отразившуюся на его лице. Не в силах больше сдерживаться, она закрыла глаза, и из её горла вырвался резкий вскрик. Какаши подавил его жарким поцелуем, впиваясь в её губы, и вскоре последовал за ней. Какаши застонал, упираясь потным лбом в её ключицы, а Сакура задрожала от абсолютного блаженства. Какаши остался в её объятиях, и его вес приятно навалился на нее, пока её пальцы гладили его по спутанным волосам. Она почувствовала тёплое дыхание на своей коже, когда его рука обвила её талию. Сакура уже собиралась заснуть, счастливо запутавшись в его объятиях, как вдруг услышала шёпот Какаши: — Я люблю тебя, Сакура-чан. Всегда.