Искусство воспламенения

Какаши потёр затылок и вздохнул, стягивая маску и позволяя ткани собраться вокруг шеи наподобие шарфа. Прошёл месяц с тех пор, как он и другие шиноби вернулись в Коноху, и теперь, когда с армией отступников было покончено, всё вернулось на круги своя. Ну, вроде как. Кое-что менялось, и Какаши делал всё возможное, чтобы справиться с этими изменениями с максимальным изяществом и терпением. — Итак, — подсказала Сакура, — что ты думаешь? Какаши почесал щетину на подбородке, оглядывая гостиную Сакуры. Какаши не был идиотом – он знал, что любит Сакуру больше самой жизни, поэтому, естественно, следующим шагом в их отношениях было бы съехаться. Квартира Какаши была маленькой и идеально подходила для холостяка. За прошедшие годы она сослужила ему хорошую службу, ведь он почти не бывал в ней. Это было место для хранения вещей — место для отдыха и уединения, которых, как он был уверен, у него не будет, если он согласится переехать в дом Сакуры. Конечно, в нём больше места, но, учитывая, что Сакура имела привычку приносить домой работу из больницы, он очень сомневался, что сможет побыть в одиночестве, которого так жаждал. — Ну, — сказал Какаши, — она очень... розовая. Сакура сдула прядь волос со лба и упёрла руки в бока. — Мы всегда можем перекрасить, Какаши. Я не против небольшого ремонта, если это означает, что мы сможем слить наши жизни воедино. Какаши подумал, что Сакура может сказать что-то подобное. Он кивнул, но не был уверен, что знает, как сказать то, что думает на самом деле, не обидев розоволосую куноичи. Сакура села на кухонную столешницу и поманила его указательным пальцем. Какаши подошёл к ней и положил руки по обе стороны от её бёдер, прижавшись к стойке. Сакура подняла руки и положила их на плечи Какаши, перебирая короткие пряди волос на его затылке. По позвоночнику пробежала дрожь, и Какаши переместил руки на талию Сакуры, а она прижалась к нему лбом. — Что тебя на самом деле беспокоит, Какаши? — Сакура говорила тихо, её дыхание щекотало ему лицо. — Я знаю, что тебе наплевать на мой декор. Он не такой уж и розовый. Какаши слегка повернул голову и посмотрел через плечо Сакуры на белый диван и лежавшие на нём розовые и красные подушки. Какаши не выбрал бы этот цвет, но, пожалуй, он был не так уж плох. Он мысленно проклял её проницательность, пока заправлял прядь волос ей за ухо. — Я же говорил тебе, что не знаю, как это делается, — сказал он, указывая на небольшое пространство между ними. — Я не силён в отношениях. Сакура фыркнула. — Ты гораздо лучше, чем тебе кажется, Какаши. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, но если ты не готов к переезду, так и скажи. Глаза Какаши чуть расширились. — Дело не в этом, Сакура. — Какаши провел ладонью по лицу, не зная, с чего начать. — Большую часть жизни я был сам по себе. Я привык к определённому уровню... одиночества и тишины. Твоя жизнь совсем не такая. — Он потянулся к её рукам и взял их в свои ладони, объясняя: — Все врываются к тебе без предупреждения, иногда даже посреди ночи, в зависимости от ситуации. — Ты боишься, что у тебя не будет личного пространства? — догадалась Сакура. — Помимо всего прочего, да. — Какаши сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — Я бы никогда не попросил тебя изменить свой образ жизни ради меня, пожалуйста, пойми это. Мои инстинкты почти безупречны, так что не то чтобы, если бы я снял маску, я не смог бы натянуть её вовремя, но я просто привык к гораздо более спокойной атмосфере. Сакура хихикнула, слегка изогнув тонкие брови. — Ты говоришь как затворник, Какаши. Страшно подумать, во что тебя превратят следующие тридцать лет. Какаши сузил глаза и выпятил подбородок. — Сакура... — Я шучу. — Она провела пальцами по волосам на его затылке, нежно скользя ногтями по коже головы. От этого ощущения по телу пробежала дрожь, и он придвинулся ближе. — Ты же знаешь, у меня есть подвал… Ты можешь превратить его в тёмную бэт-пещеру, если захочешь, чтобы тебе было где спрятаться, когда всё станет слишком безумным. — Бэт-пещеру? — Его правая бровь взметнулась вверх. — Я пыталась пошутить, — усмехнулась она. — Если серьёзно, я хочу, чтобы это произошло. На самом деле, я никогда не была так уверена в чём-либо. Я люблю тебя, Какаши, и хочу, чтобы ты чувствовал, что это и твой дом тоже. Отношения требуют компромиссов, и я готова кое-что изменить, если ты почувствуешь, что можешь быть самим собой. В том числе я скажу всем своим друзьям, что они должны звонить, прежде чем прийти, а если визит связан с медициной, то приём заканчивается после восьми вечера, если только это не чрезвычайная ситуация. Какаши покачал головой. — Сакура, я не хочу, чтобы ты что-то меняла ради меня. — Он поднял руки, кончики пальцев скользнули по рельефным рукам Сакуры. — Я просто хотел быть честным с тобой по поводу моих... опасений, — произнёс он. — Что ж, я ценю это. Я надеюсь, ты всегда придёшь ко мне со всем, что чувствуешь. И если ты решишь, что что-то тебе не подходит, дай мне знать, и мы вместе придумаем, как это изменить. — Сакура обвила ногами талию Какаши, словно собирались заключить его в объятия, но как бы невинным ни был этот момент, это пробудило бурлящий поток желания в крови Какаши. — Но ведь я всё равно получу бэт-пещеру, верно? Сакура хихикнула. — Да, Какаши, бэт-пещера всё ещё твоя. — Хорошо, — вздохнул он. Сейчас у него на уме были другие, более важные вещи, и он намеревался решить их без лишних слов. Какаши провёл кончиками пальцев по бёдрам Сакуры — от коленей до короткого подола чёрных шорт. Большие пальцы проскользнули под манжетами, опустились на изгиб внутренней стороны бедра и приблизились к линии трусиков. — Что ты делаешь, Какаши? — тон Сакуры стал почти хриплым. — То, что требует меньше разговоров. — Он ухмыльнулся и наклонился, чтобы завладеть её ртом. Его правая рука скользнула по прядям её волос и обхватила затылок, а язык раздвинул пышные розовые губы, похожие на бутон розы. Она была сладкой на вкус, и его ноздрей коснулся аромат её кожи, когда он поцеловал её. Они всё ещё находились на начальной стадии своего романа, наслаждаясь сюрреалистическим состоянием абсолютного блаженства, и занятия любовью с ней были для Какаши одним из самых любимых занятий на земле. Они изголодались друг по другу, и когда оставались наедине, эти физические желания овладевали ими, и они проводили время в объятиях друг друга. Для Какаши это была не просто какая-то первобытная, животная потребность. Он был глубоко влюблён в эту женщину уже довольно давно, и все эти эмоции лишь подливали масла в огонь страсти, которую он уже испытывал к ней. Маленькие женственные руки Сакуры скользили вверх по его торсу, пока не ухватились за ткань у воротника. Их медленный и жаркий поцелуй становился всё более отчаянным и голодным. Потянувшись вверх, она сняла с него хитай-ате и бросила его на кухонную плитку под ними. Какаши приподнял подол кофты и стал стаскивать её через голову. Сакура позволила им отстраниться ровно на столько, чтобы снять мешающюю одежду, после чего вновь прижалась к его рту. Умелым движением пальцев Какаши расстегнул застежку бюстгальтера Сакуры; тёплый рот и язык исследовали вновь открытые участки её кожи. «Она так совершенна», — подумал он, легонько проводя зубами по чувствительной коже груди. Он приподнял её, обхватив одной рукой за спину, а свободной рукой грубо стянул тонкие шорты и трусики ниже бёдер. — Где? — прохрипел он, переведя взгляд на её весенне-зелёные радужки, расширенные от желания. — Здесь, — выдохнула Сакура. Какаши был немного удивлен её ответом, так как столешница, вероятно, была не самой идеальной поверхностью с точки зрения комфорта, но он бы солгал, если бы сказал, что это не подстегнуло его либидо. Какаши расстегнул пряжку ремня, подёргал за молнию и стянул штаны ниже бёдер. Глаза Сакуры словно остекленели, когда она потянулась к нему, пристраивая его в нужную точку... Её взгляд затуманился; ноги обхватили его талию, когда Какаши вошёл в неё. Рука Какаши наткнулась на что-то на стойке, и, судя по звуку, который она издала, упав на пол, это была керамическая кружка. Сакура выгнулась дугой, откинув голову к шкафам, а его рот приник к её ключице. Он двигался с нарочитой медлительностью, наслаждаясь небольшими спазмами удовольствия, которые Сакура, казалось, не могла контролировать. Он ускорил темп и, простонав её имя, оторвал её от столешницы (её ноги всё ещё обхватывали его бёдра) и понёс в гостиную. Он сел на диван, позволяя Сакуре взять бразды правления. Он вжался руками в её бёдра, помогая направлять ритм. Их кожа стала скользкой от пота, дыхание перехватывало, когда они затягивали удовольствие, замедляясь почти до болезненной остановки, и Какаши не смог больше ждать... Он обнял Сакуру за талию, легко опустившись на пол между диваном и журнальным столиком. Их бёдра скользили друг по другу, когда Сакура выгнулась дугой, втягивая его всё глубже. В тот момент Какаши совершенно не волновало, что её подушки были красными и розовыми, а дом был оформлен совсем по-девчачьи. Он бы мирился со всем этим каждый день, если бы это означало полностью раствориться в ней таким образом. Глубокий, мужской стон вырвался из его горла, встретившись с более женственным криком Сакуры. Он рухнул на её грудь, тяжело дыша и покрывая поцелуями её плечи, ощущая соль её кожи на своих губах. Сакура задрожала под ним, теряясь в мелких волнах удовольствия, которые, казалось, пробивались сквозь её тело. — Я так сильно люблю тебя, Какаши, — сказала она ему. — И я люблю тебя, — выдохнул он ей в шею. — Всегда. ~/~ — Как у неё дела? — спросила Сакура, усаживаясь в кресло напротив Хокаге. После поминальной службы Цунаде разрешила Сакуре вернуться к обычному графику работы в больнице, и после окончания смены Сакура заходила в кабинет Хокаге, чтобы проверить, как дела у Сумирэ. Фиолетововолосую девушку держали в тюремной камере частного сектора, которая на самом деле больше походила на гостиничный номер в башне Хокаге, чем на тюрьму. Пока она отбывала наказание, за её дверью денно и нощно дежурил охранник. Цунаде оказалась более щедрой, чем ожидала Сакура, и назначила девушке лёгкие общественные работы в качестве «наказания». Она даже разрешила частные визиты (при условии, что это будет член Седьмой команды). — На самом деле, она неплохо справляется, — сказала Цунаде. Она не жалуется на порученную ей работу, да и с охранниками не спорит. Сай оказывает ей феноменальную помощь с уроками и говорит, что она почти готова к поступлению в школу. — Это здорово! — просияла Сакура. — А вы не думали о том, чтобы позволить ей поступить в Академию? Цунаде приподняла тонкие брови, слегка откинувшись в кресле. — Я ещё не решила. Я не хочу принимать решение, которое может заставить её вернуться к старым привычкам или прежним учениям Корня. Впрочем, Сай заверил меня, что она сможет полностью восстановиться, и сказал, что её способности ниндзя будут неоценимы. — Цунаде подпёрла подбородок тыльной стороной ладони. — Полагаю, только время покажет. — Вы были очень щедры с ней, шишо, я не могу передать, как много это для меня значит. — Сакура сжала губы в лёгкой улыбке. — Надеюсь, ты знаешь, что это благодаря тебе, Сакура, — сказала блондинка. — Я вижу, как ты к ней относишься и как сильно в неё веришь. Она доверяет тебе, и я должна сказать... она очень напоминает мне молодую версию одной розоволосой куноичи. Лёгкая усмешка Сакуры превратилась в улыбку во весь рот. — Надеюсь, что это не так уж плохо... Цунаде полезла в ящик своего стола и достала две маленькие чашки и бутылочку саке, которые она прятала в потайном отделении. — Ну что ж, — сказала Хокаге, — когда-то ты была весьма несносной, но, думаю, ты прекрасно с этим справилась. — Улыбка заиграла в уголках её губ, когда она разлила напиток поровну. — От вас я приму это как комплимент. — Сакура взяла свою чашку, наклонила её к чашке Цунаде и сделала глоток. — Предполагается, что пить надо одним махом, — сказала Хокаге. Она осушила порцию с первого раза, и ей пришлось налить себе ещё. — Ну, рассказывай, — подтолкнула она, — как идут дела с нашим любимым Копирующим ниндзя? — Хорошо, — ответила Сакура. — Более чем хорошо, на самом деле. Он согласился переехать ко мне. — Сакура допила напиток и поставила пустую чашку на деревянную поверхность стола. Одна из бровей Цунаде дрогнула, но Сакура заметила, что в уголках рта женщины всё ещё играет улыбка. — Могу только представить, какой страх ты испытывала, когда решила рассказать мне о своих отношениях... О, погоди, — сказала Цунаде, наморщив лоб и приложив указательный палец к нижней губе. — Полагаю, я догадалась об этом раньше, чем ты. — Так и есть, — согласилась Сакура. — Я надеялась, что вы поддержите наше решение, но, признаться, я была немного на взводе, зная, что это может стать проблемой. Цунаде кивнула. — Ты же знаешь, Сакура, ты всегда была для меня чем-то вроде дочери... Конечно, я волновалась, но я знаю тебя и знаю Хатаке... Поэтому я дала вам свое благословение. Я действительно верю, что вы подходите друг другу. — Спасибо, шишо. — Сакура вежливо поклонилась. — Мне, наверное, пора идти... Мы встречаемся со всеми за ужином. Сай наконец-то набрался смелости и пригласил Ино на свидание. Она согласилась, если вам интересно, но чтобы облегчить парню жизнь, мы решили устроить групповое свидание. — Понятно, — сказала Цунаде, растягивая слога. — Хината и Наруто, Сай и Ино, и ты с Какаши. — Женщина покачала головой, улыбнувшись. — Вы все уже такие взрослые. — Только не надо эмоциональных сцен, а то я могу подумать, что вы размякли на старости лет, — поддразнила Сакура. Цунаде язвительно рассмеялась и подняла свою чашку. — Неважно, сколько мне лет... Я по-прежнему выгляжу безупречно. И тебе лучше не забывать об этом. Сакура хихикнула. — Хорошего вечера, шишо. Увидимся завтра. — Хорошей ночи, Сакура. — подмигнула женщина. ~/~ Сакура вышла из ресторана с улыбкой на лице, теплом в сердце и лёгким гулом в голове, вызванным алкоголем. Её друзья шли парами впереди, а она с Какаши — сзади. Наконец-то всё вернулось в нормальное русло, и за это время произошло множество значительных изменений. Наруто и Хината стали официальной парой, в то время как Сай и Ино только начинали прощупывать почву своих возможных отношений. За ночь до того, как Сай наконец набрался смелости пригласить Ино на свидание, Сакура попросила свою белокурую подругу, по крайней мере, быть непредвзятой. Несмотря на то, что Сай был хорош собой, он не был тем, на кого Ино запала бы, поэтому потребовалось немного нежных уговоров, чтобы заставить её согласиться. Сакура наблюдала за ними за ужином и готова была поклясться, что заметила, как Ино покраснела от каких-то слов Сая, но, хотя она и беспокоилась о том, что это могло быть, пара выглядела более уютной, когда они шли рука об руку по улице. Что касается самой Сакуры, то она отказалась от нескольких миссий, предложенных Цунаде, предпочтя сосредоточиться на рутинной работе в больнице. Она не собиралась прощаться с миссиями насовсем, но пока ей хотелось сосредоточиться на использовании своих медицинских навыков. Какаши не мог сбавить обороты, хотя и предпочитал брать более лёгкие миссии, не требующие длительного отсутствия. Сакура подозревала, что это потому, что он не хотел быть вдали от неё, но она не собиралась жаловаться, пока он был счастлив. Какаши провёл рукой по её спине и мягко притянул к себе. Она с удовольствием обхватила его за плечи и прильнула к нему, пока они шли. В основном жители Конохи перестали обращать на них внимание, но она всё ещё замечала странные взгляды, когда они были замечены на публике. Впрочем, Какаши был совершенно спокоен, и Сакуре было совершенно всё равно, что скажут окружающие. Она получила благословение тех, кто знал и любил её больше всех, и только это имело значение. — Держу пари, — сказал Какаши, наклонившись, чтобы прошептать ей на ухо, — что в итоге они поженятся. Сакура чуть не фыркнула. — Кто – Ино и Сай? Какаши кивнул. — Они мило смотрятся вместе, — признал он. — Думаю, Хината и Наруто тоже поженятся. Теперь Сакура могла это видеть. Но поскольку Какаши был тем, кто затронул тему брака, Сакура посмотрела на него весёлым взглядом. — Брак — это высшее обязательство, которое вы можете дать друг другу... — она сделала паузу. — Я не уверена, что кто-либо из этих людей, — Сакура жестом указала на пары перед ними, — готов к чему-то настолько серьёзному. — Может быть, не сейчас, — сказал Какаши, — но когда-нибудь... — Может быть, — согласилась Сакура. Она видела, что Какаши улыбается под маской, судя по тому, как в уголке его глаза появились морщинки. — А как насчет тебя, Сакура-чан? Как думаешь, готова ли ты к таким обязательствам, как брак? — Низкий голос Какаши завибрировал у самого уха, и по всему телу пробежала восхитительная дрожь. — Какаши... это твой способ попросить меня провести с тобой вечность? Потому что, если это так, то я должна сказать, что это наименее очаровательный способ попросить у девушки руку и сердце. — «И как раз в духе Какаши», — мысленно отметила она. Она улыбалась, окрылённая мыслью о том, что проведёт вечность с мужчиной, в которого была так невероятно влюблена, что чуть не пропустила момент, когда он остановился. Их друзья были уже в нескольких метрах от них, не обращая внимания на то, что они оставили их позади. — Сакура, — сказал Какаши, беря её руки в свои, — никогда в жизни я не испытывал к кому-либо таких сильных чувств, как к тебе. Я никогда не верил в возможность существования родственных душ — по крайней мере, до тебя. Ты изменила весь мой мир к лучшему, и поэтому я не хочу провести без тебя ни минуты... Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь, если ты согласишься. Всё тело Сакуры наполнилось волной эмоций; она смотрела на мужчину, цепляясь за кончики его пальцев, а он так же крепко держал её в ответ. — Какаши, я... — начала Сакура, сделав паузу, чтобы облизать нижнюю губу. — У меня нет кольца, — перебил Какаши, — не то чтобы это должно тебя удивлять. Сакура хихикнула. — Я и не ждала. — Она и предложения не ожидала, но вот они здесь… — Скажи «да», Сакура. — В его тоне слышалась нежная мольба, словно он действительно боялся её ответа, если бы тот был отказом. Его большие пальцы мягко коснулись тыльной стороны её рук. — Да, Какаши, — просияла Сакура, глядя на него, — я не представляю себе вечности без тебя. Какаши не нужно было ничего больше слышать. Сдёрнув маску и наклонившись вперёд, он поцеловал её под фонарным столбом. В этот миг весь мир словно перестал двигаться. На один-единственный миг они замерли во времени, окутанные обещаниями вечности. Странно, как всё в её жизни привело к этому... И, улыбнувшись ему в губы, Сакура поняла, что ей больше нечего было желать. — Чему ты улыбаешься? — прошептал Какаши ей в губы; его руки всё обнимали её, прижимая к своей груди. — Всему, — сказала Сакура. — У меня есть всё, чего я когда-либо хотела. Какаши улыбнулся. — У меня тоже, — ответил он, когда их губы снова встретились.