You really took my soul

Эва поняла, что пропала. Бездонные, кристально чистые небесные глаза, светящиеся на лунном свете, и расширенные зрачки этого опасного мужчины полностью захватили все ее внимание. Неохотные шаги Реммао, постоянно беспокойно оборачивающегося, остались незамеченными безмолвно застывшими людьми. Юная шезму и знаменитый охотник на таких, как она. Ее судьба находится в его безжалостной длани, зависла на кончике лезвия. Грудь сдавило, как от недостатка воздуха, Эва шумно невпопад дышала то через нос, то через рот, как загнанная лошадь. Ее лицо непроизвольно искривилось от напряжения, что разительно отличалось от нечитаемого выражения лица эпистата. Девушка отчаянно пыталась найти в его мимике хоть какой-то намек на его дальнейшие намерения. Безуспешно. А сказать ничего тоже не могла в таком положении. Лёгкое раздражение от безучастности к ее страданиям заставило неферут искать другие формы самовыражения. Стала вслепую осторожно его ощупывать, может, это заставит его отреагировать. Неторопливо и нежно провела ладонями снизу вверх по рукам, оценив твердость мускулатуры, ощущаемую даже через легкую ткань белоснежной накидки. Скользнула по широким плечам, скрытым под массивным украшением, и задев золотую цепочку, соединяющую края ткани на груди, юрко скользнула под нее. Вздрогнула от контакта с горячей бархатистой кожей, скрывающей мощь упругих мышц Амена, и снова стала читать эмоции на его лице, продолжая круговыми движениями путешествие вниз по торсу мужчины. Он не смог остаться равнодушным, удивление и интерес явно отразились на короткое мгновение. Эпистат оживился, словно ожидал такой наглости от своенравной девицы и совершенно не волновался на этот счёт. Лёгкий хмык, поднятый уголок губ, снова довольные голубые глаза, красивое и приятное на ощупь тело Амена, лезвие клинка у лица Эвы — все это вызвало тянущую тяжесть волнения внизу живота. От остроты ощущений она прикрыла глаза, тщетно пытаясь скрыть свое состояние от чужого взора. — Хочешь попросить у меня прощения, непокорная девочка? — Амен снова прочертил линию клинком до чувствительной шеи, давая возможность Эве говорить, и сразу полушепотом добавил. — Прежде чем ответить, хорошо подумай. Эва молча смотрела на него с приоткрытым ртом, не то пытаясь что-то сказать, не то просто от шока. На самом деле от слов Амена у Эвтиды взгляд помутился, мышцы бедер сладко свело. Она больше не верила, что он ее убьет, слишком притягательна мужская сила и величественность эпистата. Раболепно согласиться с этим полунепристойным предположением ей не позволяла уязвленная своей слабостью гордость, а открыто выразить протест себе дороже. Эта грозная живая скала из мышц, надвисла над фигурой Эвтиды в томительном ожидании. Поэтому она воздержалась от ответа, еле стоя в смятении чувств. — Молчишь? — риторически спросил Амен. — Плохо. На тебе висит тяжкий грех. За такое надо наказать. Одним плавным движением, не особо церемонясь, впечатал Эву стену дома, погрузив их в мрак ночной тени. Вздернул за запястья вверх настолько высоко, что заставил девушку гулко вскрикнуть и встать на носочки, беззащитно выгнувшись грудью к эпистату. — Как же с тобой поступить? — Амен играюче провел так и не убранным кинжалом между ключиц, зацепился за лиф, но пропустил его, перейдя на открытый живот. Резко оторвал взгляд от еле видного юного тела девушки и перевел на застывшее в напряжении и страхе мокрое от пота и слез лицо. — Расставь ноги шире. Эвтида плохо соображала от соединившихся желания и страха, заполнивших ее тело и мысли. Так просто отдавать себя пугающему охотнику она не была готова. Ноги почти свело в судороге, лишь чуть качнула головой, смотря с вызовом в скрытое тенью лицо. Белоснежные зубы блеснули от видимо появившейся у эпистата ухмылки. В следующий момент Эвтида ощутила прохладу ночного воздуха на своей груди и между ног. Амен безжалостно разрезал всю ее одежду, тут же обхватив набухшую горошину соска и скрутив, вызывая тонкий девичий вскрик. — Делай то, что велено, — прорычал прямо в ухо, продолжая изучать нежные ареолы, сжимая своей большой ладонью. Эвтида зажмурила до рези глаза, попыталась вырвать руки, но какой там. Было невыносимо и болезненно приятно принимать его грубую ласку. Предупреждение стало действенным после особо ярко прострелившего от сжатия горячими пальцами соска. Прикусила губу от только увеличившегося возбуждения от осторожного разведения ног. Эпистат, так же тяжело дыша, скользнул рукой по телу шезму, играюче пробежался пальцами по лобка и коснулся мокрых складок, мягко погладил в качестве поощрения. Девушка лишь промычала, не способная выразить наслаждение от сокровенных прикосновений словами. — Что, непокорная, вошла во вкус? — его замечания лишь больше раззадоривали страсть между ними. От круговых движений подушечками мужских пальцев по клитору у Эвтиды непроизвольно затряслись ноги. Она тягуче проскулила. — Тише, девочка. Ты же не хочешь, чтобы весь Гермополь узнал, что охотник на шезму взял одну из них прямо на улице? Амен, не дожидаясь ответа, усилил давление. Эва запрокинула голову, оперлась макушкой о стену и раскрыла рот в беззвучном крике. Острое наслаждение от запретного и смертельно опасного удовольствия накрыло ее лавиной. Тело на пределе возможностей выгнулось и затряслось сокращающимися мышцами с ощущением продолжающих двигаться пальцев верховного эпистата.