Мир двенадцати богов

14 день месяца Лошади года Овна, цикл Кролика.       Стоял жаркий летний день. В вольном городе Форсети было особенно жарко из-за наполнивших его узкие улицы людей. Толпа медленно двигалась к восточным воротам города. Обойти его было нельзя — город находился между двумя глубокими расщелинами в сером горном камне. Раз в год Форсети, казалось, трескался от набившихся в него народа. Это были поступающие в Академию — кандидаты, её студенты и, изредка, профессора. Впрочем, последних было мало — большинство профессоров предпочитало пользоваться стационарным порталом «Дворец — Академия». Чей это будет дворец зависело только от расы профессора.       Кудрявая девушка поморщилась: её опять ткнули локтем в вчера полученный синяк на правом боку. Она уже даже и не пыталась возмутиться: тот, кто задел её мог быть уже на другой стороне улицы — в толпе люди постоянно менялись местами. Верам с тоской взглянула на небо: солнце стояло в зените. Она накинула капюшон, желая скрыться от палящего солнца, идущих рядом людей и вездесущих уличных торговцев. По её подсчётам до ворот города часам к пяти вечера. Город был невелик, и когда его улицы пусты, его можно пройти насквозь меньше, чем за час. Но в толпе сделать это было нереально. Верам вздохнула ещё раз. — О, Вирша! Не думала встретить тебя здесь! Будешь поступать? — раздалось прямо её ухом. — Сила! Да, буду. Хочу попасть к бытовикам. — идущая впереди невысокая блондинка обернулась и теперь смотрела куда-то поверх головы Верам. — Бытовикам? Обычно хотят попасть к боевикам или целителям. — Ты же знаешь, какие у них соседи. Я не готова пять лет находиться рядом и тренироваться с некромантами и проклятийниками. Особенно с последними! Они такие страшные! Всё время молчат и смотрят из-под своих капюшонов так… жутко!       Над головой Верам хмыкнули. — Главное при них это не говори, ладно? Они ребята обидчивые.       Девушки отошли в сторону и их голоса растворились среди множества других, а Верам вздохнула ещё тоскливее. Невольно подслушанный разговор только разбудил не самые приятные воспоминания. Её названая мать училась в Академии на факультете целителей. Она мало говорила о своём прошлом. Верам знала только то, что та закончила Академию, путешествовала по миру несколько лет и… взяла её с собой, поскольку чувствовала вину. Впрочем, матушка не поясняла почему, а она не спрашивала, поскольку в её снах всё ещё мелькало женское тело без головы, лежащее в луже крови. Верам подозревала, что это был труп её настоящей матери, но не хотела уточнять.       В этот момент ей опять заехали в многострадальный правый бок острым локтем. Она только хотела возмутиться, как снизу раздалось: — Извините меня, пожалуйста! — на неё смотрел взъерошенный мальчишка лет 12. — Простите меня! Я очень торопился и случайно… — Случайно задел меня, верно? Куда же ты так спешил? — К воротам. Я должен добраться до Академии сегодня, иначе меня не допустят до вступительных экзаменов! — Не допустят? Почему? — К экзаменам допускаются только первая тысяча пришедших. В прошлый раз я оказался 1001! — мальчишка возмущённо махнул рукой и задел Верам. — Ой, простите пожалуйста! — Просто будь аккуратнее. То, что в прошлый раз опоздал — не повод бежать, толкая людей. — Но если я не поступлю в Академию… — Пойдёшь со мной. К закату мы прибудем к её воротам и успеем записаться на экзамен. Завтра последний день записи, значит сегодня будет свободно около 15-20 мест. — Но почему Вы так уверены? — Секрет. И переходи на ты. Мне неловко. — Хорошо! А как мы успеем к закату? Это же невозможно! — Побежим. Кстати, мы не представились друг другу. Я Верам, человек. — И правда! Я Ильно Воробей, оборотень. Не смотри на меня как на мальчишку. Мне осталась всего неделя до Пробуждения. И…       Верам тяжело вздохнула. Ильно оказался очень болтливым воробьём. Не то чтобы она знала много представителей этого клана, но те, которых она видела предпочитали молчание. Представители птичьих кланов не отличались особой разговорчивостью. Но этот воробей успевал говорить около ста слов в минуту. Пока они шли до ворот (а это заняло чуть больше трёх часов) Верам успела узнать, что у неё, оказывается, очень красивые глаза («Они похожи на мёд, смешанный с шоколадом. Ты когда-нибудь пила горячий шоколад с мёдом? Нет? Обязательно попробуй!») и что она очень необщительная («Ты только посмотри на себя! В плаще с накинутым капюшоном, хмурая, говоришь мало и строго. Ну как такой человек может быль общительным?!»), а Ильно сбежал из дома («Не сбежал, а ушёл, потому что мне там все надоели!») и вообще несчастный воробей («Они все говорят за моей спиной: «Какая жалость! Он до сих пор не получил крылья! Может, он подкидыш?», а ведь форму можно получить хоть за секунду до Пробуждения»). Пробуждением оборотни называли получение силы зверя. Оно происходило лишь раз в жизни — в день тридцатидвухлетия. Если оборотень до Пробуждения не получал вторую форму, то он умирал. И смерть его была страшной — сперва оборотня будто разрывало внутри, а затем, когда тело не выдерживало, его разрывало на мелкие части, из которых собирался безумный зверь оборотня. Зверя убивали и сжигали. Такая смерть была для оборотня самой страшной. Верам даже уточнила у Ильно, действительно ли он получит зверя до Пробуждения, на что тот, посмурнев, ответил: «Я не уверен. Я знаю, неправильно просить тебя об этом, но побудь со мной в день Пробуждения. Если я не получу крылья, то убей меня раньше, чем я превращусь в монстра». В тот момент она ничего не сказала, но пообещала себе, что будет в тот день рядом с ним.       Вечерело. Солнце медленно, но неотвратимо клонилось к горизонту. Верам и уже молчащий Ильно подходили к восточным воротам города. Толпа знатно поредела — люди предпочитали ночевать под крышей, а не под открытым небом, поэтому Верам и Ильно быстро прошли через ворота и очутились за пределами города. К Академии вела дорога, выдолбленная в камне. Её создавали все Основатели Академии и каждый из них наложил на неё своё заклинание. Например стихийник проложил её и сделал её ровной, погодник уговорил погоду всегда быть подходящей для путешествия, защитник наложил купол, защищающий от врагов… Основателей было 12, заклинаний на дороге — тоже. Одним из них, позволяющим бежать долгое время, Верам хотела воспользоваться. — Ильно, внимательно выслушай меня. Сейчас мы побежим вот по этой дороге и будем бежать, пока не свалимся с ног. Потом встанем и спокойно пойдём быстрым шагом. Три, два один, бежим!       И они побежали. Ильно прокричал: «Ты смерти нашей хочешь?!» и замолк, потому как долгий бег и долгие разговоры несовместимы. Верам улыбнулась: воробей был забавным. Казалось, что он мог говорить часами обо всём на свете, но стоило поставить перед ним чёткую цель, как Ильно становился невероятно серьёзным. Не то чтобы она была в этом уверена, но то, как он бежал с серьёзным лицом наталкивало на подобные мысли.       Дорогу, ведущую вниз, окружали высокие серые скалы, на которых изредка виднелись маленькие синие фиалки. Они были самыми удивительными цветами Синих гор: несмотря на суровый климат и отсутствие земли они довольно долго цветут и растут только высоко в горах. Синие фиалки обладали одним очень интересным свойством, из-за которого на них буквально охотились все алхимики мира — так же, как и серебряный мел они инертны и подходят для начертания алхимических кругов. Но и серебряный мел, добываемый в драконьих шахтах, и синие фиалки, растущие только в Синих горах, окружающих Академию, были редкими. С другой стороны, инертные круги преобразований требовались только в высшей алхимии. Краем глаза Верам заметила, что по краю дороги стали появляться серо-голубые пятна дикого мха. Он рос на всех горах, но в Синих горах рос почти на всех уступах, на которых не росли синие фиалки, и когда солнце только-только выглядывало из-за горизонта мох казался синим (потому горы и были прозваны Синими). Вечером он становился серым, будто потратив всю свою синеву за день. Чем дальше Верам и Ильно бежали, тем больше мха становилось вокруг. Через полчаса среди сереющего мха стали мелькать то тут, то там маленькие белые цветочки. Это радовало, поскольку означало, что они пробежали около трети пути. Ильно побежал быстрее, желая скорее преодолеть половину пути. Верам пришлось ускориться, чем она была недовольна, ведь чем быстрее бежишь, тем быстрее устаёшь.       Ильно споткнулся и упал через двадцать минут. Во взгляде Верам проскользнул намёк на восхищение: никто, из тех, кого она знала не мог бежать так долго. Она и сама устала.       Наши герои сели, опираясь друг другу на спины, закрыли глаза и, глубоко дыша, сидели минут десять. Первым встал Ильно и потянул за руку Верам. Она поднялась на ноги и, не открывая глаз, побрела вперёд. Девушка успела пройти шагов 15, прежде чем Воробей разбудил её. Верам возмущённо на него посмотрела и сказала: — Поторопимся. ***       Лилит, Грех Прелюбодеяния, Владычица пятого Круга, наблюдала за проходящими через Врата. Наблюдение было её обязанностью и привилегией. Ад не мог послать в Академию демона, чья каста была ниже восьмой, и не мог послать другие Грехи — слишком уж сильно было их влияние. Лилит оказалась лучшим вариантом — она могла сдерживать себя в течение всего учебного года, была очень сильна (а из-за того, что ей приходилось сдерживаться Лилит к концу года могла на равных бороться с самим Сатаной) и могла оставить свой Круг на преемника (Лилит была первой из Владык, кто воспитал себе замену). Замена была шебанутым, но очень ответственным инкубом.       Взгляд Лилит притянули две фигурки, подходящие к Вратам фигурки. Взмахом руки увеличив изображение, Грех удивлённо хмыкнула: человек и оборотень. Такие компании она встречала не так уж и редко по её меркам — раз пять в столетие. Лет десять назад она видела наиболее странную парочку — дракона (а они, между прочем, сами по себе редкость) и дроу, бывшего охотником на всякие редкости. Причём они умудрялись постоянно ругаться и быть одной из самых лучших боевых двоек типа некромант-целитель и если с дроу всё было понятно с самого начала — некромантия, то, как дракон с типичной для его рода боевым направлением магии стал целителем не понимал никто. Вторая колоритная парочка появилась на следующий год, что и дракон с дроу. Она состояла из вампирши-аристократки и обортницы-кошки. Как они стали лучшими подругами, Лилит представить не могла. Кошки ненавидели вампиров в общем и Господ в частности. Впрочем, эта парочка факультетами не удивила. Вампир стала проклятийником, а кошка — боевиком. Зато демон начала верить в судьбу, когда эти две двойки объединили. Эта четвёрка выпустилась три года назад, а весь преподавательский состав всё ещё остерегается говорить о них. Вновь посмотрев на оборотня и человечку, Грех намётанным взглядом определила, что у парень попадёт к гордым воинам, а девушка… Лилит невольно поёжилась — даже ей было довольно трудно представить ЧТО она пережила, чтобы иметь ТАКОЙ талант к проклятиям. Для этого нужно было пережить несколько темнейших ритуалов в младенчестве, или родиться в определённое время, в определённом месте. Ясно было одно: ни к кому, кроме проклятийников она не поступит. ***       В то время, пока Владычица пятого Круга размышляла над странными компаниями, а Верам и Ильно проходили испытания Врат, в неизведанных землях (официальное название) или, иначе, Болоте (название, бытующие среди тех, кто хоть раз побывал в них) отдыхала стандартная боевая четвёрка боевик-некромант-целитель-проклятийник, под кодовым названием «Незабудки». Оно никак не вязалось с их деятельностью — они занимались зачисткой территорий Болота. Правда была в том, что когда четвёрка выбирала название, боевая часть (боевик и, что удивительно, целитель) желала называться «Демонами», а разумная часть (состоящая из некроманта и проклятийника) «Гладиолусами», на что первые возражали: «Мы не хотим заиметь кучу проблем из-за значения этого цветочка!». Через час споров было решено пойти выпить, ибо: «Будучи трезвыми мы никогда не договоримся!». За ночь они успели посетить семь баров, разорить казино, заказать голову одного из советников матриарха Зайады, единственной женщины-правительницы в истории народа дроу, и отправить название своей команды напрямую директору Академии, чтобы не успеть передумать и забыть. Вспоминая свои ночные похождения, «Незабудки» не могли понять, как они пришли к этому названию. По всему выходило, что женская часть команды хотела какое-нибудь цветочное название, а целитель так некстати подарил напарнице букет незабудок. К всеобщему счастью, этот инцидент не всплыл в памяти ни у дарителя, ни у получательницы. Свидетели предпочитали благоразумно молчать. — Эй, Сагар, чего ты такой хмурый? Всё же хорошо сегодня было, — обратилась к серокожему высокому мужчине в традиционных одеждах некроманта светловолосая девушка. — Происходит что-то странное. Ты же знаешь, я всё время слышу Голоса. Здесь всё молчит. Мне это очень не нравиться. — Не слышишь голоса?! — воскликнул второй мужчина. — Это же невозможно! Намир, — он кивнул в сторону светловолосой девушки. — Сегодня убила двух кх’ииров, а ты своими мертвецами уничтожил ещё трёх. — Знаю. Я уверен — они мертвы, но… — А может и нет, — раздался хриплый голос доселе молчавшей девочки. — Может мы их не убили. По крайней мере, я не уверена, что мои проклятия не сработают. И вообще воскреснуть не может только то, что сожжено драконьим пламенем. А ведь Индра не использовал его.       Поляна погрузилась в мрачное молчание. Слышался только треск веток, горящих в костре, и скрип высоких деревьев. Тишину нарушил душераздирающий вой. — Волколаки, — прошептала Намир. — Но как? Откуда они могли узнать о нас? Мы же… если только не… это же невозможно! Мирослава, — она посмотрела на девочку с каким-т лихорадочным блеском в глазах. — Как давно ты проверяла свои проклятия? — Сейчас. Одно сработало.       Услышавшие эти слова переглянулись. На лице каждого расцветала безумная улыбка. — Кажется, это задание обещает быть интересным.