Мир двенадцати богов

      29 день месяца Лебедя года Овна, цикл Кролика. Ночь, ритуальный зал.       Верам с тревогой смотрела на своего друга, пытавшегося лечь поудобнее в центре пентаграммы. Из одежды на нём были лишь нижние штаны да серебряная луна на кожаном шнурке, которую девушка попросила надеть хотя бы на время ритуала. Ильно не возражал — символ богини мог помочь при обращении. По крайней мере, они оба на это на это надеялись. Оборотень с шумом втянул воздух и обречённо сказал:       — Начинай.       Девушка приступила к чтению заклятия, существовавшего с тех давних времён, когда боги ещё ходили по земле. Язык был красивым, текучим, звонким. Вот только слова на нём были далеко не безобидны. Они повелевали оборотню принять свою форму, перейти под покровительство своего предка, обрести всю свою силу. Пентаграмма окрасилась в бледно-жёлтый цвет, Воробей зашипел от боли, под его кожей вздулись вены. Проклятийница продолжала ровно читать выученный текст. Как бы ей не было жаль друга, единственное, чем она могла ему помочь — продолжать произносить слова заклинания и мысленно молиться Луне об удачном завершении Пробуждения. Через четверть часа у Ильно пошла носом кровь, он закусил губу. Слова сливались в одну жуткую мелодию, которая повествовала о том, что недостойные, не получившие внутреннего зверя, должны очистить мир от скверны, от себя, если точнее, и умереть во время обряда. Воробей впервые застонал. Он явно пытался не закричать в голос. Чем громче звучало заклинание, тем сильнее его выгибало. На особо резком восклицании всё ещё не оборотень закричал. Верам старалась не думать о том, насколько сильна его боль, снова и снова прокручивала в голове слова молитвы богине Луны.       Заклинание подходило к концу, Ильно уже кричал, потеряв сознание. Только отрывисто поднимающаяся грудь давала знать, что он ещё жив. Девушка, как заколдованная, теперь шептала чудовищные слова, убивающие её друга. Через несколько фраз ей придётся вонзить в его сердце серебряный нож. Богиня, за что ты так жестока к своим детям? Незаметно для себя, она начала включать в молитву и обращение к Невесте. С чем ляд не шутит — может до неё просьба долетит, раз Светлолицая молчит.       Слова кончились. Чуда не случилось. Воробей вторую форму не обрёл. Действовать следовало быстро. Верам, отвернулась, чтобы взять нож, поэтому не заметила, как тело в пентаграмме выгнуло дугой, начало трансформироваться в нечто непонятное. Распоров кожу, из рук вылезли кости, формируя основу для крыльев. Обернувшаяся девушка застыла соляным столбом, поражённая кровавым зрелищем; тем временем на кости нарастало мясо, на которое наползала кожа. Три удара сердца, и через кожу прорвались перья. Огромные, измазанные в прозрачно-красной субстанции, и всё равно красивые. Ливерные в тени, и наверняка блестящие на солнце медью. Ильно дёрнул крыльями, открыл глаза, и прошептал сорванным голосом:       — Верам, я выжил!       Девушка расплакалась. Богини услышали молитвы и сотворили чудо. Её друг жив, а значит её не придётся хоронить очередного дорогого сердцу разумного. Теперь можно забыть про Луну, изредка молиться Невесте. Одна из самых сложных ситуаций осталась позади. Она подала руку оборотню, принявшего обратно человеческий облик, и они вместе вышли из ритуального зала, в который пробрался лунный свет.       … на полу, в центре пентаграммы сверкнула маленькая луна из серебра, обвязанная порванным кожаным ремешком. На обратной её стороне отпечаталась кровь, причудливо принявшая форму летящей птицы…       3 день месяца Бабочки года Овна, цикл Кролика.       Их собрали на тренировочном плацу. Было раннее утро, выпавший ночью снег скрипел под ногами. Как только закончился месяц Лебедя, ударили сильные морозы. По утрам было холоднее всего: колдовские огни, греющие общежитие, погасали аккурат к трём часам ночи. Зима неумолимо подбиралась всё ближе, и проклятийники, раньше ходившие строем, стали сбиваться в кучки дрожащих посиневших людей и прочих разумных, в попытках согреться; настолько же сильно мёрзли и некроманты, бывшие, вопреки всяким поверьям, заядлыми любителями комфорта, уюта и тепла.       Верам сочувствующе покосилась на фигуры с двухметровыми посохами, кутающиеся в огромные чёрные шубы-плащи. Их всех подняли на час раньше обычного, выгнали на улицу и велели идти к плацу, на котором не было никого из деканов не было. Только первые курсы боевиков с проклятийниками и вторые целителей с некромантами. Постепенно появились шепотки, переросшие в обычный разговор на тему «Какая падла сделала такую-то ловушку». Тема была чуть ли не единственной общей. В основном вину перекладывали на старшие курсы, но, когда появлялось упоминание той пакости, которую устроил сокурсник, о нём говорили с гордостью. Если присмотреться, то можно было заметить, что среди боевиков есть представители второго курса. Впрочем, тех было немного, и они не сильно выделялись.       Под марш светлых эльфов на плацу появились деканы, все разговоры смолкли, как по волшебству.       Заговорила высокая сухощавая женщина, бледная как мел.       — Полагаю, что торжественную часть можно опустить, я не наш дражайший директор, способный ни о чём распинаться часами. Скажу кратко: вас разбили на боевые четвёрки. Их состав останется неизменным на ближайшие десять лет, шесть из которых вы будете находиться в стенах Академии, а ещё четыре — проходить службу по контрактам. Не сойдётесь характерами — проблема вашей команды. Списки уже заархивированы, поэтому даже не надейтесь как-то повлиять на состав четвёрки. После того, как декан целителей зачитает составы команд, начнётся ваш первый и единственный экзамен в этом полугодии — недельное выживание в лесу, принадлежащему боевому корпусу. Задача четвёрки — не потерять ни одного своего члена. Сразу говорю, устранять чужие команды можно, и даже нужно. Разумный считается убитым, когда у него забирают специальную опознавательную ленту, которую он обязан носить на себе. У каждой команды будет флаг, который она должна охранять всеми способами. Пока флаг не забрала чужая команда, некромант может воскреснуть и оживить своих соратников. На этом всё.       Женщина резко развернулась, щёлкнула каблуками, и, чеканя шаг, отошла на несколько метров. Вперед вышел явный светлый эльф, без предисловия начавший зачитывать монотонным голосом составы команд. Названные личности выходили вперёд с удивлением, иногда с омерзением или ненавистью. Большинство, разумеется, было недовольно своими будущими напарниками. Медленно, но верно, факультетские группы таяли. Услышав своё имя, Верам сделала несколько шагов вперёд, и не смогла удержать равнодушное лицо. Состав команды был… колоритным. Она, человек, эльф, пока неясно какой народности, дроу и гном. Последний был из разряда сказочного чуда. Мрачного, конечно, потому что держал в руках посох, который был в полтора раза больше его самого. Эльф смотрел на всю их компанию со странной смесью брезгливости, удивления и заинтересованности. Дроу, чем-то знакомая ей, оставалась с каменным лицом.       Они получили ленты и флаг яркого красного цвета. Верам, собравшись с духом, тихо предложила отойти в лес куда подальше и там познакомиться. Знакомиться с новыми разумными было страшно, особенно учитывая, что им придётся учиться доверять друг другу. Судя по тому, как все они нервно косятся друг на друга, с этим будут проблемы. И сама она ничем с наладкой отношений помочь не сможет — самой бы перестать садиться спиной к стене. Неожиданно неловкость убрал некромант. Солнечно-рыжий гном ярко улыбнулся, представляясь:       — Я Айзек, из рода Эриба. Некромант, второй курс, как вам уже известно. Кто следующий? Давай ты, — указал на Верам. Она, глубоко вздохнув выдовила:       — Верам, обычная человеческая девушка. Проклятийник. Весьма посредственный. Теперь ты, эльф.       Эльф надменно поднял голову, едко усмехнулся и процедил:       — Перед вами Хатрил Вьер. Я сильф, а не какой-то там эльф. Будь вежлива, человечишка, мне тебя ещё лечить. Полагаю теперь должна представиться дроу.       Серокожая девушка дёрнулась, прошипела в сторону целителя «Да завались ты, ветроголовый!», представилась Силой, второкурсницей с факультета боевиков. Верам поняла, почему дроу показалась ей знакомой — они пересеклись в Форсети. Мимолётно, случайно, но такое совпадение показалось ей символичным.       Они разбили лагерь в узкой расщелине среди невысоких каменных холмов, поросших мхом. Щель удачно была скрыта деревьями и холмами, они сами наткнулись на неё благодаря чистой случайности в виде упавшего яблока Айзека. Тот побежал за ним и обнаружил практически идеально место для того, чтобы устроить скрытый лагерь, окружённый ловушками по всему периметру. Единственным, кто не устанавливал ловушки была Верам — она сильно сомневалась в том, что не навредит сокомандникам.       Костёр решили жечь, пока было светло — ночью слишком приметно. Еду готовили все вчетвером, поскольку каждый из них был не самым удачливым поваром: у Силы не ладилось с огнём, Хатрил не различал соль и сахар, Айзек готовил по принципу «в котёл всё и сразу», Верам могла только поджарить мясо, но никак не сварить съедобную похлёбку, а именно это им и предстояло сделать. Сперва, естественно, они раздобыли дичь и невесть как оказавшуюся в этом лесу клюкву. Воду призвала дроу. Второй представитель долгоживущих после такой демонстрации немного расслабился, сделав выводы относительно девушки. В общем, командная работа со скрипом, но налаживалась.       Скорее всего, они бы строили отношения ещё долго, если бы не случай.       Шестого дня месяца Бабочки Айзек и Верам отправились на охоту, с которой они так и не вернулись. Эльфы были спокойны ровно до того момента, пока не стемнело. Они ненавидели друг друга, но ради победы… Первой предложила зарыть стрелу войны Сила, в тот вечер отличавшаяся редкостным здравомыслием.       — Наверняка на них напали. Человечку убили, а гнома оставили в живых, но связали — он некромант, его смерть только испортит нашим противникам планы. Хатрил Вьер, ты мне не нравишься, однако если мы хотим победить, то нужно на время отбросит нашу вражду.       Сильф скривился так, как будто съел корзину лимонов, закусывая голубыми сливами. Он и сам прекрасно понимал, что сейчас стоит поступить так, как предлагает серокожая. Но как же ему не хотелось этого делать!       — Мир, Сила из незнамо какого рода. Мир до конца экзамена.       Девушка победно улыбнулась. Из них получится неплохой тандем, если оба постараются. Наверное. Нет смысла гадать, пока не попробуют. Поэтому…       — Тогда нужно составить план. Ты меня лечишь, я их калечу…       К тому моменту, когда они обговорили все детали, погода испортилась. Сильный ветер гнул вековые деревья, дождь лил сплошной стеной, снег стал ледяными лужами. Земля мгновенно превратилась в грязевую кашу. Сверкнула молния, прогремел гром. Они кивнули друг другу и осторожно двигались в сторону родника. Сила должна была считать остаточные следы, Хатрил должен был прикрывать её. В идеале они должны были вытащить Айзека, однако, если сделать это будет почти невозможно, то дроу убьёт некроманта, а сильф достанет тела. Затея была самоубийственной, но другого пути никто из них не видел. Команда, которая захватила половину их четвёрки, не скрывалась, и было понятно почему. Её состав был одним из самых сильных: в качестве боевика — гном, некромантом был вампир, в чёрной мантии проклятийника был человек, а целитель… лесной эльф. Практически непобедимая четвёрка в нынешних условиях.       В центре поляны сидели связанные пленники, среди которых Сила с удивлением разглядела не только Айзека, но и Верам с кляпом во рту. У обоих на руках были красные ленты жизни. Оружие пленников было свалено в одну кучу неподалёку от них самих и было огорожено ловушками. Сам лагерь противника был защищён на совесть. Сигналка на сигналке, на проклятии, на механической ловушке. План менялся.       — Ты сможешь избавить человечку от кляпа? Она умная, сможет вовремя ляпнуть что-то опасное.       — Мы ни разу не слышали её проклятия. Может она просто слабосилок, как утверждала?       Сила отрицательно покачала головой. В Верам чувствовалось нечто опасное и в то же время родное. Последнее на данный момент было неважно, а первое могло здорово помочь. Да, оставался шанс, что она ошиблась, однако дроу верила в свою интуицию. Хатрил пожал плечами, как бы говоря «в нашем поражении виновата будешь ты», прищурился и…       В следующее мгновение одновременно произошло несколько вещей.       Во-первых, Верам избавилась от кляпа и выпалила: «Что б у тебя, Раджаш, язык отсох, а у твоего напарничка руки!».       Во-вторых, заметивший, что что-то не так, вампир рванул в сторону вскочившей на ноги девушки, но не успел до неё даже дотронуться.       Потому что, в-третьих, из-под земли выпрыгнули два полуразложившихся волка, один из которых порвал синий флаг, а второй сорвал синюю же ленту с ноги некроманта.       На поляну выскочило человек десять, с лентами разных цветов, и напали на носящих синюю ленту. Эльфы, засевшие на дереве, круглыми глазами смотрели на разворачивающееся действо. Тем временем Айзек и Верам, порывшись в куче оружия, оперативно прыгнули в кусты, ошалело вращая практически такими же круглыми глазами. Переглянулись и ползком перебрались в кусты малины — те были гуще и выше, к тому же из них открывался прекрасный обзор на разворачивающуюся драму.       Пленителей избили, их ленты торжественно сожгли под дождём, пленников освободили, разобрали кучу оружия и тихо-мирно разошлись вести дальше боевые действия. Следом за ними с места происшествия смылась и наша команда, чтобы обнаружить, что в их лагере кто-то побывал и украл флаг.       «Ну, мы живы, стоит радоваться этому!» — заключил Айзек.       Сила грязно выругалась. Она хотела победить. А из-за спасения каких-то гнома и человечки, они лишились флага. Оптимизм некроманта стал последней каплей, переполнившей её маленькую чашу терпения. Дроу высказала всё и всем: проклятийнице и гному поставила в вину то, что они попали в плен и не додумались порвать ленту Айзека, чтобы тот мог вернуться и воскреснуть, и тогда бы они не потеряли бы флаг; Хатрила она обвиняла в том, что тот недостаточно хорошо спрятал флаг. Под конец своей эмоциональной речи девушка взмахнула рукой, обрывая невысказанные оправдания.       — Нам нужно выбрать командира и забрать чужой флаг, — Сила поёжилась, когда три голоса одновременно сказали её имя. Ей нравилось быть лидером, однако такой единодушный выбор её кандидатуры сильно напрягал, пусть и не настолько, чтобы отказаться.       Четверо разумных. Она, способная кое-как взаимодействовать с водой, чело… Верам с её проклятиями, Айзек и мертвецы, сильф, нет, несмотря на то, ей это не нравится, его придётся называть по имени. Хатрил. Целитель и маг-воздушник. Пожалуй, самая неоднозначная фигура. Второй раз в Академию редко возвращались, к тому же вернувшиеся в большинстве случаев попадали на тот же факультет. Значит, он на данный момент — ценнейшая боевая единица в их группе. Да и вообще, если так подумать, целители, которые могли сражаться, были довольно опасны. Во-первых, к ним сложно подобраться. Во-вторых, никто не отменял яды и подобную им гадость. В-третьих, самоисцеление. В теории каждый целитель мог его использовать, вот только в реальном бою это приносило мало пользы — оно занимало достаточно времени, и целителя просто успевали убить, если он не был способен защититься чем-нибудь неприятным.       Так что их команда имела весьма хороший потенциал. И, к счастью, все они это понимали.       Но понимание ситуацию изменить не помогло. В самый последний момент Хатрилу удалось выкрасть чужой флаг — хорошо и недостаточно для победы. Зато прошедших почти семи дней хватило для создания хрупкого доверия и шаткой командной работы. До идеала в виде «Незабудок» им было ещё расти и расти, хотя именно Сила не стремилась к этому и предложила попытаться найти свою систему взаимодействия. «Незабудки» были исключением из большинства правил. Такие появляются слишком редко. Слишком. И достичь их уровня даже их не самой обычной команде… невозможно.       Серость и сырость. Все понурые и какие-то мрачные. Никто не стремится вновь образовать исключительно факультетские группы, наоборот — четвёрки сохраняются, несмотря на практически полностью заполненный полигон. Деканы… Казались довольными и гордыми. Верам не могла чётко разглядеть их лица, эльфийское зрение было ей недоступно. Просто… В воздухе витало нечто подобное.       — Ни одной из команд не удалось сохранить свой флаг. Зато каждой из выживших команд удалось забрать чужой. Надо сказать, в нашей практике такое случается впервые, и мы с моими коллегами довольно долго не могли понять, что делать. Победителей нет, и все проиграли. С другой стороны — сокомандники стали больше ценить друг друга. И это повод вами гордиться. Впрочем, не радуйтесь раньше времени, — бледная женщина, декан некромантов, улыбнулась. — Вам предстоит ещё долгие пять лет учёбы, после который, оглядываясь на это день, вы сможете многое понять. Касательно расписания: оно изменится. Один раз в неделю вы будете посвящать взаимодействию с командой. Полигон для утренних тренировок теперь будут обустраивать шесть команд. В остальном изменений нет. Свободны!       Так странно. Верам повела плечом и неловко пробормотала:       — Тогда… Прощаемся? До завтра? ***       5 день месяца Бабочки года Овна, цикл Кролика; Ад, Восьмой Круг.       Лилит устало потёрла глаза. Демонам тоже нужно спать хотя бы раз в шесть дней. Хотя бы пару часов. У неё же не было и свободных пяти минут. После занятий в Академии она перемещалась в Ад, где сразу же летела на Восьмой Круг, в библиотеку Смертных Грехов. Копии всех документов, книг, тетрадей — всего, до чего смогли добраться демоны и куда смогли сунуть свой любопытный нос. Можно было с гордостью заявлять — эта библиотека самая большая во всём их мире. Больше была только у Владыки, но попасть в неё… Проще открыть портал в другой мир и закрыть его, чем просто ступить на последний Круг. На Девятый. Никто из демонов, кроме Грехов там ни разу не бывал, да и последние… Демоница спрашивала, ни один из них не запомнил ничего, кроме всепоглощающего ужаса. Единственный не ответивший — Сатана, несколько раз в месяц посещал Владыку и наверняка мог бы рассказать о Круге больше, но, скорее всего, и ему не было дозволено рыться в библиотеке Люцифера.       Он был богом. Центром мира всех демонов, тем, кто создал подпространство, позже ставшее Адом, тем, кто помнил начало мира и застанет его конец. Его приказы не обсуждались. Никогда. И Лилит была бы рада продолжать так жить, беспрекословно подчиняясь Ему, но не могла. Сомнения травили душу. А это ни одного демона до добра не довело.       Она тяжело взмахивает крыльями и вновь поднимается под потолок — самое интересное демоны всегда хранили на верхних полках. В почти истиной форме было чертовски приятно находиться. Крылья не ныли, просясь на свободу, и хвост не ломило от постоянного нахождения в одном и том же положении. Пожалуй, это были единственные плюсы при выполнении приказа Владыки.       Когда-то Грех любила читать. Даже писала кое-что!.. Теперь же, после тысяч просмотренных документов по делам дроу, её начинало мутить от одного лишь вида букв. Как только нужная информация найдётся, она свалит из Ада и не будет показываться в нём столько, сколько будет возможно!       «Бунта в Пятом Круге можно не опасаться — Асмодей умный мальчик, к тому же скоро совсем войдёт в силу», — размышляла, медленно летя мимо полок, иногда доставала папки с бумагами, пролистывала их и, не найдя ничего подходящего, продолжала полёт. — «Разве что чудо сам решит организовать переворот. Тогда, я надеюсь, он не попадётся. Ах… Где же те дивные времена, когда Асмодей устраивал весёлую жизнь всему Кругу?»       Демоница оскалилась, вспоминая первые столетия их совместной жизни. Демонёнок был мелким и обладал мерзкопакостнейшим характером, обещая вырасти в ту ещё сволочь. Собственно, сволочь он и вырос, радуя её своими поступками и тем, что относился к ней почти как божеству. Она была уверенна — выше неё стоял только Люцифер. И это правильно. Грехи равны между собой, хотя между ними царит строгая иерархия, на вершине которой — Сатана. Грех Прелюбодеяния должен был в разумных пределах слушаться лишь двух Грехов и приказывать четырём. Впрочем, они все редко пользовались возможностью отдавать приказы, не желая портить отношения.       Асмодей рос сильным, обещая перевернуть всю тонко отлаженную систему. Лилит честно признавала, что боится за него, за свой шедевр, за своего преемника, поэтому вынуждала его жить в жёстких рамках. Не будь она Грехом и демоном — сказала бы, что дорожит им, как сыном. Однако они оба были демонами, для которых привязанности — одна из самых опасных вещей.       Наконец, нужная папка нашлась.       Генеалогическое древо королевской семьи дроу. И зашифрованная переписка нынешней правительницы и одного из её советников.       Но нет в мире шифра, ключа к которому не смогли бы подобрать жители Ада. И к этой папке ключи были уже давно подобраны.       Из королевской семьи дроу лет пятьдесят назад в живых остались только Зайада, ставшая матриархом, и тот самый Наследник, вестей о котором больше не было. Некто Малагарр выражал в письмах беспокойство об этом.       Всем! Всем неожиданно стала интересна фигура Наследника, уж очень вовремя потерявшегося в тумане!       А на генеалогическом древе у прошлого короля было двое детей, родившихся с разницей в один год. Почти близнецы по меркам вечноживущих. И, судя по найденным портретам, отличались они только чертами лица, да значениями заплетённых причёсок. С учётом того, что тело одного из них обгорело практически полностью… Пол определить невозможно, а правду знают только сам Наследник, советник Малагарр и матриарх.       Про последнюю демоница, заинтересовавшись, нашла удивительно мало информации. Ровесница Светлейшего Эльмира, бессменного правителя Даэлуа, старшая сестра предыдущей дроуской королевы. Последнее натолкнула на очень интересную мысль: «В Зайаде нет ни капли божественной крови». В таком случае понятен интерес Владыки. На троне может сидеть только потомок бога или богини и никак иначе.       Бесполезная для её задания информация, однако весьма нужная для самой Лилит.       Она улыбнулась. В принципе, всё, что требуется, у неё уже есть. Можно покинуть Ад и попытаться отоспаться. ***       Теперь известно, что в другом мире, всё ещё неясно когда, но примерно 7 дня месяца Бабочки тех же года и цикла.       Индра летел к разлому за Мирославой, принявшей форму летучей мыши. На его спине притаились Сагар и Намир, способностью летать не обладавшие.       Потусторонний зелёный свет манил. Они летели на него, как мотыльки на огонь, и прекрасно осознавали это. Будь у них другой выход, «Незабудки» воспользовались бы им, но другого выхода так и не смогли найти. Возвращаться в проклятые катакомбы никто не желал. Оставаться в этом мёртвом мире… Можно было бы, однако что они здесь сделают? Предположим, оставят потомство, похоронят Намир, поднимут это мир с колен, построят королевства… Станут богами для теоретических жителей, ведь боги покинули это место. Заманчивая перспектива. При детальном рассмотрении которой обнаружатся кровь, боль, предательство, ненависть и, как итог, скука.       Нет, уж лучше прожить жизнь в своём мире, под присмотром Двенадцати, или умереть при безумной попытке вернуться.       Притяжение стало ощутимее, сопротивляться ему стало невозможно. Точка невозврата пройдена. Теперь вся надежда на богов и благосклонность судьбы.       За рёбра как будто зацепился крюк и дёрнул вверх. Индра и Мирослава вернулись в «человеческую» форму. Мир завертелся в безумной пляске; они падали с небывалой высоты в Бездну, сияющую изумрудным, в Бездну, дна у которой никогда не было. Ни воды, ни воздуха вокруг — только пустота и зелёный свет, режущий глаза.       Намир вдохнула здешнее «ничего» и сразу же поняла свою ошибку: лёгкие обожгло холодным огнём, перед глазами помутнело, тело перестало слушаться. Сердце, казалось, медленно и необратимо замерзало. Внутренний зверь, её лучшая напарница, её кошка, завопила словно с неё заживо сдирали шкуру. А может, так оно и было?..       Их выбросило на красный песок, и портал схлопнулся. Оборотница закашлялась, вдохнув горячий сухой воздух, и хрипло рассмеялась. Это воздух их мира! Пыльный, заставляющий слезиться незащищённые ничем глаза, но их! Со всеми проклятиями и благословлениями, воздух, наполненный жизнью! Она перевернулась на спину, продолжая счастливо смеяться. Солнце приятно греет, вернее сказать — сжигает, кожу, песок забивается под одежду и в волосы, однако это не мешает «Незабудкам» чувствовать себя абсолютно счастливыми. У них всё ещё нет нормального оружия (шпильки и кое-как заточенные палки не считаются).       — Судя по цвету песка, дюнах вокруг и невыносимой жаре, мы в Пустоши, — лениво роняет Мирослава и переползает в тень. Солнце и тепло ей никогда не нравились, как и всем остальным вампирам. — Здесь мы можем блуждать сколько угодно и не встретить орков, а можем наткнуться на них через час. Поскольку на нас нет опознавательных знаков, нас в лучшем случае возьмут в плен, в худшем — убьют.       — И что ты предлагаешь? — так же лениво поинтересовался Сагар.       — Ничего. Ночью осмотрим округу, сориентируемся по звёздам… Доберёмся до тракта. Самое плохое: есть вероятность, что мы попали на священную территорию, и тогда нас принесут в жертву Земле.       — Ты интересовалась орками? — Намир подкатилась к напарнице, оставив Индру нежиться на солнышке в одиночестве.       — Было дело. Ещё до знакомства с тобой. Отец тогда ругался… Хотела бы я вновь встретиться с ним.       — Ммм… Меня смущает приближающийся к нам столб красной пыли…       — Значит, мы на священной территории, — равнодушно пожала плечами вампирша. — Да не беспокойтесь вы так! Нас в любом случае сначала доставят к Старейшинам, которых надо попробовать уболтать.       Враждебно настроенных орков встретила странная компания: три человека и дроу, одетые в весьма необычные тряпки грязно-голубого цвета и сидящие в тени дюны. Они даже не сопротивлялись, пока им связывали все конечности и довольно небрежно грузили на варгов! Безумцы. В качество подтверждения этой теории выступало и то, что эта четвёрка умудрилась забрести на священную территорию. Ни один нормальный разумный даже в Пустошь не сунется без особой надобности, а эти… измученные и совершенно не подготовленные к путешествию среди песков, смогли попасть в самое её сердце, тщательно охраняемое от посторонних.       — К Старейшинам!..       Сагар печально пялился на бок варга. Спину жгло беспощадное солнце. Хотя именно ему не стоит опасаться его лучей — жителям Пещер было проблематично сгореть под ними. Слабость накатывала волнами вместе с головной болью. Крови в теле всё ещё маловато. Дроу не жалел о том, что предложил Мире выпить его. В конце концов, тогда требовалось быстро принять решение. К тому же, у них получилось выжить, что самое главное, по его мнению.       Плевать ему, на самом деле, на всё, что не касается «Незабудок». Даже на матриарха и её советника. И на то, что она занимает трон, который ей не принадлежит. А также на «Зеркало». Относительно известная группировка, пользующаяся при дворе дурной славой. Как же! Посмели бунтовать! К нему приходили вербовщики, которым он с чистой совестью отказал. Влезать в политическую борьбу Сагар совершенно точно не собирался. Ему хватило примера дражайшей матушки и сестёр, чтобы понять одну очень простую истину: «Не лезь — целее будешь». Возможно, самой младшей сестрёнке удалось выжить и поднять их Дом до приемлемого уровня. Но ему плевать на неё и её попытки. Возвращаться в Пещеры ему отчаянно не хотелось. Вечные игры с властью, заговоры, интриги и зависимое положение мужчины. Удивительным был тот факт, что, несмотря на это, Зайада стала первым матриархом в истории их народа. До этого дроу правили короли, а Королевы-Матери стояли за их плечами. Были ли они действительно хорошенькими украшениями или принимали все решения за мужей — хороший вопрос, ответ на который никто не даст.       Висеть вниз головой ожидаемо оказалось неудобно. Возмутиться бы… Да лень и нет смысла нарываться на неприятности, когда они и так в них по уши.       Он закрыл глаза и попытался поймать ритм бега варга, подстроиться под него, стать его частью. Получится — поспит, не выйдет — не беда, сон ему пока не настолько необходим.       От транса, в который дроу впал, он очнулся из-за падения на землю. Солнце давно скрылось за горизонтом, на небе ярко горели звёзды. Орки-стражи бесшумно исчезли, оставляя «Незабудок» и Старейшин наедине.       Судьбы решаются под взглядом богов, и простым смертным не должно присутствовать при этом.       — Итак, что же вам было нужно на Святой Земле, несчастные?..