itch

Минхо знает это место от и до. Аллея, освещенная неприятно-желтыми фонарями, блики — мутный блеск на сыром асфальте. Серый кирпич домов, вдоль которого высажены чернеющие липы, — наверное, единственный островок зелени в бетонной западне города. Липы пахнут чем-то опьяняющим, испускают тяжелые ароматы, застывшие в вечернем воздухе. Минхо кажется, что он вдыхает липкую сладкую пыльцу, которая теперь выстилает легкие изнутри. Пыльца размякает, склеивает альвеолы, заставляя задыхаться в ватном липовом тумане. Минхо возвращается после работы, и аллея — привычное завершение дня, обернувшего Минхо в неприятную оболочку. Будни отягощают, заставляют еле-еле перебирать ногами. Минхо давно уже никто не отчитывает — он самый главный в подразделении, а людей вышестоящих вполне устраивают действия Минхо. Вернее, его бездействие. Он никуда не рвется. Ему хватило резкого скачка в самом начале карьеры. Прыгнуть выше головы — это, конечно, хорошо. Но финт ушами Минхо делать не собирался. Не дай бог шею сломит, или кто-то поможет ее переломать. Минхо не хочет наживать себе врагов. Душно. У него в кабинете тоже всегда душно. Сколько бы кондиционеров Минхо ни включал, как часто ни проветривал бы комнату — воздух грузный, спертый. И Минхо начинал подозревать, что сам является причиной свинцовости воздуха, иначе почему это ощущение преследует его повсюду? И еще этот зуд. Хочется расчесать до крови, разодрать собственную кожу, которая так и стягивает грудную клетку. Не дает легким наполниться, а Минхо — насытиться. Что-то неприятное ползет под покровами, растекается по венам и отравляет. До Минхо донесся радостный смех. Он поднял взгляд и увидел, что аллея не совсем пуста. Кроме него — компания студентов, столпившихся возле лавочки и громко хохочущих. Минхо не хотел бы, но ему приходится пройти мимо них, потому что иного пути к подъезду нет. Оставив подростков позади, Минхо резко остановился, почувствовав в вибрациях воздуха усиление хохота. Это они над ним? Он обернулся. Трое парней стояли подле парочки сидящих. Парень с гитарой, прижав ее к груди, что-то увлеченно рассказывал, откинувшись на спинку скамейки. Яркая мимика, источающая харизму легкой волной. Небрежная активная жестикуляция, заставляющая парня, который положил голову ему на плечо, иногда неудовлетворительно хмуриться. Гитарист явно душа компании, заводила. Веснушчатый у его плеча слушает, слегка приоткрыв рот. Льнет нежно, стараясь не напрягать своим весом. — …и ему пришлось поставить мне зачет, — парень самодовольно усмехнулся, чуть похлопывая по гитаре. — Везунчик ты, Джисон, — и тяжелый вздох веснушчатого юноши. — Эй, ты чего пялишь? — спросил парень с орлиным носом. Он заметил Минхо первым. — Полегче, Сынмин, — один из друзей, приторно красивый и от того немного дурной, остановил Сынмина (если Минхо не ослышался) и притянул к себе за рукав. — Извините, — паренек с лисьими глазами, чуть сощурившись, виновато почесал затылок. — Можете идти. — Спасибо за разрешение, — Минхо гоготнул и сделал шаг ближе. Внутри все заклокотало. Под кожей струился холодный огонь, плескал, полоскал вены изнутри. — Эй, он правда не хотел, — защитник Сынмина, почувствовав пробежавшийся по его лицу взгляд Минхо, вздрогнул и захотел за кем-нибудь спрятаться. — Заткнись, Хенджин, — Сынмин благовольно позволил парню скрыться под своим крылом, загородив его от Минхо. — Еще как хотел. Или мне одному кажется, что он стремно палит? — Сынмин искал в лицах друзей понимания, которое едва ли зарождалось во взволнованных взглядах. — Что зенки вылупил? Отколупать тебе их? — обратился уже к Минхо. — Не учили со старшими разговаривать? — Пиздуй отсюда, старый дед. Хенджин за спиной Сынмина успел дернуть того в сторону, когда Минхо налетел на них, бросая свой дипломат на асфальт. — Окей, теперь я тебе верю, — Хенджин отступил на шаг. — У меня чуйка на мудачье, — хмыкнул Сынмин. Отвлекшись, он пропустил момент, когда Минхо снял с себя пиджак, кинув его на лавочку, и занес руку для удара. Сынмин уклонился, но левая рука Минхо тут же ударила его в солнечное сплетение. Хенджин упал на колени, бросаясь к осевшему на асфальт и свернувшемуся в маленький клубок Сынмину. — Ребят, у него крыша поехала, — лисий парень попытался перехватить Минхо со спины, но тот вырвался и оттолкнул его. — Чонин, не лезь к нему, — веснушчатый подскочил со скамейки и начал следить за Минхо, не отводя взгляда. Пытался подступиться. Холод покалывал, давление нарастало, и дышать становилось чуть легче. Минхо ощущал рокот в груди. Он давно не дрался, но сегодня чувствовал, как ему это необходимо. Тело будто было окунуто в чан, кипящий сколопендрами, что перебирают своими ножками, заползая в уши, ноздри, рот. Вгрызаются в дерму, вызывая этот бесконечный беспощадный зуд. Сбросить их с себя, столкнуть, скинуть резкими движениями. Минхо увернулся от удара, который почти достиг его. Веснушчатый явно был более проворный, чем его друзья. Резкий, быстрый, знающий куда и как бить. По его телосложению не скажешь, но Минхо знал, что рука у этого парня тяжелая. Она заехала Минхо по шее, но тот словно не почувствовал, лишь прогнулся по инерции. Что ему удары, когда тысячи каракуртов впиваются в кожу? Атака в плечо. Отвлечь внимание, убедить, что правша. Подсечка левой. Минхо подобрался снизу, нанес удар в челюсть, заставив парня нелепо плюхнуться на траву газона. — Блять, Феликс, — Сынмин бросился к нему, помогая подняться. — Он обдолбанный, — Феликс хрустнул шеей и с презрением посмотрел на Минхо. — Не знаю, как вы, а я драться не собираюсь. Сейчас его еще переклинит, и все повесят на нас. — Согласен, — Сынмин плюнул в сторону Минхо и, подхватив под локоть Хенджина, поволок свою ношу прочь с аллеи. — Да оставь ты его в покое, — Феликс пнул в спину Минхо, который умудрился успеть взять Чонина в удушающий. — Джисон, ты идешь? — Не, я здесь посижу, — парень с гитарой хмыкнул. Минхо как-то и забыл про него. Прогнувшись, чтобы потянуть спину, позволил Феликсу и Чонину уйти. Запал прошел. Зуд слегка утих, и уже не хотелось разодрать себя или кого-то другого. Минхо было немного жаль этого Джисона. Вот вроде бы в центре внимания, а когда дело доходит до чего-то важного, друзья не прикладывают особых усилий, чтобы вытащить тебя из дерьма. Минхо подошел к скамейке — не забыть бы забрать пиджак, и заметил, что тот висит на плечах Джисона. — Пока вы здесь махали кулаками, я успел замерзнуть, — Джисон поднял взгляд, сразу понимая Минхо. В его глазах двойным лучепреломлением отразились огни фонарей, клякса света на черном пятне. Зрачок сливается с радужкой, и от того Джисон выглядит немного ненастоящим. Минхо изменил свое мнение. Джисон его раздражает. И вновь зуд, разливающийся струями от дрожащей жилки на шее, заползающий паучьими лапами в глотку, рождающий желание рвать и метать. Сердце дрожит, резко трепыхается. Приобретает неподъемную массу, впитывая в себя остатки адреналина и ярости, чтобы, разрываясь, превратиться в черную дыру, поглощающую разум. Минхо вдыхает вязкую влажность липы, выдыхает морозную злость. — Верни пиджак, — Минхо не хочет вырывать его силой, не хочет касаться Джисона. Он знает, что сорвется, что ударит, что может сделать что-то действительно ужасное. — Ты выглядишь богатым, — Джисон откладывает гитару в сторону, поправляет накинутый на плечи пиджак, прижимаясь носом к лацкану. — Приятно пахнет. Мне нравится. Я его не отдам. Купи себе новый. Минхо чувствует, как каждая мышца рук напряжена. Дрожит от нетерпения и гнева, пытается сдержаться. Четверо могли остановить его, но сейчас он один на один. И внутренне ищет выход для силы, что заставляет трещать собственные кости. Минхо наклонился, закладывая руки за спину. Приблизился к лицу Джисона. В его глазах проблеск сумасшествия. Поначалу Минхо думал, это отражение: то, как Минхо выглядит для Джисона. Но губы вытягиваются в стройную острую нить, когда Джисон пытается сдержать улыбку, и Минхо уже не уверен. — Верни сейчас же. Или я за себя не ручаюсь, — он резко схватил Джисона за шею, но душить не стал. Джисон будто немного заторможен. Позволяет себе наконец улыбнуться, мягко и снисходительно. Минхо коробит. Он выпрямился, одной рукой нервно зачесав волосы назад, другую протягивая к Джисону, ожидая, когда тот вернет вещь. Джисон липко ухмыльнулся. Наклонился ближе к ладони и поцеловал разбитые костяшки. Немного крови осталось на его потрескавшихся губах, с которых не сходила ядовитая усмешка. Минхо вдруг показалось, что сладкий дурной запах исходит не от лип, а от Джисона, который вмиг преобразился во что-то запутанно-дикое. — Сукин сын, — Минхо, опомнившись, замахнулся, но Джисон перехватил его руку и, подскочив, резко пнул коленом в живот, ловя согнувшегося пополам Минхо. Запустив пальцы в чужие волосы, Джисон резко потянул на себя, чтобы встретиться взглядами с Минхо: он должен видеть, должен слышать его. — Я позволяю душить себя только тем, кто сидит на мне с хуем в очке, — Джисон резко оттолкнул от себя Минхо, но тот продолжил крепко стоять на ногах. Минхо заглянул Джисону в глаза и понял: он чувствует, понимает, вычисляет отравляющий зуд, сводящий Минхо с ума. Сердце искрится от напряжения, запущенного по наэлектризовавшемуся воздуху, полному душного сопротивления. Минхо бросился вперед, ударяя Джисона в нос. Кровь брызнула, стекая по лицу, багровея на вороте растянутой футболке и на открытых ключицах. Джисон посмотрел на Минхо и, мстительно хмыкнув, бросился вперед, повалив на землю. Кровь все не останавливалась, падая вниз на рубашку Минхо, который был крепко прижат, но продолжал бороться. Иногда ему удавалось вырвать руки из хватки Джисона. Перетягивая на себя инициативу, Минхо тут же терял ее, когда Джисон вновь приколачивал его запястья к асфальту, царапая кожу рук о шероховатость и разбитость битума. Они пересеклись взглядами — и оба замерли. Минхо не сопротивлялся, Джисон чуть слабее держал его. Сердце чернеет пряной гнилостью, осыпается. Набухает, растекаясь горячей смолой, к которой липнет вязкое желание. Они читают в глазах друг друга что-то такое, что приводит в ужас их обоих. Застывая, смола трещит, и треск превращается в гул, в шум радиостанций, настроенных на неверную волну. Минхо ощущает так много, все эти запахи, звуки, жжение под кожей — разум не способен анализировать, собирать в целостную картину. Множество чувств ложно. Истина наступает, когда Джисон остервенело хватает Минхо за ворот рубашки, тянет на себя, впечатывая в поцелуй. И Минхо, прикусывая губу Джисона, заставляет его тихо застонать, проскользнуть своим языком внутрь чужого рта. Все вокруг сливается в единое бетонное кольцо, узлом затягивающееся в паху. Джисон пахнет ментоловой жвачкой, кровью; Джисон звучит сердцебиением, пульсацией вены на виске; Джисон ощущается грубостью, обжигающе горячим прикосновением, прерывистым дыханием. В этом что-то настоящее. Отстраненное в вакуум от неприятной желтизны фонарей и липовой дымки. Джисон разорвал поцелуй, с рыком вырываясь из него. Минхо хотел схватить его за затылок и притянуть обратно, но Джисон увернулся от нетерпеливых рук. — Кто задаст этот странный вопрос? — Джисон в ожидании уставился на Минхо, который упал затылком на землю. — Мне не сложно, — прохрипел он. — К тебе или ко мне? — К тебе. Минхо не мог смириться с осознанием того, что открывает дверь подъезда совершенно незнакомому парню, одетому в его пиджак. Что скользит пальцем по чужому предплечью, пока они вместе ждут лифт. Что незнакомый парень не встречает сопротивления, когда целует Минхо в лифте, наваливаясь и сотрясая кабинку. Минхо тяжело поверить в то, что он еле может вытащить себя из этого поцелуя. Что он пропускает незнакомца в квартиру, позволяя оставить гитару в прихожей. Но Джисон уже переступил порог, и реальность гулко ударила в голову, выбив из нее всю последнюю разумность. Едва Минхо успевает запереть замок, Джисон уже вновь целует его, и Минхо тянет Джисона в спальню, подхватывает за талию еще в коридоре, роняя стопки книг, бумаг и мелочевку декора. Не наступить бы в стекло. Джисон обхватил Минхо ногами, и тому немного тяжело, но прежний зуд, желание чего-то неопределенного, помогают Минхо с удивительной легкостью бросить Джисона на кровать. Минхо так и не застелил ее перед уходом. Они, будто задыхаясь, снимают друг с друга одежду. Останавливаются, чтобы поцеловать вновь обнаженный участок тела. Джисон оставляет следы на груди Минхо, целует, кусает, снова целует. Минхо в отместку впивается в его шею, проводит языком, выцеловывает. Отстраняется, чтобы достать смазку и презерватив, собираясь себя растянуть. — Не смотри так, — Минхо отталкивает Джисона. — Без подготовки будешь только мозги трахать. — Да не, я просто передумал. Будешь сверху, — звучит как приказ. Минхо привык командовать, но и подчиняться ему невпервой. Джисон ложится на спину, и Минхо разводит его ноги. Джисон ерзает в нетерпении, пока Минхо согревает смазку, пока вводит первый палец. Он как-то подозрительно притихает, лишь иногда издает приглушенные и какие-то злые стоны, когда Минхо растягивает его уже двумя. — Эй, если что не так, лучше скажи сразу, — Минхо не выдерживает, вынимает пальцы. — Просто не люблю, когда во мне что-то, кроме члена. Так что ускорься. — И как ты дрочишь? — Без урона для задницы, — Джисон почувствовал, что Минхо вернул обратно сразу три пальца, согнув их под правильным углом и заставив простонать. Минхо был готов уверовать в тех богов, которые уговорили Джисона оказаться снизу, потому что сейчас он выглядит действительно прекрасно. Не теряет безрассудства во взгляде, размытом выступившими слезами. Минхо касается головкой разработанного ануса, сжимая левой рукой бедро Джисона, медленно входит, чтобы, едва оказавшись внутри, вдолбиться в Джисона одним толчком. Тот впивается пальцами в предплечье Минхо, яростно вышептывая какие-то проклятия. Минхо переборщил? — Блять, че ты застыл? — Джисон, легонько ударяя Минхо пяткой, манит к себе, затягивает в поцелуй. Минхо двигается сначала медленно, потому что внутри Джисона слишком узко, слишком жарко. Жжение расползается по всему телу, заставляя тонуть в нетерпении, в ощущении единения телом и мыслью с человеком под ним. Джисон такой же. Ему тоже душно и тошно. Он ищет, сам не знает чего. И Минхо надеется, что Джисон находит это сейчас, с ним, потому что Минхо — да. Он набирает темп, выравнивает движения и угол, заставляя Джисона стонать и резко выдыхать. Минхо поддерживает его, крепко сжимая талию, и знает, что потом там останутся синяки. Но ему не стыдно. Джисон царапает его руки и шею. Когда Минхо в первый раз сам наклоняется, чтобы поцеловать его, не позволяет. Во второй — прокусывает губу. Каждый поцелуй невнятный, грубый, небрежный. Минхо теряется оттого, что ему хочется причинить Джисону боль, хочется видеть, как тому приятно, как Джисон тоже потерян. И в попытках найтись, цепляется за Минхо. — Я скоро, — Джисону удается выдавить из себя что-то невнятное, но Минхо понимает. Он тянется к его члену и пережимает кольцом пальцев. — Гандон, — Джисон стонет, запрокидывает голову назад, как делал сегодня уже несколько раз. Минхо пиздец нравится его шея. Нравятся выступившие на ней вены, нравится ее изгиб, виднеющийся в желтом полумраке. Минхо кончает, оставляет Джисону еще пару толчков, шипит из-за чувствительности. Проведя по стволу его члена, надавливает второй рукой на головку, разжимает пальцы. Джисон кончает с охуенным стоном, который стоит у Минхо в ушах, эхом отдаваясь о пустоту черепа. Джисон изливается себе на живот, и Минхо нравится это видеть. Дышат тяжело, поднимая температуру жара в комнате. Минхо выбрасывает презерватив и вытирает Джисона, который что-то зло, протестующие бурчит, когда ему предлагают сходить в душ. Минхо хочется заснуть, обняв этого парня, но Минхо любит обнимать чистых людей, а еще ему хочется, чтобы из комнаты выветрился запах секса. Джисон делает вид, что сопротивляется, когда Минхо взваливает его на плечо — сил нести на руках уже не хватает, но Минхо знает, что тот более чем доволен. Сажает Джисона в ванную и включает воду. Джисон тут же откидывается на спинку, и в холодном освещении Минхо видит, как дрожат его ресницы, когда зрачки бегают под полуприкрытыми глазами. Минхо вышел, чтобы открыть окно и сменить простыни, а вернувшись, застал Джисона полностью погруженным под воду. Если он сейчас утопится, а мало ли что придет в голову Джисону, Минхо проблем не оберется. Но Джисон вынырнул и, вместо того, чтобы набрать воздуха в легкие, выдохнул, прикрыв глаза. Вода стекала с его лица, отяжеляя промокшие ресницы, очерчивая контур губ, перетекая на шею, ключицы, яремную впадину. Минхо застыл, сглатывая. Джисон, открыв глаза и переведя слегка туманный взгляд на Минхо, поманил его к себе. Было приятно откинуться спиной на чужую грудь. Приспуститься вниз настолько, что над кромкой воды оставалась только верхняя губа. Минхо слышал, как бьется сердце Джисона, который уткнулся носом в его влажный затылок. Так спокойно и неуместно нежно. Минхо обволакивал жар воды и чужого тела. Не душащий, раздражающий, заставляющий задыхаться от того, что влажная сухость воздуха спирает легкие, нет. Какой-то мягко тягучий, струящийся и легкий. Жар, лекарственной мазью нанесенный на ноющие раны. Успокаивающий внутренний зуд, охлаждающий его. Минхо прикрыл глаза, потому что свет в ванной слишком яркий. Устроился на Джисоне поудобней и попытался догадаться, о чем тот может думать. Какое мнение о Минхо сложилось у Джисона? Когда он собирается уйти и что сказать на прощание? А Джисон вообще собирается что-либо говорить? Минхо клонит в сон. Это опасно, но руки Джисона прижимают к себе и не дают погрузиться под воду. Минхо знает, что его разморило, что он заснет. Минхо не знает, почему просыпается в постели. Наверное, его как-то дотащил Джисон. Иных вариантов быть не может, потому что Джисон крепко обнимает Минхо, закинув на него ногу. Сопит куда-то в шею. Немного щекотно. Минхо пару раз прошелся рукой по его волосам, все еще влажным, мягким. Хочется подавить в себе мысли о том, что из себя представляет человек, обвивший его конечностями. Но Минхо не может. Ему интересно, что такое смог сделать Джисон, чтобы унять его размеренную нервозность, скрежет костей, треск кожи. Мысли отягощают, тянут на дно сна, и Минхо погружается вместе с ними. Его будит ощущение, что он спал подозрительно долго. Опоздал? Минхо нащупывает телефон на прикроватной тумбочке. Пять часов утра. Странно. Будильник стоит на шесть тридцать. Но спать не хочется, глаза распахиваются слишком широко. Холодно. Где, твою мать, одеяло? Минхо осмотрел комнату и понял, что один. Подушка рядом примята, но ни Джисона, ни его тепла нет. Набросив на себя шелковый халат, Минхо быстро вылетел в коридор. А если Джисон улизнул, украв что-то из вещей? Одеяло, например. Но тогда Минхо остался бы и без телефона. Дойдя до кухни, Минхо замер в проеме. Сел на стул, прижался виском к стене, глядя на Джисона. Тот устроился на табурете, обволакиваемый зеленой дымкой. Рассвет уже наступил, и его лучи преображались, проходя сквозь темно-зеленые шторы кухни. Завернутый в одеяло, Джисон сидел, прижав к себе колени и упав на них головой. Смотрел куда-то сквозь колышущиеся полупрозрачные занавеси. Виделся Минхо уставшим, сонным, красивым. Минхо выдал свое присутствие, скрипнув стулом. Джисон вздрогнул и резко обернулся. Его взгляд, поймав взгляд Минхо, исказился. Округлые глаза, очерченные мягкими линиями, глядели хитро, змеисто. Джисон, окутанный в зеленоватую мутность, сощурился. — Прости уж, если твое выражение лица говорит мне «Проваливай». Я вчера был в линзах, но на ночь их оставлять нельзя. Пришлось выбросить, так что сейчас я вижу примерно ничего. — Мое выражение лица всего лишь спрашивает, что ты делаешь на кухне. — Захотелось пить, — Джисон пожал плечами и опустил ноги. — Вообще, я собирался свалить по-тихому. Но в битве между мной и замком победил замок. Такие, наверное, стоят в швейцарских банках. — Там нужно повернуть до щелчка, — Минхо почему-то сделалось неприятно от того, что Джисон хотел уйти, не предупредив. Он подошел к плите и поставил чайник. — Я повернул. Щелкнуло даже два раза, — Джисон звучал растроенно. Послышался стук капель по подоконнику. — Ну все, ты его сломал, — равнодушно проговорил Минхо, ставя на стол две кружки. — Чай или кофе? — Кофе. Черный, без сахара, — он юркнул за стол. — Я посижу здесь, пока дождь не кончится? — У бедного студента нет денег на такси? Джисон лишь едва слышно прыснул от смеха. Кивнул. С Джисоном приятно говорить. Вроде бы и ни о чем, но сразу обо всем на свете. Минхо так и не узнал о нем ровным счетом ничего. Джисон ушел, когда дождь перестал громыхать о подоконник и превратился в неприятную морось. Минхо пытался отдать ему зонт, но Джисон сказал, что Минхо он нужнее. Когда дверь за ним захлопнулась, Минхо почувствовал неприятный ком в горле. Жжение начинало возвращаться, едко щипало обидой. Они ведь больше не встретятся, да? Джисон, видимо, обладал даром прорицания. Не окажись у Минхо зонта, он не добежал бы до машины сухим. Дождь превратился в протяжную стену водяных струй. Безветренно. Войдя в офис, Минхо сразу же был перехвачен секретарем. — Я пыталась до вас дозвониться, но вы не отвечали. К нам нагрянули с проверкой. Причем владелец лично. — Проверка нужна для того, чтобы выявить неполадки, — Минхо улыбнулся, но холодно и резко. — У нас есть какие-то проблемы в отделе? — Нет, но… — Все заняты делом? Все работают или делают вид, что работают? — Да. В смысле, все действительно работают. — Значит, проблем не возникнет. — Вас ждут в переговорной. — Тогда занеси эти бумаги в мой кабинет. Нехорошо заставлять начальство ждать, верно? Минхо, конечно, мог бы заварить себе еще кружку кофе и неспешно выпить ее, вынуждая старого пердуна помаяться бездельем. Минхо был знаком с владельцем лично и сразу же проникся неприязнью. К тому же, он знал, что крепко припаял себя к своей должности. И никакой лысеющий нудный старикан не сможет согнать его с насиженного места. Минхо толкнул дверь в переговорную и заметил старика, развалившегося в его кресле. Пока Минхо сидел на нем, его прошлая помощница отсасывала ему пару раз. Что ж, кресло предназначается для старших по должности, поэтому старик в нем — вполне справедливо. Спиной к Минхо, рассматривая что-то за панорамным окном, стоял еще один человек, и сердце Минхо пропустило удар. Джисон повернулся к нему лицом. Ухмылка, в которой читалось слишком многое, а от того переплеталось и связывалось в непонятный узел. Но Минхо мог понять, что Джисон рад какой-то настораживающей радостью. — Здравствуйте, — Минхо уважительно поклонился старику и сел на кресло напротив него. Их разделял длинный стол. Джисон, пока старик не видит, отдал приветствие, будто честь, двумя пальцами. Минхо старался игнорировать его. Работай он на кого-нибудь мальчиком на побегушках, то поостерегся бы выкидывать какие-либо жесты за спиной начальника. — Здравствуйте, Ли. Ваши подчиненные так переполошились, когда я пришел. — Их рабочий день начнется только через пять минут, а высокое начальство уже на месте. Я бы тоже начал паниковать. — Все мы знаем, что ты и глазом бы не моргнул. Не в твоем стиле менять из-за маленького изменения хорошо отлаженное и работающее. Этим-то ты мне и нравишься. — А еще я нравлюсь вам тем, что не люблю говорить о пустом. Перейдем к сути. Минхо бросил короткий взгляд на Джисона, который, о боже, корчил ему рожицы. — Надеюсь, наш разговор не выйдет за эти двери. Я хочу медленно отступить от своих дел в компании. Хочу передать бизнес сыну. Минхо нахмурился. Он знаком с Чанбином, но тот только транжирить и горазд. Старик из ума выжил. — Я бы… — По твоим глазам вижу, о чем ты хотел сказать. И я с тобой, увы, полностью согласен. Однако мой младшенький нагоняет за обоих братьев, — старик обернулся и посмотрел на Джисона, который едва успел придать своему лицу серьезное выражение. — Не говори Чанбину, он обидится, — снова перевел взгляд на Минхо. — Джисон в этом году окончил университет, и ему не помешает начать вливаться в дело. Чтобы вникнуть, он по возможности окажет помощь некоторым отделам и их руководителям. Мы решили, что начать стоит с коммерческого директора. — То есть с меня, — Минхо все еще пытался осознать хоть что-то. — То есть с тебя, — старик кивнул. — Ну, если ты, конечно, хочешь, тебя можно заменить и тогда… — Я не против поработать нянькой, — Минхо широко улыбнулся. И, наверное, слишком притворно. Джисон подошел к Минхо и протянул руку. Рукопожатие подозрительно долгое. Джисон, незаметно для отца, нежно погладил его руку большим пальцем. Зуд мурашками заполз в душу, которую Минхо оставил где-то в пятках. Разум пылает, тело дрожит. — Приятно с вами познакомиться, господин Ли, — а в глазах нефтяное неистовство.