О богах и людях

Это был абсурд. Чжунли приподнялся достаточно, чтобы ухватиться за кресло, и сев на полу, прислонился к нему. Его дыхание стабилизировалось и вернулось в норму, но он все еще чувствовал, как тяжело вздымается его грудь, пока он приводит свои мысли в порядок. Все казалось бессмысленным для него. — Это был всего лишь сон... , — уговоривал он сам себя, бормоча под нос и отрицая все данные своих чувств, которые кричали ему об обратном. — Просто реалистичный сон. Ничего необычного. Просто сон, вот и все. Ничего больше. Ничего больше... Ложь о том насколько сон был реалистичным, не успокоила его. Он не привык так бурно реагировать. Сохранять спокойствие и не позволять эмоциям брать верх - вот в чем он был хорош. Живя один с двенадцати лет, он требовал этого от себя, чтобы добиться чего-либо в этой жизни. Сейчас, имея Ху Тао в качестве своего босса, он всегда был готов быть самым взрослым в комнате. Это к нему люди шли за советом, а не наоборот. Вот кем он стал. Вот кем он должен быть. Чжунли глубоко вздохнул и попытался взять себя в руки. Это было на него не похоже. Он мог лучше контролировать себя. Что бы ни было, он найдет способ справиться со всем. Спокойно. Рационально. Опираясь на кресло и стол, он встал, и отрицая дрожь в ногах, заставил их держать его вес. Он был лучше этого. Он рано понял, что умение подняться самому - навык, который сильно пригодится ему в жизни. Это помогало ему раньше, поможет и сейчас. Ему просто нужно было преодолеть это. Он не собирался так легко принимать свои мысли. Именно слово "вознесение", которое сказал мужчина, заставило его поверить в свои предположения. Обряд Вознесения. Ритуал, в котором все, от адептов и до людей, признавали... Нет. Чем больше он рассуждал об этом, тем меньше в этом было смысла. Должно существовать другое разумное объяснение, до которого он просто еще не додумался. Или это был чересчур реалистичный сон, вызванный его перенапряженным мозгом в ответ на все произошедшие события. Мог ли он в тайне от себя возгордиться? Было ли это скрытое высокомерие из-за его способностей и статуса гражданина Ли Юэ? Эта мысль заставила его вздрогнуть. Почему же еще ему приснился такой сон? Зачем еще ему иметь такие мысли? Нет, невозможно. Он знал, что был лучше этого. В Ли Юэ у каждого было свое место. У каждого была своя роль, где он был нужен и желанен. Именно так функционировало общество: индивиды находили место, где они могут быть частью целого, собой, в рамках правил и стандартов. Он нашел свое место в похоронном бюро. Место, где пригодились даже его расплывчатые таланты и интересы. Не может такого быть, чтобы кто-то вроде него мог бы стать... Он не стал заканчивать эту мысль. Чжунли налил себе стакан воды и схватившись за его края, выпил залпом. Ему нужно было успокоиться. Ему нужно было выбросить... Этот сон из головы. Прежде чем осознать свои действия, он уже переоделся и открыв входную дверь, вышел на улицу под мягкие лучи раннего утреннего солнца. Ему нужен был свежий воздух. Ему нужно было что-то сделать. Пожалуйста, выкиньте эти мысли из его головы, тихо попросил Чжунли, проводя рукой по волосам, к которым он не прикасался расчесткой со вчерашнего дня. Он расчесал их пальцами, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы сделать его вид чуть презентабельней. Гавань вокруг него медленно, но верно оживала после ночи. Его ноги автоматически повели его в сторону похоронного бюро. Он поприветствовал Паромщицу, не обращая внимания на её удивление, от его прихода на работу в свой выходной в столь ранний час, и прошел в свой кабинет. Он застыл после того, как закрыл за собой дверь. Что он должен был делать? Сегодня его выходной и никаких конкретных дел у него не было. Было несколько вещей, которыми он мог бы заняться, но все они требовали встреч с людьми, часть из них знала, что сегодня он должен отдыхать. Было ли глупо надеяться, что Ху Тао не узнает о его приходе? Кто-то принес документы со вчерашнего дня и письмо предназначенное ему и дожидающегося его возвращения. Чжунли сел за свой стол и взглянув на письмо, взялся за отчеты. Финансовая сторона обряда, все еще требовала его внимания до окончания празднования Прощания. Он не успел просмотреть первый документ, как дверь его кабинета распахнулась с грохотом. Он вздохнул. Ну почему его маленькая дурацкая надежда отказывалась сбыться? — При всем твоем уме, разве ты не знаешь, что такое выходной, Старик? — спросила Ху Тао подходя к его столу. Чжунли глубоко вздохнул, готовясь к встречи со своим боссом так рано утром. Паромщица, должно быть рассказала ей. Почему она вообще была здесь так рано? — Доброе утро, директор. Я пришел за кое-чем, когда увидел документы на столе. Я подумал, что мог бы прочитать их сегодня, раз уж я здесь. — О Боже, — Ху Тао скрестила руки на груди. — Чжунли, ты наверное, не знал, что ужасно лжешь? Чжунли приподнял брови. — Директор? Ху Тао драматично пожала плечами — Тебе понадобилось что-то так сильно, что ты пришел в офис в шесть утра? Я правильно поняла? — она покачала головой и вздохнула. — Я видела, как много ты работал на прошлой неделе: ты приходил раньше всех и уходил позже всех. Каждый день. Ритуал был безупречен, и я, как твоя начальница, очень довольна. Но ты адски устал, Старик. По сути ты наполовину мертв под этим очаровательным хмурым взглядом. Я знаю, когда человек перенапряжен работой, когда вижу его. И я знаю, что ты и сам достаточно умен, чтобы понять это. Чжунли отвел взгляд. Будь проклят этот ребенок за его внимательность к мелочам в случайных вещах. Хотя теперь, когда на это указали, он и сам понял, что ложь была довольно очевидной.Конечно, у нее не было всех фактов, так что она не была полностью в теме, но... — Видишь? — Ху Тао хихикнула, ей нравилось заставлять его соглашаться с ней. — Ты слишком честен для своего же блага. Не пойми меня неправильно, я уверена, что ты легко бы одурачил весь город, будь у тебя больше времени на подготовку. Но придумывать что-то на ходу - не твое, — весело болтала она, ставя руки на стол и наклоняясь вперед, ближе к нему. Чжунли рефлекторно выпрямился для поддержания дистанции. — Три дня. Чжунли нахмурился. — Прошу прощения? Ху Тао одарила его своей самой очаровательной улыбкой. — Время твоего отпуска увеличено на три дня. Приказ вступает в силу немедленно. А теперь отложи эти бумажки и притворись мертвым, пока твое тело само это не сделало. Ты даже можешь использовать диван в моем кабинете, если хочешь. Ах, да! Торжественно клянусь не рисовать на твоем лице в этот раз, так что будь спокоен. Чжунли был ошеломлен. — Директор, то что я отдыхаю сегодня, не значит, что у меня нет работы завтра. — запротествовал он, и на его лице появилась хмурая гримаса. — Неа-а, — Ху Тао пригрозила ему пальцем, будто ругала маленького ребенка. — Работа может подождать или быть передана кому-то другому. Возможно ты и чувствуешь себя хорошо, но отдохнуть тебе все же следует, и кажется, что хорошего ночного сна здесь будет мало. Разве это не та же самая лекция, которую ты обычно мне читаешь? Чжунли раздраженно выдохнул. — Это потому, что вы отказываетесь от сна и лечения, когда беретесь раскрыть дело, связанное с духами. — О, ты меня так хорошо знаешь, — гордо пропела Ху Тао и выпрямилась. — Теперь скажи мне, чем лекция, которую я читаю тебе сейчас, отличается от той, которую зачитываешь мне ты в такие моменты? — И когда вы прислушивались ко мне в такие моменты? — Айя, ты меня поймал, признаю. Но разница в здесь в том, что я твой босс: мое слово окончательно и ты обязан его слушать. Чжунли застонал и потер пальцами глаза. — Директор, пожалуйста. Вам не нужно этого делать. Я в порядке. Не волнуйтесь. С лица Ху Тао сползла улыбка и она стала полностью серьезной. — В последний раз ты мне это сказал после того, как я провела десять минут рядом с тобой на полу, гадая, вздохнешь ли ты еще один раз. Так что извини, но ты меня не убедил. Кстати говоря, такого больше не происходило, не так ли? НЕТ, не " кстати говоря", пожалуйста, не поднимай этот вопрос. Чжунли вздрогнул от одной мысли об этой теме, он так старался избежать ее находясь здесь. Ему нужно было быстро взять себя в руки, чтобы он мог спокойно ответить на вопрос. Его вздрагивания и молчания было достаточно, чтобы Ху Тао обошла стол и схватила его за лицо, заставляя посмотреть на нее. — Чжунли, не так ли? Не лги мне. Отлично... Чжунли закрыл глаза. — ... Этим утром. Но все быстро закончилось. Он почувствовал как задрожали руки Ху Тао. — И твой способ справиться с этим, это выход на работу? Чжунли хмыкнул и взяв руки, держащие его, за запястья, оттолкнул. — Директор, пожалуйста, я... У меня есть предположение, почему это происходит со мной, но ... Боюсь, это ... личное. — поверь мне — Я разберусь с этой ситуацией, поэтому, пожалуйста: позвольте мне делать мою работу. Я могу справиться с ней. — пожалуйста, не продлевай мне отпуск, иначе как мне еще отвлечься от... всего остального. — Ну, тогда трехдневный отпуск, тем более пожет тебе с этим справиться, — сказала Ху Тао, вырывая свои руки из его хватки, и подавляя протест Чжунли, постукиванием пальца по его губам. — Дальнейшего обсуждения этой темы не будет. И обещай мне, что пойдешь сегодня к врачу. — Директор... — Я приму только один ответ. Чжунли вздохнул и убрал ее палец. — Я обещаю. — Хорошо, — удоволетворенно сказала Ху Тао и повернулась к двери. — Теперь пошли со мной. Твой отпуск начинается на диване в моем кабинете и длиться, как минимум до полудня. Чжунли разложил отчеты на своем столе и подавил громкий стон. — Ху Тао. — это заставило девушку замереть, он редко звал ее по имени. — Ты можешь начать со своей собственной работы. Разве не поэтому, ты пришла сюда так рано? Тебе не нужно нянчиться со мной. Ху Тао посмотрела на него через плечо. — Возможно, мне не пришлось бы этого делать, если бы один старик сегодня не вел себя как ребенок. — Я обещаю заботиться о себе должным образом, — поклялся он, зная, что Ху Тао доверяет его обещаниям. — Зачем ты это делаешь? Его начальница обернулась, и Чжунли остановился перед следующей фразой, увидев выражение ее лица. — Потому что ты ведешь себя неправильно, — сочувственно ответила она. — Чжунли, ты один из самых стойких людей, которых я знаю. Ты всегда находишь решение проблемы или располагаешь нужной для этого информацией, никогда не расслабляешься во время работы, всегда готов помочь другим с их работой и никогда не получаешь отрицательных результатов. Вот почему я всегда дразню тебя, чтобы хоть немного заглянуть за твою трудовую этику. Кто всегда ждет моего возвращения с ночных похождений в Бюро, даже после того, как их трудовые часы закончились? Кто лечит мои раны постоянно жалуясь на меня? А, Чжунли? Нужно ли мне напомнить о том времени, когда ты на полном серьезе пошел меня искать, потому что я не вернулась с рассветом? Это тот человек, которого я знаю с тех пор, как ты начал здесь работать, еще до моего становления хозяйкой Бюро. Ху Тао сжала губы в тонкую линию и некотрое время молча смотрела на него, прежде чем продолжить — И прямо сейчас этот человек трещит по швам передо мной. Разве забота о тебе не меньшее, что я могу сделать? А теперь убери руки подальше от этих бумажек и пошли ко мне в офис, чтобы я могла помочь в экстренной ситуации одному упрямому сотруднику, который пытается заработаться до появления в списке моих клиентов. Когда она ушла, Чжунли откинулся на спинку стула и закрыл глаза рукой. Был ли он настолько прозрачен? Он до того привык к возможности скрыть свои чувства и мысли под маской при необходимости, что неспособность сделать это ошарашивала. Ему действительно стоило взглянуть в зеркало перед выходом. Он понятия не имел, как выглядит и насколько очевидно, что у него проблемы. То, что это было прекрасно видно, раз Ху Тао даже указала на это, говорило насколько все плохо. Он заставил ее волноваться. Опять. Только вот, что он сделал ? Он прошел в кабинет директора и после минутного колебания сел на диван. Рядом с ним устроились подушка и одеяло, неаккуратно лежащие и помятые, будучи уже использованными для сна. Директор ночевала сегодня здесь? Тогда Паромщица, должно быть поспешила разбудить ее, как только увидела Чжунли. Неужели он держался так плохо, что даже она это заметила? Просто великолепно... Чжунли признавал свое поражение. Ху Тао не было рядом, но если выполнение наказа, поможет избавиться от ее беспокойных взглядов, он подыграет. Он еще не устал, поэтому вряд ли сможет уснуть, но... Чжунли оперся локтями о колени и закрыл лицо руками. Что ему делать? Не попадет ли он в один из странных сценариев, если попытается заснуть? Неужели он снова будет корчится на полу, перед Ху Тао, с невозможностью нормально дышать? Что это за сны вообще были? И... Тот человек сказал, чтобы он сообщил, если это произойдет вновь, потому что эти эпизоды опасны для него. Еще одно тревожное чувство присоединилось к другим внутри него, когда Чжунли вспомнил, как человек в белом опирался на него в поддержки, говоря, что он устал и ему следует отдохнуть. Если Чжунли снова окажется там, не потревожит ли он его? Не сделает хуже? Погодите... Боги могут устать? Что должно было случится, чтобы бог устал? Подожди, остановись. Он вцепился пальцами в волосы. Его мысли постоянно возвращались к этому... Ты не знаешь, бог ли он. Нет, не "ли" : этого не может быть. Это не имеет никакого смысла... Прикосновение к плечу напугало его, он встретился взглядом с Ху Тао, когда оторвал голову от рук. Он не слышал, как она зашла. — Чжунли? — тихо спросила Ху Тао, удерживая руку на его плече. — Ты хочешь поговорить об этом? Абсолютно нет. — Нет, — пожалуйста, не спрашивай. — Мне просто... Нужен отдых. — пожалуйста, не смотри на меня так. — Но спасибо за предложение — Мммм, — промычала Ху Тао и убрала свою руку, другой протягивая чашку чая и веточку травы. Чжунли взял предложенную чашку, но хмуро посмотрел на траву, узнав в ней ту, что Ху Тао сама вырастила за Бюро. — Я продаю мешочки с листями этой травы, клиентам, которые мучуются кошмарами. Это свежая партия. Я надеюсь, ты попробуешь ее для меня? Чжунли фыркнул, слегка удивленный ее словами, но взял маленькую веточку. Поразительно, Ху Тао нашла еще один способ выманить деньги из скорбящих родственников. Хотя он полагал, что ее намерение было хорошим. Но, вероятно, за некоторую часть кошмаров была ответственна она сама. — Ты можешь заварить ее в чай и выпить, или для более сильного эффекта смело закинуть в рот, — объяснила она и жестом указала на чай, призывая выпить его, когда встала. — Этот тот чай, который ты купил когда-то у продавца после получасовой лекции о травяных сборах, которые помогают уснуть. Чжунли слегка улыбнулся, почувствовав запах напитка. — С корнем валерианы. В ней содержатся естественные седативные вещества, которые помогают уменьшить стресс, головные боли и успокоить учащенное сердцебиение. Не самый вкусный чай, но эффективный, если волнения мешают заснуть. Я рад, что ты помнишь. — Веришь или нет, но иногда я все же прислушиваюсь к тебе, — велесо признала Ху Тао, наблюдая, как Чжунли делает глоток из чашки и зубами откусывает листочек от травы, чтобы съесть. — Горький, — прокоментировал он, жуя зеленый лист с желтыми прожилками. — И не очень хорошо сочетается с чаем. Ты должна продавать их отдельно. Ху Тао усмехнулась. — Спасибо за ваш отзыв. Мы используем его для улучшения нашего бизнеса. А теперь съешь хотя бы... Хм, три листика. — Да, мэм. Даже под действием чая он не мог заснуть. Однако тот помог ему расслабиться, и чтобы унять беспокойство Ху Тао, он лег на ее офисный диван с закрытыми глазами, притворяясь спящим. Поскольку Ху Тао постоянно была в комнате, ему было чем занять свой разум, пока он притворялся спящим, что в свою очередь, помогло ему совладать с эмоциями. Ху Тао спросила, не хочет ли он поговорить, и чем больше он об этом думал, тем больше ему хотелось побеседовать с одним человеком. А точнее адептом. Главным секретарем Гань Юй, если быть уж совсем точным. Ее странное вчерашнее поведение рядом с ним, наводило его на мысль, что, возможно, она почувствовала... того человека из его снов. Но... Чжунли вздохнул, надеясь, что это прозвучало, будто его сон стал только глубже, прислушиваясь к тому, как Ху Тао остановила свое письмо за столом. Этот человек... устал и пытался спрятаться. От кого или чего, он понятия не имел, но каким-то образом тот нашел укрытие в пространстве тумана, в котором они с Чжунли встретились. Если он попросит помощи у адептов, в надежде получить ответы, он бы саботировал попытку отдохнуть другого. Воспоминания о человеке в белом, навалившемся на него всем телом, в попытке встать, не покидали его. Этот человек уже дважды спас его. Меньшее, что он мог сделать в ответ, это не тревожить его во время отдыха. Что еще он мог сделать, чтобы помочь? Он подавил желание нахмуриться и повернулся лицом к спинке дивана на случай, если не сдержит проявлений эмоций, вздумайся Ху Тао проверить его. Возможно ли, что это он причина усталости человека? Он говорил, что Чжунли как-то особо чувствителен к его силе, и именно поэтому он теперь не мог спать. Он... каким-то образом забрал силу человека в белом? Мужчина не говорил, а у Чжунли было слишком мало связующих для полного понимания картины. И если... Он должен был выкинуть плохие мысли из головы. Но если человек действительно был тем, за кого он его принял, то встать на пути или быть для него обузой, последние чего хотел бы Чжунли. Вместо этого он поймал себя на мыслях о способах помощи. Может ли Чжунли разорвать как-то связь или перестать тянуть силу у другого мужчины? Было ли что-то еще, что он мог сделать для улучшения состояния другого? Но если проблема заключалась в возможности слишком раннего "обнаружения" Чжунли, а человеку даже пришлось использовать силу , которую он мог бы потратить на исцеление, для предотвращения такого сценария, то вмешательство Чжунли могло все просто усугубить. Неужели самое лучшее, что он мог сделать - это притвориться, что все в порядке? Что ничего не происходит? Что еще более важно, судя по тому, как началось утро, даже если бы он хотел этого: смог ли бы он это сделать? Хотя его тело не устает, но как много бессонных ночей выдержит его разум? Ху Тао "разбудила его" немного позже, выглядя неудовлетворенной тем, насколько неотдохнувшим был его вид. Чжунли накормили легким завтраком вместе с еще одной чашкой чая из корня валерианы и несколькими листочками травы. По словам Ху Тао, того количества, которое он съел было достаточно, чтобы взрослый человек спал целый день. Трава помогла ему расслабиться еще больше, но также лишь сильнее убедила Чжунли, что все происходящие с его телом - ненормально. Он не мог спать. Утро тихо ползло вперед, он продолжал лежал с закрытыми глазами, чтобы еще больше не волновать Ху Тао. Наступил полдень и закончилось его соглашение с ней, Чжунли "проснулся", съел обед на вынос из ресторана Ванмин со своей начальницей, отблагодарил ее и откланялся. Его заставили еще раз пообещать сходить к врачу. Его своевременное пробуждение ото сна, после приема большого количества лечебной травы, не осталось незамеченным директором, и он это знал. Чжунли быстро покинул бюро, прежде чем Ху Тао успела передумать, перед этим заглянув в зеркало и приведя себя в порядок, он отправился вперед по оживленным улицам полуденной гавани. Так как он пообещал, то первым его пунктом назначения была - аптека Бубу. Байчжу лично его принял, выслушал рассказ о бессоннице и панических атаках, вызванных кошмарами, и прописал ему более сильное средство для сна. Именно в этот момент Чжунли понял, что оставил кошелек дома, поэтому ему пришлось отправлять счет в бюро. Такое случалось не в первой, он знал это, но в этот раз он все вернет Ху Тао, правда чуть позже. Эти расходы касались только его, а он уже достаточно проблем доставил директору. Чжунли не был уверен, что убедил доктора своей историей: Байчжу долго и внимательно смотрел на него, прежде чем выписать лекарство и велеть следить за симптомами так называемых панических атак, даже советуя не спать одному какое-то время. Он понятия не имел, что ему делать с последней инструкцией. Когда он бродил по улицам столицы, бесцельно блуждая в поисках чего-то занимающего разум, знакомый голос вырвал его из тумана мыслей. — Надо же! Уж не господин Чжунли ли это? Какое совпадение. Чжунли вынырнул из своих дум, и обернулся, чтобы увидеть рыжеволосого юношу, быстро идущего к нему. — Чайлд, — он кивнул в знак приветствия. — Как я понимаю, дела банка все еще держат вас в гавани? — Ага, — ответил Предвестник беззаботным тоном. — В последнее время сплошь работа и никаких развлечений, представьте себе. Но я так вижу, вы и сами были очень заняты? — Можно и так сказать, — отстраненно ответил Чжунли. — Ритаул был ваших рук дело, верно? — Чайлд продолжал болтать, пока они шли к обочине улицы, чтобы поговорить без лишнего шума. — Я наблюдал за происходящем с... особого места. Не думаю, что кому-то вроде меня будут рады в первых рядах, так сказать. Но быть свидетелем похорон божественного императора - не то, что каждый может лицезреть лично. Сомневаюсь, что мне выпадет еще один такой шанс. Я просто не мог пропустить это событие. — Вы отдали дань уважения у мемориального алтаря? — спросил Чжунли, радуясь возможности поговорить с кем-то, чтобы хоть на мгновение избавиться от гудящих мыслей в голове. Хотя он не соглашался с большинством методов Фатуи, они были важным деловым партнером похоронного бюро Ваншэн и, по крайней мере, у них был ответственный предвестник, которого он считал приятной компанией. Чайлд пожал плечами. — В качестве официального представителя Царицы для выражения соболезнований в связи с кончиной его императорского величества - да. Лично - нет. Фатуи снова подверглись резкой критике со стороны публики из-за слухов о том, что мы имеем какое-то отношение к внезапной смерти императора, так что не думаю, что нам тут особо рады. Даже если кто-то из нас и местный. Чжунли поднял брови. — Интересно, разве это когда-либо вам мешало? — легкомысленно пошутил он, но, продолжая, обнаружил, что снова нахмурился. — Я надеюсь, в этом случае Фатуи и правда не замешаны? — Товарищ, ты меня ранишь, — драматично воскликнул Чайлд, разводя руки в стороны. — Царица вряд ли получит что-то от убийства императора Ли Юэ. Мы не можем повлиять на линию преемственности таким образом, который мог бы принести нам пользу. Бог Контрактов, кажется, не учитывает мнение других по этому вопросу. Чжунли фыркнул, немного забавляясь. Он ценил честность Чайлда, который не отрицал, что если бы существовала причина или была бы какая-то польза от этого убийства, они бы его совершили. Есть причины, по которым Цисин так пристально следят за Фатуи. Кроме того, он не сомневался, что Чайлда и Фатуи устраивает текущее положение дел. Вполне возможно, что летающие в воздухе сомнения принесли им какую-то пользу. — Прошла уже вечность с нашей последней встречи, так что, почему бы нам не поболтать? — продолжил предвестник, утмахиваясь от неудобной темы разговора. — Вы уже обедали? Я угощаю, конечно. Чжунли кивнул. — В самом деле, я уже успел поесть, — прежде чем молодой человек высказал свое разочарование, он продолжил. — Но я бы не отказался от чашечки чая, если вы желаете пообщаться за едой. — Ну, по крайней мере, это будет легче для моего кошелька, — согласился Чайлд с предложением выпить чая, как будто размер суммы действительно имел для него значение. — Так как из-за Обряда Прощания появилось множество киосков с уличной едой, не поискать ли нам место для перекуса там? — С удовольствием, — ответил Чжунли с легкой улыбкой. Хотя Чайлд и был одним из последних людей в списке, с кем можно обсудить нынешние события, его присутствие было тем самым нужным отвлечение. Он наслаждался компанией Чайлда немногим больше часа, когда появились подчиненные предвестника, чтобы отозвать его по какому-то делу. Чжунли, честно говоря, понятия не имел, что ему делать оставшееся время. Он прогуливался туда-сюда, рассматривал то и это, разговаривал с кем-то о чем-то. Но сколько времени это заняло и в каком порядке все происходило его разум не улавливал. К тому времени, когда он наконец вернулся домой, решимость принять прописанное доктором Байчжу лекарство, только окрепла. Даже если солнце еще не село за горизонт. Хоть тело и не устало из-за отсутствия сна, но напряжение скапливающиеся под кожей все сильнее, давало знать. Его тело может и не нуждалось в отдыхе, но разум кричал о нем. Отчаянно. Когда Чжунли наконец расслабился на своей кровати, а солнце наконец начало скрываться от глаз, Сяо раздраженно фыркнул с ближайщей крыши и телепортировался прочь. Он метнулся через гавань к горе Тяньхэн, в императорский дворец. Его день был нервным, ожидание чего-то, что может произойти, кипело у него внутри, наряду с разочарование, когда ничего не происходило. Он был бы рад даже решительному опровержению их подозрений. Сяо доверял своему господину всем своим сердцем. Но это не мешало ему мечтать о какой-нибудь полезной информации или инструкции, которой можно было бы следовать. Он впервые не чувствовал своего повелителя так долго, со времен заключения контракта Смертной Божественности. Да, иногда бывало, что связь императора с их господином была слабой, но присутствие чувствовалось всегда. В этот раз....ничего. Он пересек магическую границу барьера, защищающего дворец и появился в главном дворе. Присутствующие адепты кивнули ему в знак приветствия, некоторые кинули пару слов. Кажется, он прибыл одним из последних, только Искателя Нефрита и Созерцателя Морей еще не было. Сяо заметил, как беспокойно Гань Юй поглядывает на него, без сомнения, желая услышать его выводы, по поводу консультанта, за которым он следил весь день, но сдерживалась до прихода всех. Когда к ним присоединились странствующий дух чайника и четырехрогий олень*, Лунный Резчик выступил вперед и взял слово. — Все собрались. И все же не видно среди моих товарищей ни одного радостного выражения. На это никто ничего не сказал. Нечего было говорить. — Хмм, — медленно протянул Лунный Резчик, пытаясь совладать со своим разочарованием. Он оглядел адептов во дворе. — Давайте начинать. Быстрее закончим, быстрее вернемся к своим обязанностям. Каковы новости о поисках за пределами Гавани? — Мы уже обыскали дереню Цинце и ее окресности два дня назад, — ответил Творец Гор и расправил крылья. — Ничто не говорит ни друге, ни о враге. — Тоже самое с окраинами Облачного моря, — сообщила Индариас. Меногиас кивнул, подтверждая ее слова. — Мы даже обыскали Каменный лес Гуюнь на предмет бродячих искателей приключений. Небесный Наруч закрыл глаза. — Никто, кто мог бы представлять интерес, не входил в каменный лес Хуагуан или Заоблачный предел. — Кое-кто следила за гостиницей "Ваншу", как и обещала. Все здесь могут угадать результат, — сказала Хранительница Облаков с явным раздражением в голосе. Она повернулась, чтобы посмотреть на Сяо. — Кроме того, среди нас есть еще один разведчик, который до сих пор молчит. Твой отчет, Укротитель Демонов. — Сяо? — спросила Гань Юй, нервничая, гадая, что он скажет. Он медленно выдохнул. — Я следил за консультантом, как и обещал. — Судя по твоему выражению лица, полагаю, что рассказывать особо нечего, — прокомментировал Босациус, скрестив две из четырех рук на груди. — Были странные ощущения сегодня? — Я старался держаться на расстоянии. Нет, ничего такого, — ответил Сяо, качая головой. — Мне потребовалась минута, чтобы найти его утром. Он ушел из дома до того, как я прибыл, и отправился в похоронное бюро. После этого я внимательно следил за ним. Но ничего не почувствовал. — Мы просто ловим ветер в поле, — начал Лунный Резчик, но Сяо быстро продолжил. — Я бы не говорил так наверняка. Он встречался с предвестником Фатуи днем. Воздух во дворе накалился от этой информации. — Амм... — Гань Юй запнулась. — Одно это мало что доказывает. Я знаю, что похоронное бюро Ваншэн и Фатуи, гм... деловые партнеры. Это могла быть дружеская встреча. — она отказывалась верить, что человек, с которым она трудилась над похоронами, был как-то связан со смертью или отсутствием их господина. Господин Чжунли не мог... — О чем они говорили? — спросил Созерцатель Морей, но Сяо покачал головой в ответ. — Я не мог подойти слишком близко, чтобы подслушать, если не хотел быть обнаруженым. Это был разгар дня в городе, я едва мог отделить их голоса от гомона толпы. Все, что я смог разобрать, это пустая болтовня. — Это ни о чем не говорит, когда в деле замешаны Фатуи. — Кажется, консультант не в добром здравии, — продолжил Сяо свой отчет и взглянул на мадам Пин, которая кивнула. — Я поговорила с малышкой Чаншэн по твоей просьбе, — сказала им пожилой адепт. — Кажется, наш консультант страдает бессоницей со своеобразными симптомами. Врача впервые вызвали из аптеки, чтобы проверить его здоровье на следующее утро после кончины нашего лорда. Хранительница Облаков застучала ногой по земле, создавая вокруг себя небольшие порывы ветра. — Друзья. Не пора ли нам признать, что наш господин не явился не потому, что не хочет, а потому, что не может ? Тело и душа предыдущего Рекс Ляписа до сих пор остаются в ловушке. Наш лорд едва выбрался сам. И единственная зацепка, которая у нас есть, это человек, который становится жертвой таинственной болезни именно в тот момент, когда происходит инцидент, и у которого внезапно есть присутствие нашего лорда. Никто из нас не был достаточно близко к нему в то время, чтобы ясно почувствовать, к нашему позору, но даже так мы смогли засечь знакомое ощущение. — она взглянула на Творца Гор, кивнувшего в знак согласия. — Наша Гань Юй не врет. Консультант так или иначе замешан, в этом можно быть уверенными. — Ты думаешь, что наш бог может быть заперт внутри него? — Босациус тихо зарычал, черты его лица ожесточились. — И консультант знает об этом? — Является он сообщником или его использовали, еще предстоит выяснить. . Да вы шутите... Чжунли схватился за голову. Пейзаж вокруг него напоминал каменистый пляж с зазубренными утесами. Он стоял рядом с утесом между другими более высокими, океанские воды разбивались о береговую линию несколькими метрами дальше него. Ничего не происходит. Пытался убедить себя он. Поразительно, но лекарство Байчжу и в правду заставило его тело заснуть, только вот его сознание снова попало сюда. Мой единственный вариант что не спать совсем? Я так сойду с ума раньше, чем все закончится. Он глубоко вздохнул, морально готовясь к смене обстановки, которая могла произойти в любой момент. Он должен позвать человека в белом, как тот его просил. Мысль о том, чтобы побеспокоить мужчину так скоро, особенно когда ему рассказали о том, насколько его присутствие усложняет ситуацию, заставляла Чжунли чувствовать себя некомфортно. По правде говоря, дискомфорт появился не только потому, что ему надо к нему заявиться и сказать "привет, я снова здесь, извините, но не могли бы вы вернуть меня назад". Нет, на него давило Вознесение. Это слово все еще преследовало его разум. Однако мужчину нужно было найти, если он хотел вернуться назад. Как только Чжунли набрался храбрости, чтобы позвать его, над землей пеленой высотой по колено заструился туман. Он застыл в испуге на мгновение. Это был тот же самый белый туман, который окутывал его в прошлые разы, когда приходил мужчина. Чжунли обернулся, чтобы осмотреться, но никого не увидел. Пейзаж вокруг также остался неизменен, только шум волн стал отдаленнее. Был ли он....в безопасности? Из прихоти Чжунли нагнулся и окунул руку в туман. Тот тёк вокруг его руки, как вода, но на коже никак не ощущался. Когда он выпрямился, туман поднялся вместе с ним, окутывая его руку словно покрывало. Изучая туман он заметил как тот слегка тянулся в сторону моря. Чжунли проследил взглядом за направлением и увидел вдалеке от пляжа щель, из которой тот выходил. Он сделал осторожный шаг, опасаясь смены обстановки, но все осталось прежним. Ноги медленно несли его сквозь туман к истоку. Пока он шел по пляжу, туман незаметно поднимался все выше, достигая сначала его талии, затем груди, пока полностью не скрыл всю местность. Чжунли почти ничего не видел, но продолжал идти. Он здесь. Чжунли был уверен в этом. Он остановился, когда перед ним выступило дерево. И у ствола, прислонившись к нему спиной, лежал тот, кого он искал. Человек в белом спал. Сон был беспокойным: он то и дело слегка вздрагивал, мышцы лица и пальцев резко напрягались, будто его кололи невидимыми иголками. Чжунли присел рядом с ним, пытаясь вести себя тихо, дабы не разбудить другого. Но даже с такого близкого расстояния черты лица мужчины оставались размытыми, и все же что-то знакомое в нем определенно было. Пока Чжунли размышлял, стоит ли ему будить человека, как тот сильно вздрогнул. Мышцы напряглись, и мужчина задрожал, прислоненный к дереву. Голова дернулась в сторону и изо рта вырвался тихий стон. Чжунли на секунду растерялся, но затем его рука потянулась к чужому плечу. Мужчина казался покинутым. — Эй, — тихо сказал он для проверки и слегка встряхнул другого. Дыхание мужчины сбилось и казалось, будто тот очнулся на мгновение, прежде чем рухнуть обратно в беспамятстве. На дальнейшие попытки не последовало никакой реакции. Чжунли сел на колени и получше вгляделся в лицо спящего. Он был ранен? Но Чжунли не видел на нем следов боя, да и к тому же, могли такой человек вообще получить травму? Что могло привести к такому состоянию? Он выглядел хуже, чем раньше. Было так много вопросов и так мало ответов. Дрожь ушла, и казалось, что теперь человек мог отдохнуть. Смотря на него, решение разбудить его казалось ужасным поступком. Даже в тумане Чжунли мог видеть усталость: в том, как безвольно свисали голова и руки человека. Он понимал, что ему не хватает духу потревожить мужчину. Это моя вина? — тихо себя спросил он и убрал руку, чтобы дать спящему немного места. Я сделал это с тобой? Его брови взлетели вверх, когда мужчина снова вздрогнул во сне, а плечо за которое он только что держался, дернулось. Пальцы беспокойно сгибались, словно пытаясь схватить что-то, до чего все никак не могли дотянуться. Сильно прикусив губу, Чжунли принял решение и снова потянулся к дрожащему человеку. Он притулился у ствола и аккуратно потянул мужчину на себя. Тот слегка вздрогнул от прикосновения, но не проснулся. Но присутствие Чжунли, казалось дарило ему успокоение. Дрожь утихала. Устраиваясь так, чтобы другому было удобно облокачиваться на него, Чжунли крепко зажмурился в беспокойстве. Всего лишь немного, его тело сможет продержаться, верно? Прислушиваясь к ровному дыханию мужчины, расслабившегося у него на плече, Чжунли готовился противостоять возможным последствиям. Ненадолго, решил он, тянясь рукой не дать обмякшему телу соскользнуть вниз. Если бы он только мог как-то помочь другому, он бы все сделал для этого. Надеюсь, все будет хорошо.