Angel in the stairwell

если бы вы знали, сколько мыслей было у сону в голове, когда он ложился спать, вы бы не просто заплакали, а впали в истерику. причем мысли эти варьировались от "я никогда не избавлюсь от джехи" до "блять, меня поцеловал пак сонхун". ночь вышла беспокойная, и попробуйте догадаться, почему. во-первых, сону осмелился сказать, что будет спать один. бессмертный мальчик, ну, что уж поделаешь с его оставшейся каплей гордости и перманентным чувством неловкости после поцелуя. во-вторых, от беспощадных мыслей обо всём, глаз сомкнуть не получилось. стоит ли говорить, что на утро он ощущал себя как выжатый лимон? голова раскалывалась ещё хуже, чем вчера, но к утру она уже была занята только одной мыслью: "мы целовались". что это могло значить для сонхуна? простой незначительный поцелуй? наверное, у него таких была куча. или сону действительно симпатичен ему? так много вопросов, и ни одного ответа. – доброе утро, сону, – от неожиданного щелчка и открытия двери в комнату парнишка вздрогнул и отнял руки от висков, которые стискивал в надежде, что головная боль пройдет. – как спал? сегодня без кошмаров? – доброе, – как только хун услышал ответ, на его лице, выглядывающего из дверного проема, расцвела улыбка. – ага, сегодня без кошмаров, все в порядке, – нет, ну разве это ложь? действительно же без кошмаров. потому что без сна вовсе. – кстати, ты обещал мне поехать в больницу, помнишь? блять. обещал. но не думал же, что ты действительно это запомнишь. и как теперь выкручиваться? звучит как что-то невозможное. – не было такого, – прикинуться дурачком – отличная идея. так показалось сперва. – и вообще, ты тоже обещал наблюдать со стороны, а не из кожи вон лезть, только бы помочь. – сону. – его имя прозвучало так разочарованно и строго, что по спине пробежали мурашки. да что не так? что такого он сделал? – переоденься, а потом зайди на кухню, пожалуйста. поговорим, – с хлопком дверь захлопнулась, а лицо пака исчезло из проема. а ким остался один. опять наедине с собой, со своими переживаниями и навязчивыми мыслями. что бы он не делал, беспокойство не оставляло парнишку в покое: пока он вытаскивал из сумки свою излюбленную футболку, он вспоминал, как вчера в панике уронил ее на асфальт и упал следом; когда снимал отданную хуном одежду с себя, думал, сколько сил тот вкладывает в заботу о, считай, почти незнакомом человеке. почему? зачем ему это? неужели не плевать на очередную жертву? печально будет, если все усилия уйдут впустую, но что поделаешь. сону, стараясь аккуратно наступать на половицы, чтобы его шаги слышались как можно тише, осторожно открывал двери и двигался к кухне. сонхун опять что-то приготовил. он действительно готовит невероятно, но сейчас даже от одного запаха еды невыносимо тошнит. и что с этим делать? не хочется обижать, но и есть тоже, аж ком подступает к горлу. ким встал у порога, не в силах заставить себя войти внутрь, и постарался представить, что за разговор предстоит провести. ни единой хорошей картины в голову не шло, везде эта, в теории, мирная беседа заканчивалась слезами. – сону? – хун выглянул из-за стены, что мешала обзору, взглянув на стушевавшегося юношу. – ты чего стоишь? заходи, позавтракаем. – можно я просто чай выпью? – всё-таки, понял, что он здесь. надо же, какой чуткий. и что прикажешь делать с тошнотой, чуткий наш? сону с трудом вошёл в комнату и уселся за стол, подпирая голову рукой: тяжесть и боль снять не помогало, зато становилось хоть каплю легче, и держать на шее и плечах этот груз становилось не такой уж непосильной задачей. – серьёзно? ты чего? вроде же завтракал вчера, сегодня совсем никак? – в голосе не слышалось больше ни капли разочарования, лишь сожаление и капля грусти. почему-то стало жалко старания хуна. очень. – прости. не могу, – тяжёлый вздох. парень уже знал, чем это закончится. и сонхуну такой исход действительно не понравится. – не извиняйся. я могу понять, почему ты себя так чувствуешь, и это нормально, – он поставил всю посуду, которую уже хотел было доставать, и вытащил из шкафа только две чашки. разлил заварку, разбавил кипятком из чайника, который только что вскипел, и поставил одну из кружек перед парнем. – точнее, ничего нормального тут нет, но... хорошо, я понимаю. ты и сам всё знаешь, незачем тревожить тебя лишними объяснениями, – сонхуну явно с трудом давались эти слова. да что с ним сегодня? – слушай, я хотел поговорить... ну, по поводу вчерашнего, да и в целом о тебе. и, возможно, совсем немного обо мне. ты не будешь против? спроси это кто-нибудь другой, сону без задних мыслей отказал бы. он просто ненавидел всё это дерьмо с "поговорим о тебе", "расскажи про себя что-то". но когда это сонхун... он уже казался особенным. необъяснимо близким и родным. только в его присутствии ким мог позволить себе признаться в собственной слабости и пожаловаться на боль. и почему это именно пак, а не тот же самый чонвон или хисын – загадка. но стоит отдать должное: за такой короткий срок мало кому удавалось завоевать доверие сону. чонвону просто повезло: он знал кима со средней школы, и помнил его общительным и радостным. но вот ли пришлось постараться, чтобы сону как минимум поговорил с ним нормально, ибо познакомился с кимом только в университете, после... после джехи. – и что конкретно ты хочешь знать? – он наконец ответил, после чего взял стакан в руки и сделал обжигающий горло глоток. помогло прийти в себя. – ну... часто ли у тебя случается подобное тому, что было вчера? или всё же впервые, и это началось после того, как джеха... – он замялся, не зная, какое слово лучше подобрать, чтобы у сону не сработал триггер, но в конце концов выдал. – после того случая, когда ты не выходил на контакт? – м? а что такого было вчера? – самое неподходящее время для шуточек, но кажется, кима это не волновало. – меня не часто целуют для того, чтобы успокоить, тут ты переплюнул всех. – сону! я же серьёзно. я просто не знал, что делать, прости, если тебе было неприятно, – от неловкости хун сделал большой глоток чая, но не рассчитал, что тот был слишком горячим. язык обожгло, но выплюнуть этот кипяток не вышло: пришлось скорчиться и отставить в сторону стакан в сопровождении с громким вдохом. – балда, осторожнее, – сону подскочил с места и отставил чужой чай ещё дальше, даже не глядя. капля смеха смешалась с волной беспокойства, и очевидно, что вторая победила. парнишка взял парня за руку и увел в гостиную, подальше от горячих и острых предметов, если уж на то пошло. – думать надо, прежде чем пить, горячо же, – ким усадил сонхуна на диван и сам уселся рядом, пытаясь вспомнить, о чем тот говорил до того, как обжёгся. – дурак, всё нормально. если бы мне вчера было неприятно, я бы оттолкнул. забудь вообще, мне кажется, ты не можешь сделать ничего, что мне не понравилось бы. – серьёзно? – он прикрыл рот рукой и слегка картавил, когда говорил: видимо, после ожога язык все ещё болел, но это вызвало только добрую улыбку на лице парнишки, и он перебил друга, чтобы он больше не мучился. – конечно, – теперь роль рассказчика переходит в руки сону. – что ты там хотел узнать? про то, когда всё началось? а не надоест слушать? – пак отрицательно качнул головой, показывая явную готовность выслушивать всё хоть до вечера, и с тяжёлым вздохом парнишка продолжил. – как скажешь. вообще, такой непонятный страх я ощутил вчера впервые. но тревожные звоночки начали поступать уже после месяца отношений с джехой. он говорил, что я принадлежу только ему, что безумно меня любит, а потом потихоньку начал контролировать круг общения. мой. заставлял остаться дома, с ним, когда я собирался идти гулять с чонвоном и нашими общими друзьями, потом стал потихоньку контролировать мои звонки и переписки. мне казалось, что это был какой-то особый акт любви, и он постоянно доказывал, что всё это делает для меня, и для того чтобы мне было лучше с ним. на третий месяц до меня стало доходить, что это уже перешло все границы. из друзей у меня остался только чонвон, остальные ушли. раньше милые замечания джехи в проброс о том, как я себя веду, о моем весе и вкусе в одежде переросли в ядовитые высказывания и просьбы похудеть. говорил, что если я не сброшу килограмм пять, то всё закончится тем, что он меня бросит и я буду никому не нужен. причем звучало это так правдоподобно... сейчас даже тошно от того, насколько я был идиотом. слепо верил ему. через месяц после этого он полностью отрезал меня даже от чонвона. забрал телефон, так что я даже маме позвонить не мог. она всегда знала, что меня девушки не интересуют, и переживала, когда я сказал, что нашел "того самого". в общем, опасения оказались правдивыми. ещё месяц, и я нашел место в его квартире, в которой мы оба жили, где он держал мой телефон, но сразу забирать боялся. последней каплей был скандал, который он устроил в день расставания, – в горле встал ком. сейчас ещё тяжелее вспоминать. – он истерил, что я нахрен никому не буду нужен, потому что только и делаю, что жру, что даже если я уйду, то буду жить на улице, и родители возненавидят меня после того, как я перестал с ними общаться. я попытался сказать, что это не правда, но получил по лицу за такую смелость. не знаю, как хватило сил, но несмотря на то, что я до сих пор слепо верил в его любовь, смог свалить из той чёртовой квартиры: когда всё успокоилось, ночью собрал вещи и телефон, и поехал к чонвону. был огромный шанс, что он переехал, потому что говорил мне о том, что хочет, когда мы ещё общались нормально, но я всё равно поехал. и мне повезло, – силы на рассказ на этом кончились. дальше было хуже, и говорить об этом не хотелось. – сону... – о, уже не картавит. видимо, получше стало. сонхун осторожно взял его за руку, не в силах продолжить. конечно, теперь всё стало намного понятнее. но что сказать? как успокоить? – это просто ужасно. я правда... я и подумать не мог, что все настолько... – сейчас уже лучше. сейчас я смог уйти. – почему ты не ушел сразу, как только начал замечать тревожные звоночки? ты же умный, здравомыслящий парень, так что тебя так долго держало? – хун развернулся к нему полностью, придвигаясь как можно ближе. – я... любил? знаешь, я думал, что он тоже меня любит. что мне все его плохие поступки просто кажутся, и он на самом деле идеальный. даже когда я ушел, хотелось позвонить ему и сказать, как мне плохо. понимаешь, насколько всё хреново было? сейчас я хоть понимаю, насколько идиотом являлся, – он похлопал глазами и уставился вниз, не в силах смотреть на пака. – я читал... много. в интернете. у жертв абьюза всегда так. они слишком привязаны к насильнику. – мне правда жаль, что я не встретил тебя ещё тогда. может, тогда я смог бы предотвратить или хотя бы облегчить все тяготы, которые ты переживаешь сейчас, – парень хотел поймать чужой взгляд, убедиться, что не кажется идиотом и не несёт бред, но сону всё прятался от него. тогда пришлось идти на отчаянные меры. – могу я обнять тебя? я правда... – да. что хочешь. делай, что хочешь, – от такого ответа хун даже опешил. остановился на пару секунд, замешкался, но всё же обнял хрупкого парнишку перед собой. – только ты можешь это делать. только тебе я могу позволить. – в таком случае, – пак жался к маленькому и худому телу как к спасательному кругу. такое необъяснимое тепло... его нельзя описать никакими словами. но юноша всё же отстранился и приковал взгляд к бледному лицу. – я могу сделать и так, да? – сонхун коснулся губами щеки сону, после чего осторожно погладил рукой место поцелуя. ким потерял дар речи. всю ночь он гадал, не был ли вчерашний поцелуй ошибкой, но сейчас... ничего не может быть лучше этого мимолётного прикосновения губами и ощущения теплых ладоней на спине. совсем ничего. карие глаза уставились на довольного хуна в поисках подтверждения того, что сейчас произошло. это же не просто дружеский поцелуй, верно? совсем на то не похоже. пожалуйста, скажи, что это не ошибка. – сонхун? как это понимать? – с трудом вымолвил парнишка. – с той самой встречи на лестнице ты показался мне особенным. тем, кто нагло украдёт моё внимание на ближайшие несколько месяцев, а может и лет. а может и больше. ты позволяешь мне делать то, чего я хочу: дарить заботу. так позволь мне продолжить одаривать тебя ей, пока я в силах это сделать, – уже понятно, к чему всё шло. дыхание и сердцебиение обоих участились. – сону, ты мне нравишься. безумно нравишься без причины. наверное, я люблю тебя. позволь же к должности ангела добавить ещё одну, пожалуйста. сону точно сошёл с ума за эти пару секунд, во время которых говорил хун. казалось, он выпал из реальности, но только горячие прикосновения помогали оставаться здесь, в этой комнате. спина, которую осторожно придерживал сонхун, и щека, которую он поцеловал только что, пылали так, будто сейчас сгорят дотла. аж до приятного покалывания. ким не знал, как правильно отреагировать, не понимал, что лучше сказать и как ответить, но одно мог подтвердить уже наверняка: он согласится. потому что лучше сонхуна не может быть никто. кажется, прекрасные люди на нем закончились, он первый и единственный. его ангел. сону уткнулся в чужое плечо, только сейчас осознав, что, вероятно, весь раскраснелся. теперь ещё сильнее ощущалось биение сердца хуна. такое быстрое, будто сейчас выпрыгнет из груди. наверное, он правда переживает, и долго собирался с силами, чтобы признаться. от вещей приятно пахло черным чаем и шоколадом: этот аромат стал уже таким родным, будто сону чувствовал его всю свою жизнь. – я не знаю, но... – приглушенный голос наконец разорвал тишину. казалось, сердце хуна моментально прекратило биться в эти секунды. – ты мне тоже. но я не думал, что когда-то понравлюсь тебе. ты же такой красивый, за тобой, наверное, куча девчонок бегает, я думал, подобный мне никогда тебя не привлечёт. почему ты... – ха, – пак звучно выдохнул, вместе с тем выпуская все свои переживания наружу. он вновь стиснул парнишку в объятиях, прижимая ближе. – какие к черту девчонки, если есть ты? больше мне никто не нужен. сону, лучше тебя нет никого, слышишь? – я чувствую себя так, будто ты меня сейчас из болота пытаешься вытянуть, – ким тихо выдохнул и чуть отстранился: уже не было никакого смысла прятать смущение. они оба сейчас одинаково покрасневшие, но счастливые до ужаса. – ты же говорил мне раньше не лезть? так вот, я полез. и кажется, у меня очень даже неплохо получается спасать тебя, не думаешь? – тихий смешок. конечно, думает. сону прекрасно всё понимает. – итак, получается, ты теперь не только ангел, но и мой парень? – только если ты согласен на это, – выпалил пак, хоть и знал, что в ответ получит лишь быстрый кивок головой. конечно, согласен. а кто бы не согласился? этот момент останется в памяти надолго. сонхун был настолько счастлив, что не смог бы описать этого никак: ни на словах, ни криками, ни на языке жестов. но был лишь один достоверный способ. так как сону достаточно четко сказал до этого: "делай, что хочешь", – юноша просто не мог отказать себе в таком удовольствии. он радостно улыбнулся, притянул бледное лицо к себе, взявшись за обе щеки ладошками, и жадно впился в мягкие губы, которые так и манили всё это время. сону будто обдало током. поначалу он ошарашенно замычал, пытаясь отстраниться, но быстро передумал. это ведь сонхун. не мерзкий джеха, делающий это насильно, а его сонхун. и все возражения в момент утихли, тело обмякло, а в ушах в несколько раз громче стало слышно их тяжёлое дыхание. голова кружилась, воздуха не хватало, но это совсем не те ощущения, что были вчера: вчера было плохо и страшно, а сейчас... словами не описать, как сону было хорошо. жаль, что всё хорошее заканчивается так быстро: сонхун вскоре разорвал поцелуй и решил прервать идиллию. – прости за неожиданность. ты в порядке? – короткое и заворожённое "угу" в ответ. хун хохотнул. – видимо, даже слишком. давай сегодня просто побудем вместе, хорошо? займёмся тем, чем скажешь, но будем вдвоем. – конечно. и никого больше. и им действительно не нужен был больше никто. ни музыки, ни телефонов. вдвоем им было просто замечательно. ничего не лезло в голову: никаких сообщений, звонков и излишних переживаний. теперь между ними воцарилось полное доверие и откровение. казалось, что никаких больше секретов быть не может. только бесстыдные вопросы и честные ответы с налётом доверия. как будто они ждали этого всё время. и уже бессонная ночь забылась, будто её и не было вовсе, и дышать стало легче. всё потому, что они вдвоем.