Я хочу быть с тобой

      Наутро я еще раз попросила прощения и клятвенно пообещала больше не предпринимать никаких попыток к бегству, не посоветовавшись с графом, и инцидент был исчерпан, а истерика забыта. Граф окружил меня заботой и вниманием, но флиртовать перестал, из чего я заключила, что он все еще дуется на меня.       Через два дня была назначена охота. Я ожидала ее с двойственным чувством: с одной стороны азарт, скачки и стрельба обещали массу новых впечатлений, с другой — бьющийся в предсмертной агонии зверь на кровавом снегу — картина, мягко говоря, на любителя. Но, как бы там ни было, отказываться от самого популярного развлечения аристократии я не собиралась.       День охоты обещал быть ясным и солнечным. Но с самого утра что-то не задалось. Вначале вспугнутый матерый кабан изрядно погонял нас по полю, потом, видимо, решив подороже продать свою жизнь, ранил двух любимых собак графа. После чего, растолкав всю свору, он унесся в лес, где и пропал без вести, как сквозь землю провалился. Егеря и прочая свита, опасаясь гнева хозяина, спешно ускакали вперед, а мы с графом, увлекшись спором о разных породах гончих, немного приотстали.       Перекидываясь репликами, мы пересекали небольшую лесную полянку. Вдруг раздался громкий хлопок, конь под графом захрипел, споткнулся и покатился по земле. Проехав по инерции несколько метров, я рванула поводья и спрыгнула с лошади. Кинулась было к графу, но, сделав несколько шагов, застыла как вкопанная. Из кустов на окраину поляны вышел мой брат… Он был в длинном дорожном плаще и широкополой шляпе, надвинутой на глаза. Правая рука вытянута, в ней — пистолет. Я бросила взгляд на графа. Он успел подняться, но пистолетов при нем нет, наверное, потерял, когда падал. Брат остановился и прицелился, палец потянул курок. Еще секунда, и…       — Гэбриел! Ты убьешь отца моего ребенка!       — Что? — оба с изумлением повернулись ко мне.       Я и сама ошалела от того, что сказала. Некоторое время мы молча пялились друг на друга. К счастью, я первая пришла в себя, подскочила к брату и ударила ладонью по стволу пистолета, опуская его вниз. Прогремел выстрел, пуля ушла в снег.       — Ах, ты… — больше брат не нашел, что сказать, отшвырнул бесполезный теперь пистолет, вытащил из ножен на поясе кинжал, оттолкнул меня и бросился на графа. Тот быстрым движением выхватил два длинных тонких клинка и встал в боевую позицию, готовясь встретить противника. Я завизжала.       Они кружили друг около друга, делая выпады, замахи, уворачиваясь и блокируя удары. Я в панике бегала вокруг и не знала, что предпринять. Пока они сражались довольно умело и осторожно, не идя на ближний контакт, но стоит одному из них совершить ошибку… Я знаю, что такое бой на ножах: зачастую даже победитель получает серьезные ранения. Мне было очень страшно, и я закричала на них:       — Не смейте драться! Я ненавижу вас обоих! Немедленно прекратите, или я сама вас убью! — дальше, кажется, пошло что-то нецензурное.       На драчунов мои вопли не произвели ни малейшего впечатления, но где-то неподалеку послышались мужские голоса и треск раздираемых кустов. Слуги графа, опередившие нас на охоте, услышали меня и теперь спешили на помощь.       Похоже, брат понял, что сегодня его мечте о мести не суждено осуществиться, и с силой метнул кинжал в графа. Тот успел уклониться, оружие пролетело в сантиметрах от его груди и воткнулось в дерево. Брат окинул взглядом поле боя, на секунду задержал его на мне и скрылся в кустах. С рычанием граф бросился за ним. Я успела поймать его за руку и повисла на ней:       — Стой!       На поляну выбегала графская свита. Верно говорят, что разъяренного мужчину может остановить только разъяренная женщина. Граф дернулся пару раз, пытаясь стряхнуть меня, не преуспел и тогда приказал появившимся слугам, указав в сторону, куда убежал мой брат:       — Взять! — после чего повернулся ко мне.       Он взял меня за плечи и тревожно оглядел.       — Ты в порядке?       — Н-нет! — меня опять трясло, уже в который раз за последний месяц. Раньше была спокойная, уравновешенная девушка, а теперь как связалась с этими двумя… скоро совсем истеричкой стану.       Граф обнял меня и прижал к себе.       — Ты не ранен? — охрипшим голосом спросила я (похоже, сорвала, пока кричала) и попыталась отстраниться, чтобы посмотреть на него.       — Нет, не беспокойся, — граф прижал меня крепче. — А ты молодец, не растерялась! Если бы не ты… боюсь, твой брат бы не промахнулся. Аликс, — он слегка отодвинулся и пристально посмотрел на меня. Взгляд был хитрым, похоже, граф начал отходить от пережитого напряжения. — Зачем ты сказала ему, что беременна?       — Не знаю, — я пожала плечами. — Надо было что-то сказать. Что-то сенсационное, чтобы он отвлекся. Это первое, что пришло мне в голову.       Граф склонил голову на бок:       — Ты хочешь от меня ребенка?       Вот это наглость! Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут меня взяла злость и я ответила в тон ему:       — Это вопрос или предложение?       Граф расхохотался.       — Я подумаю над этим, — пообещал он и снова обнял меня.       К нам подъехал начальник охоты и, не смея поднять глаза, доложил:       — Милорд, смиренно прошу простить меня, но мы не сумели поймать человека, напавшего на вас.       Граф нахмурился и витиевато выругался, а у меня отлегло от сердца. «Ничего, мы еще встретимся» — вполголоса пробормотал он, потом посмотрел на меня.       — Ладно, охота закончена. Пойдем, Аликс. Мне понадобится новая лошадь…       Вернувшись в замок, я напилась валерьянки и пошла отдыхать. Как только стемнело, явилась служанка и сообщила, что «милорд ждет вас в гостиной». «Военный совет, что ли?» — подумала я, спускаясь. Зайдя в комнату, я ахнула. Весь пол был заставлен свечами, между ними вела дорожка, усыпанная лепестками красных роз. В воздухе витал нежный сладкий аромат. В глубине комнаты рядом с небольшим столиком стоял граф. На нем был светло-серый длинный камзол с широким поясом, который невероятно шел ему и темные брюки. Увидев меня, граф улыбнулся и сделал приглашающий жест.       Подойдя ближе, я присела на стул и лукаво поинтересовалась:       — Это благодарность за то, что я спасла тебе жизнь?       — Это ответ на твой вопрос о ребенке.       — Что?       — Я пошутил, — засмеялся граф, — сегодня мы будем ужинать здесь. Посмотри, как вкусно…       После изысканного ужина, в продолжение которого граф не сводил с меня глаз, было предложено выйти на балкон.       Неполная луна заливала светом всю округу. В ее лучах сверкал и переливался снег. Чистый морозный воздух был неподвижен. Ни одно движение, ни один звук не нарушали ночной тишины.       — Я забыла накидку, — спохватилась я, — схожу за ней, а то здесь холодно!       — Не надо, я сам тебя согрею, — граф обнял меня со спины и закутал своим плащом.       Сердце застучало сильнее, по телу вплоть до кончиков пальцев разлилось тепло. Я прижалась к графу.       — Влад, — спросила я, — ты всех женщин так соблазняешь?       Он глубоко вздохнул и потерся щекой о мой висок:       — Нет, только тебя. Потому что ты необыкновенная девушка. Ты искренняя и нежная, но одновременно смелая и непредсказуемая. Я еще не встречал подобных тебе. Поначалу ты мне просто понравилась, и я захотел обладать тобой. К тому же было приятно подразнить твоего братца. Но потом я понял, что не смогу, не посмею тебя обидеть. А сейчас… — он зарылся лицом в мои волосы, — сейчас я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива. Но отпустить не могу.       — Я не хочу, чтобы ты меня отпускал.       Граф медленно, не выпуская меня из объятий, повернул лицом к себе. В его красивых темных глазах отражалась луна. Мне показалось, что мир вокруг нас завертелся, поплыл и перестал существовать, остались только мы вдвоем. Граф наклонился ко мне, и я почувствовала его горячее дыхание.       — Моя Аликс… — прошептал он.       Я закрыла глаза, и его губы коснулись моих.       Это был мой первый поцелуй. Первый и самый желанный. Я чувствовала легкую дрожь, боялась, что упаду, но граф крепко держал меня в своих объятиях. Наконец он немного отстранился, и, посмотрев на меня с невыразимой нежностью, тихо произнес:       — Я провожу тебя до спальни.       Он подхватил меня на руки и отнес в мою комнату. Там бережно положил на постель и снова принялся целовать. Его губы ласкали мою шею и грудь, руки скользили по талии, а я послушно выгибалась навстречу, растворяясь в его существе и замирая в предвкушении необычного, неизведанного доселе наслаждения…       Граф страстно поцеловал меня в губы и прошептал: «Спокойной ночи!» Встал с кровати и направился к двери. У меня отвисла челюсть, я привстала на локте и протянула к нему руку.       — И это все? — вырвалось у меня.       Граф обернулся и посмотрел на меня задумчиво и немного печально:       — Ты хочешь продолжения?       — Я… не знаю, — растерялась я.       — Тогда не торопись. Подумай хорошенько. У нас с тобой еще полно времени, — он послал мне воздушный поцелуй и вышел из комнаты.       Я плюхнулась на кровать, раскинула руки и засмеялась. Дела! Невинная мадемуазель Ван Хельсинг пытается затащить в постель графа Дракулу! Мне было необыкновенно хорошо. Тело еще хранило тепло от прикосновений графа, мысли витали где-то далеко (скорее всего, вокруг его комнаты). Мадлен звать не хотелось. Я накрылась одеялом прямо в платье, свернулась калачиком и мгновенно уснула.       Следующим вечером граф опять провожал меня до спальни, но в этот раз одними поцелуями не ограничился. Полулежа рядом со мной, он достал нож и аккуратно подцепил острием декоративную ленту, скрепляющую мой корсет спереди. Бросил на меня внимательный вопросительный взгляд. Его глаза горели страстью, губы были полуоткрыты, но он сдерживался. Я ободряюще улыбнулась. «Что я делаю? Я не должна соглашаться!» Но разум более не владел моим телом, оно принадлежало ему.       Граф улыбнулся в ответ и осторожно потянул вверх. Я завороженно следила, как лопаются ленты под острым клинком, петля за петлей. Разрезав корсет, граф снял его, освободил мою грудь от прочей одежды и прильнул к ней губами. Я запрокинула голову и тихо застонала. «А, пропади оно все пропадом…»       …Граф остался в моей комнате до утра. Впрочем, как и во все последующие ночи.