Я не сделаю первый шаг!

Как только я зашёл в класс математики, то все сразу же на меня обернулись. Если вопрос о том, как все мои одноклассники успели вовремя, у меня ещё возникал, по поводу Елены Петровны всё было очевидно. Эта старая, непонятно как ещё живая, женщина, которая всегда ходила в строгом чёрном платье врослась в этот кабинет корнями. Ни разу не замечал, как она выходила на перерыв! Если это не наводит на вас ужас, то я не знаю, что вообще способно. Елена Петровна была злом воплоти, змеёй, ведьмой! Но только не учителем математики… - Опять мы где-то гуляем, пока весь класс работает, - прошипела она через свои сухие и тонкие губы. - Так вышло. Извините за опоздание. - Развернулся и зашёл обратно! Её любимая привычка. Гнать на выход учеников, чтобы требовать от них правильного входа. Какие же тупые ритуалы… Я вышел, снова зашёл. Извинился. Ответ неверный… Меня опять выгнали, пока весь класс просто глазел на меня. Вышел… Постучался. Зашёл, извинился. Снова неверно! Впрочем, описывать это бессмысленно. Впустила она меня только на 5 раз, когда я уже был готов просто уйти из самой школы и куда подальше. Но всё же… Усевшись за своё стандартное пустое место в краю кабинета, я кинул на парту пенал и тетрадь. Не по математике… Какую-то другую тетрадь, которая лежала в портфеле с 5 класса. Мне даже стало интересно, что я там писал. Стихи Лермонтова? Видимо, это тетрадь по литературе, которую я в том году и потерял. Вычитал я следующее: «…И странник прижался у корня чинары высокой; Приюта на время он молит с тоскою глубокой, И так говорит он: «Я бедный листочек дубовый, До срока созрел я и вырос в отчизне суровой. Один и без цели по свету ношуся давно я, Засох я без тени, увял я без сна и покоя. Прими же пришельца меж листьев своих изумрудных, Немало я знаю рассказов мудреных и чудных». – На что мне тебя? – отвечает младая чинара, Ты пылен и желт, – и сынам моим свежим не пара. Ты много видал – да к чему мне твои небылицы? Мой слух утомили давно уж и райские птицы…» Да, видимо уже тогда я знал толк в поэзии! Пока листал я дальше и находил всяких чертей на полях, к доске уже кого-то вызвали. Елена Петровна повышала на того голос, в ответ слышав лишь мычание. Я поднял взгляд (конечно, такое пропускать нельзя!). Около криво написанного уравнения стоял Семёнов. Высокий парень, хорошее телосложение и даже форма опрятная. Но мозгов ему всё ещё не хватало. Семёнов угодил в капкан к этой гадюке. Он мялся, пытаясь вспомнить хоть что-то, но все его попытки были тщетными. Это было похоже на прилюдную казнь, а не на ответ на уроке. - Сколько, я спрашиваю! Сколько будет 9 во второй степени! - Это будет… Это будет… - тяжело вздыхал Семёнов. Он и сам осознавал свои мизерные знания. Даже жалко его как-то стало. - Елена Петровна! – ворвался Кисточкин с высоко поднятой рукой, - Можно я отвечу! Я знаю ответ! Этот ботаник Кисточкин, видимо, всеми силами старался, чтобы меня вывести из себя. Как и его сестра. Не лучше! Они были близнецами, оба отличники и носили большие очки. Отличало их только то, что Кисточкина заплетала две чёрных косички и выбирала свитер другого цвета. Она, кстати, тоже стремилась ответить. В отличие от меня, учительница этих двоих обожала. Могло показаться, что она их считает своими детьми, для которых ей не жалко абсолютно ничего. Семёнов также обрадовался инициативе Кисточкиных. Его тёмные глаза аж заблестели, когда ему перестали прилетать очередные упрёки. - Нет-нет, сладкие, - точно запела Елена Петровна, - Пусть Кирилл сам ответит, ему нужна оценка. - Но пожалуйста! Пожалуйста! – взмолились оба. - Ну хорошо, помогите ему. - 81! - Правильно, - покивала головой учительница. Повернувшись к Семёнову, который уже успел расслабиться, она изменилась в лице. Снова это выражение, которым она меня пугала, - Пиши, чего стоишь?! Семёнов тут же написал 81 в ответ, из-за чего Елена Петровна раздражённо вздохнула, ударив линейкой по парте. - Ты не понимаешь, что это нужно записывать сверху?! Садись, два! Пытуемый столь долгое время был и рад наконец-то уйти за своё место и больше никогда оттуда не высовываться. Пример на доске остался так и не решён… Становилось страшно. Кисточкины даже не рассматривались. Елена Петровна своим хищным, сосредоточенным взглядом осматривала все ряды, даже под парты, даже потолок и окна. Никто не мог избежать её анализа. Кто станет страдать за доской дальше? - К доске пойдёт… К доске пойдёт… Васнецов! Елена Петровна выгнула свой дряхлый указательный палец прямо в моё направление. Я аж взглотнул. Все в классе стали перешёптываться. «Бедный Гриша, нам ведь совсем не наплевать на него…» Я поднялся из-за парты, пока не торопясь идти к доске. Учительница пробарабанила пальцами по парте, ожидая хоть какого-то движения. Ира с соседнего ряда вопросительно глянула на меня. Они не знали! У меня есть план. - Я не готов, можете ставить два, - сказал я с полной уверенностью. - Дурак! – шептала мне Ира, - Хотя бы попытайся решить хоть что-то… - Ира, ты не понимаешь, - обратился к ней я, чуть нагибаясь, - Так нужно. На самом деле, я не до конца понимал, что происходит. Нужно мне это или нет… Точно какое-то внутреннее чутьё подсказывало мне, что я выберусь сухим из воды. - Мало того, ты опоздал на мой урок, так ты теперь… Мамочки! Вот оно! Ни с того ни с сего, каким-то неизвестным образом в класс ворвался ворон, громко каркая и размахивая мокрыми от недавнего дождя крыльями. Он кружил, задевая лапами шевелюры одноклассниц, а самое главное, сел прямо на парту учителя и выразительно, точно настоящий актёр, каркнул. - Кааарр! Оказалось, что такая ведьма, как Елена Петровна боится никакой-то там бездны, мук совести за испорченную психику детей или ремонта соседей в воскресенье… Она боится обычных птиц. Урок отменили раньше времени, ведь после такой прямой встречи она упала в обморок и пока не поднималась. Пока ей вызывали скорую помощь, я собрал вещи и покинул класс. Через некоторое время мы уже были с Ирой в столовой. Проучившись целый день, я и не заметил, как сильно проголодался. Я принялся набивать свой желудок макаронами с чаем, пока Ира начала болтать. - Жалко, конечно, что с Еленой Петровной так вышло. Надеюсь, она уже в порядке. - Тебе серьёзно её жалко? – аж прервался от еды я. - Ну да, - немного неуверенно ответила она, - В конце концов, она тоже человек. - Она чуть меня к доске не вызвала! Чуть не отругала публично, похуже Семёнова! Тот ворон был счастливой случайностью, что жизнь мне, считай, спас. Ира промолчала, слегка нахмурив свои рыжие брови. Видимо поняла, что оказалась неправа, и таких, как учительница по математике, жалеть нельзя. - Ладно, Гриша… - переменила она тему, что-то ища в своём рюкзаке, - Я тут сделала кое-что для тебя. Может, хочешь… Оценить? Она как-то странно покраснела. Не понимаю, у неё жар или что-то такое? Я отхлебнул чай и с удовольствием согласился на предложение. Ира протянула мне открытку в форме сердца. Очень аккуратный вырезанный розовый картон с голубой ленточкой вдохнул в меня чувство недопонимания. - Это зачем? - Просто так. Откроешь? - У меня день рождения ещё не скоро, ты забыла? - Нет, это не в день рождения! Пожалуйста, просто открой. Так уж и быть, я открыл. От такой мольбы любой бы открыл. Прочёл я там следующее:« Ты милый, красивый и необычный, мечта! Я люблю, люблю, люблю тебя». Чтобы это не значило… Я поднял на неё свой вопросительный взгляд. Она сразу замешкалась, ещё больше покраснев. - Как друга! Конечно! Ах-хах… - А всё-таки мой день рождения 13 февраля. – я доел порцию в протяжённом молчании. От Иры я больше не услышал ни единого слова, она будто не шевелилась. – Может погуляем в парке, если ты не занята? - Да, конечно! – снова вспыхнула она. Ну вот мы и в городском парке. На дворе был самый рассвет осени. Уже голые деревья стояли напротив извилистой тропинки в окружении жухлых листьев. Было тихо, только разговоры стариков и слабый ветерок, что кружил листву, слышались в округе. Ира разоделась ярко, как и всегда. Её жёлтое пальто и тёмно зелёные тёплые наушники сочетались с её рыжими волосами. Она точно скакала по листве в своих сапожках, пока я догонял её в обычных кедах. - Здесь так хорошо, а особенно с тобой! - Ага. Ого… Смотри! Я остановился, уставившись на белый фургон у забора. - Да? Что там? – подошла Ира. - Мороженое! Я рванул, разбрасывая листву ногами по пути. Подойдя поближе, можно было разглядеть меню с вполне себе приятными ценниками. Подруга догнала меня, отцепляя от щеки прилипший листок. - Гриша, совсем придурок? Какое мороженое в октябре. Да его только слабоумные покупают сей… - Мне, пожалуйста, два клубничных шарика. Да, два мороженых для меня и подруги. Ира округлила глаза, следя за тем, как мужчина за кассой кладёт в стаканчики шарики и отдаёт один мне, другой ей в руки. Заплатив, мы пошли гулять дальше. Ммм, какое вкусное клубничное мороженое! - Я…Э… Не могу понять, что это было вообще? – озадачилась Ира холодным десертом. - Ну как что? Мороженое, - улыбнулся я. Но вот Ире совсем было не до смеха. Она даже разозлилась, что заставило меня смутиться и остановиться. - Что-то не так? - Иди ты в жопу, идиот! Как же ты меня достал! После этих слов её мороженое оказалось прямо на моём носе. Я снял его, смотря вслед уходящей из парка подруге. - Пока, Ира. Я не мог понять, что я сделал не так на этой прогулке. Я ведь ходил с ней, даже своё любимое мороженое купил! Я сел на скамейку, держа в обеих руках десерты и по очереди их лизав. Выглянуло солнце, и мне казалось, что не хватает только Кеши рядом. Точно, ведь у Иры аллергия на клубнику…