Клетка

Родители последнее время стали часто ссориться. Мне не говорили, что случилось. В какой-то момент все просто начало рушиться. На третьей неделе беспрерывной ругани и разбитой посуды, я пришел в комнату матери. Мама складывала в чемодан вещи. -Что случилось? - Спросил я у нее. -Не могу... - Ее голос дрожал. - Не могу больше. Прости меня... Я долго терпела. Слишком долго. -Куда ты хочешь уехать? -Не знаю. Подальше отсюда. Подальше от твоего отца. -И от меня? В сердце что-то кольнуло. Мама остановилась и посмотрела на меня. Ее глаза опухли, а лицо покраснело от слез. -Хочешь поехать со мной? - Спросила она. -Куда? Объясни мне, что здесь происходит?! Она не успела сказать больше ни слова. Дверь распахнулась с таким грохотом, что в стене осталась вмятина от ручки. Отец стоял в проеме весь красный от ярости. Тяжелыми шагами от направился к матери. Я попытался преградить ему путь, но он швырнул меня как куклу в сторону. Голову пронзила боль, и картинка в глазах расплылась. Я видел, как отец тащит мать к выходу, но сделать ничего не мог. А потом темнота. Когда я смог прийти в себя, матери не было в комнате. Не было ее ни в столовой, ни в гостиной. Она исчезла, но вещи, которые она собирала, были на месте. Все мои попытки узнать хоть что-нибудь успехом не увенчались. Отец только огрызался и уходил от темы. Он и сам стал часто пропадать из дома. В один из дней мне удалось за ним проследить. Я взял свою лошадь и поехал за каретой отца. В какой-то момент я даже понял, куда он едет. Дорога стала смутно знакомой. Часов восемь пути от нашего поместья до старого родового особняка отца. Это здание держалось на честном слове. Казалось, один сильный порыв ветра, и он рухнет. Я оставил свою лошадь в старой конюшне. Вошел в дом через кухню. Я не был в этом доме много лет. В голове остались лишь смутные воспоминания о нем. Рядом с кухней находилась комната прислуги. На удивление, комната довольно чистая. Отсюда видно въезд во двор. Думаю, для начала это будет хорошим укрытием. Выйду отсюда, когда отец уедет. Наверняка мама где-то в доме. В коридоре послышались шаги. Я замер и попытался найти укрытие. Прятаться было негде... Дверь открылась. Передо мной стояла низкого роста пухлая женщина. При виде меня она вздрогнула. Я побоялся, что она закричит и приложил палец к губам. -Тс-с. Женщина сначала глубоко вдохнула, все еще намереваясь позвать помощь, но затем прищурилась и выдохнула. -Ты что здесь делаешь? -Я хочу маму найти. Тогда мне даже в голову не пришло, что эта женщина может с легкостью раскрыть мое присутствие отцу. Но мне повезло. Женщина назвала себя тётушкой. Она рассказала мне, что отец держит маму в подвале. Заходить в подвал ей нельзя, но запасной ключ от него есть. Нужно дождаться, когда отец уедет. Ночевать я остался в этой же комнате. Утром помог Тётушке приготовить завтрак. Когда я услышал скрип ворот на въезде - ринулся к окну. Карета отца выезжала в сторону леса. Я тут же рванул из кухни. Нужно все изучить. Я открывал каждую комнату на своем пути. Мебель была накрыта тканью. Кроме комнаты прислуги жилой казалась только одна из спален. Просторная, светлая, в центре комнаты стояла огромная кровать с палантином. Створка полусгнившего окна безжизненно качалась на ветру. Так же я нашел библиотеку. Она тоже оказалась чуть менее заброшенной. Мама часто читала мне здесь сказки, когда я был совсем маленьким. Подвал я так и не нашел, Тётушка тоже не знала, где он. И тогда я решил посмотреть на улице. Может быть, вход где-то снаружи? Я обошел дом несколько раз. На третьем кругу мой взгляд зацепился за старое мертвое дерево. Его видно было из окна библиотеки. Я точно знал, что библиотека- крайняя комната в том коридоре. И окна есть только на одной ее стороне. Именно оттуда и видно это дерево. Но снаружи я заметил еще одно окно, которого в библиотеке нет. Интересно... Разберусь с этим позже. В первую очередь нужно найти маму. Я искал подвал три дня, и ни одной зацепки. Наконец, я решился на отчаянный шаг - проследить за отцом. Он относил матери еду всегда сам. Самое страшное, что возвращался в этот дом он не каждый день. Значит, мама могла сутками оставаться без еды. Каждая половица в этом доме могла выдать мое присутствие. Я старался оставаться от отца на приличном расстоянии, но ни на секунду не упускать его из виду. Отец подошел к стеллажу в коридоре и нажал на выключатель лампы. Что-то щелкнуло. Стеллаж со скрежетом отъехал куда-то в стену. Отец скрылся в проходе. Я не рискнул за ним идти. Нужно будет снова дождаться, когда он уедет. А пока можно разобраться с библиотекой. Раз внизу есть потайной вход, может быть, он будет и в библиотеке? Я потратил несколько часов на поиски, дергая книги, выключатели, многочисленные статуэтки. Ничего. Обессилено я сел на пол, пытаясь понять, как еще можно открыть проход. И тогда я почувствовал холод, ползущий по моим рукам. Не просто холод. Ветер. Едва ощутимый, но ветер. Окна библиотеки были закрыты, но воздух с улицы все равно проходил сквозь них. Я облизнул палец, чтобы определить точное направление потока воздуха. И тогда меня осенило. Я мысленно проводил ветерок, который уходил под край огромного старинного гобелена. Если поднести руку к нижнему краю - четко ощущается сквозняк. Сзади что-то есть. Это было так просто! Почему мне сразу это в голову не пришло?! Послышался звонок колокольчика. Через секунд пять еще звонок. Мы с Тётушкой договорились, что два звонка означает, что отец уезжает. Я сразу же забыл про гобелен и секретную комнату. Выбежал из библиотеки и спустился вниз. Забежал на кухню, чтобы удостовериться. Кареты отца не было. Рванул в коридор к стеллажу, щелкнул выключатель. Стеллаж уехал внутрь и открыл темный проход с винтовой лестницей вниз. Здесь было холодно и сыро. Иногда по углам мелькали мыши. Внизу в небольшой квадратной комнате с крошечным окном без стекла стояла клетка. По спине прошел холод, когда я увидел свою мать. Она сидела в этой клетке на голом полу. Запястья привязаны к решетке, а глаза завязаны грязной тряпкой. Одежда изорвана, ноги посинели от холода. Она едва заметно дышала. -Мама! - Я подбежал к клетке, и в нос ударил ужасный запах. Она не обратила на меня никакого внимания и продолжала сидеть неподвижно. Дверь в клетку закрывалась на ключ. Я попытался открыть ее силой, хотя понимал, что у меня ничего не получится. От запаха заслезились глаза. -Мама! - Я отчаянно пытался докричаться до нее, но она по-прежнему сидела неподвижно. Я просидел здесь несколько часов, периодически пытаясь дозваться до мамы, но она так и не шевельнулась. Нужно найти ключ. Я вернулся наверх и решил осмотреть спальню. Вдруг там есть запасной. Но поиск в спальне не дал мне ничего. Я проводил у мамы в подвале каждый день, когда отец уезжал. Мне так и не удалось найти ключ. Может быть, Тётушка ошиблась и никакого запасного ключа вовсе не было. Однажды она разбудила меня рано утром. -Вставай! - Прошептала она. - Ее выпустили. Хозяин попросил поднять в спальню завтрак. Я сразу же забыл про сон. Тётушка ушла с подносом наверх, а я стал мерить шагами комнату. Он выпустил маму! Теперь её можно забрать отсюда. Когда Тётушка вернулась, я приготовился задать ей миллион вопросов, но она меня перебила. -Хозяйка спит. Она плохо выглядит. А хозяин велел не попадаться ей на глаза и не трогать ее. Пришлось снова дождаться, когда отец уедет. Мама действительно спала. Я поправил ее одеяло и сел на край кровати. - Пожалуйста, проснись. Проснись и мы уйдем отсюда. И я ждал. Мама открыла глаза ближе к вечеру. Я даже не сразу это заметил, потому что лежала она все еще неподвижно. -Мам! Я сел на коленях перед ней, но она меня словно не видела. Она лежала и смотрела пустыми глазами сквозь меня. Я потряс ее за плечо, но реакции никакой не было. Что же он сделал с ней там, внизу? Часть меня боялась узнать подробности. Следующие дни проходили по одному и тому же сценарию. Отец уезжал, я приходил к матери и пытался привести ее в чувство. Она уже выглядела живее, но все равно смотрела сквозь меня. Она начала заниматься какими-то повседневными вещами - умываться, самостоятельно одеваться, начала ходить по дому. Изучать его. Когда она стала увереннее, она начала сопротивляться отцу. Даже в таком странном состоянии она находила силы на сопротивление. Но все попытки быстро пресекались. А в один день в доме появилась пара охранников, которые докладывали отцу о каждом шаге мамы. И мне присматривать за ней стало сложнее. Хотя этих ребят нельзя назвать бдительными, удачу пытать не хотелось совсем. За все время слежения я заметил одну вещь - мама видит предметы, но не видит людей. Значит, нужно ей принести что-то, что разбудит ее. Что-то, что она любила. Значит, мне нужно вернуться домой. Надеюсь, ненадолго. Вся прислуга в доме шепталась. Я ушел молча, никому ничего не сообщив. Кажется, все они считали меня и маму мертвыми. Но спросить никто так и не осмелился. Я вошел в комнату матери. Чемодан все еще лежал на кровати, а вещи разбросаны по полу. Глядя на эту комнату, казалось, будто она ничья. Никаких личных вещей, кроме одежды и одной старой фотографии. Сейчас, когда мне нужно было найти что-то ценное для мамы, я понял одну страшную вещь. Я так мало о ней знаю... Я закинул в ящик фотографию, полистал пару книжек. Некоторые из них были подписаны для нее. Их я тоже решил взять. Под кроватью, среди хлама, нашел маленькую коробочку, в которой лежало еще несколько фотографий. Ничего необычного, только я, мама и отец. И я снова ушел. Так же молча, как и в прошлый раз. Я чувствовал, как вся прислуга провожала меня взглядом из окон. Кажется, они понимали, что больше я в этот дом не вернусь никогда. Тётушка была рада снова меня увидеть. Она тоже была неравнодушна к моей маме, но боялась пойти против отца. После того, что он сотворил со своей женой, страшно представить, что он сделал бы с чужим для него человеком. Особенно с прислугой. Я вложил одну из фотографий в книгу, подписанную “Моему Солнцу и моей Душе. Навсегда”. Мне показалось, это самая теплая подпись среди этих книг. Нашел ящик, переложил туда все книги, и подложил его под дверь. Когда мама сюда придет - она точно его заметит. Так и произошло. Когда мама вошла в библиотеку на следующий день, она сразу принялась разглядывать книги. Рассматривала корешки, пролистывала страницы. Фотография упала на пол, и мама ее подняла. Никакой реакции. Она без эмоционально повертела фото в руках, а затем положила его в карман сорочки. Не сработало... Я услышал какой-то шум в коридоре и встал, чтобы закрыть дверь на засов. Но мама опередила меня. Она ушла, оставив меня здесь одного. Кто мог знать, что отец будет шарить по карманам матери. Как же я возненавидел себя, когда отец потащил ее за волосы по коридору, а она просто висела, как безвольная кукла. Тогда я проплакал весь день, сидя возле ее клетки. Мама простила меня. Она как-то странно ко мне относилась. Смотрела сквозь меня, постоянно трогала вохдух вокруг. Говорила, но не отвечала. Это был ощутимый прогресс. От постоянного холода и сырости я стал часто кашлять, и тётушке этот кашель совсем не нравился. Я стал все чаще замечать голубые проблески по углам. Это напоминало одну из старых сказок, которую мама читала мне в этой библиотеке. Духи, проявляющиеся тогда, когда концентрация чьей-то боли достигает такого пика, что смерть становится подарком судьбы. Если верить той сказке, нарушителя спокойствия духи разрывают на части после долгих пыток. Странные всё-таки сказки читала мне мама… Отец иногда говорил с кем-то в коридоре. Кажется, духи начали свою игру. Когда распахнулась входная дверь, я увидел их как никогда четко. Они вошли в холл строем. Кажется, ни отца, ни мать ничего не смущало, хотя я видел голубой размазанный туман, едва напоминающий очертания человеческого тела. Я договорился с одним официантом, чтобы тот дал мне свою маску и одежду, но вознаграждение за работу все равно получит он. Как и в сказке, духи подготовили ритуал. Я понял это, когда они начали танцевать. А когда танец закончился, и они хотели начинать зачистку… сейчас или никогда. Так мы и оказались в маленькой комнате за гобеленом. Весь дом гудел. Я слышал вопли отца, но мне не было его жалко. Он поплатился за свои деяния. Но я не был уверен, что мы с мамой или Тётушка не попадём под огонь тоже. Мама сидела на полу и плакала. Не могла никак остановиться. Она сжимала в руках наше старое фото. Стихли вопли только утром. Мне с трудом удалось поднять маму на ноги и уговорить уйти. Она все ещё смотрела куда-то сквозь меня, хотя уже могла слышать. Я поволок ее вниз. По пути мы встретили Тётушку. Женщина сообщила, что в зал лучше не заходить. Она была бледная от ужаса и сильно дрожала. На входе мы прошли через отцовских прихвостней, которых он оставлял присматривать за матерью. Они лежали по разным углам холла с абсолютно безжизненными лицами. Мутные глаза смотрели в пол, пальцы рук подрагивали. Мужчины бубнили что-то невнятное. Никто не стал их трогать. Я, мама и Тётушка вышли на улицу. В лицо ударил морозный воздух. Я усадил женщин в карету, сходил за своей лошадью и все мы выдвинулись прочь. Подальше от этого ада.