Что-то не так, Тош?

      «Боже, почему я не умер во сне?» — первое, что подумал Антон, когда проснулся. Парень попытался рукой нашарить телефон. Безуспешно. Сонный мозг все ещё отказывался работать, тело плохо слушалось, голова гудела. Антон еле разлепил глаза и уставился в высокий потолок. С трудом повернувшись на бок, парень начал осознавать реальность. Его встретил мрачный, до невозможности пошлый интерьер одной из комнат клуба, в котором он работал. Плотно закрытые тяжелые бархатные шторы не давали свету пробиться в помещение, вызывающе-красное постельное белье совсем смялось, простыня сбилась так, что Антон почти полностью лежал на старом грязном матрасе. Одежда парня, которую в порыве страсти с него вчера срывал очередной клиент, валялась по всей комнате. Один чулок даже повис на рамке развратной картины, висящей в противоположном от кровати углу. Иногда, в такие моменты, Антон зажмуривал глаза и надеялся оказаться в чистой светлой комнате собственной квартиры, но чуда никогда не происходило, и все, что оставалось делать, — вставать через силу и собираться.       Телефон нашелся на полу около кровати, почти под ней. Вчера Шастун забыл отдать его Оксане, администратору клуба, на хранение. Хорошо хоть клиент попался добросовестный, не прикарманил. Яркий свет дисплея ударил по глазам, Антон поморщился. Через пару минут удалось разглядеть время и дату. 7:38. 3 сентября. В школу Шастун должен был явиться к половине девятого утра… Первого числа… Опоздание в два дня Антона никак не смущало. Была бы его воля, он бы вообще в учебном заведении не появлялся. Однако будучи сколько-нибудь ответственным Шастун продолжал ходить на уроки. Да, не всегда без опозданий, не всегда со сделанной домашкой, но он ходил. Ему оставалось отучиться последний год, и наконец можно будет почувствовать свободу от затхлого заведения, именуемого школой.       Антон поплелся в ванную, чтобы смыть с себя прошедшую ночь. Прохладная вода полилась из душа, в голове сразу прояснилось, воспоминания о вчерашнем уже не так давили на мысли. Ощущение чистого тела дарило ощущение чистого разума. Вылезать из душа для Шастуна всегда было сродни чему-то неприятному, как в новых кроссовках наступить в грязь, как случайно пнуть любимого кота. Ничего смертельного, но осадок все равно остается. Вода помогала не думать, не вспоминать. Вытираясь полотенцем, в это утро Антон размышлял о доме, о том месте, где он мечтал сейчас оказаться, где не надо было ложится под неизвестных мужиков чтобы выживать, где его любили и ценили просто так, где он чувствовал себя в безопасности, думал о том, что такого места у него нет.       За размышлениями о жизни прошло ни много ни мало времени, поэтому в джинсы Антон впрыгивал, а толстовку натягивал, выходя из комнаты. У стойки на входе он выцепил Оксану и забрал у нее свои кольца и браслеты. Надо же, побрякушки оставил на ночь, а телефон забыл. Еще раз мысленно поблагодарив клиента за честность, попутно натягивая украшения на пальцы, Антон летел на выход, хотелось еще успеть покурить перед школой. Но, уже надавив на ручку двери, парень остановился. — Ты позавтракал? — его окликнула Оксана, молчание в ответ заставило ее продолжить, — Знаю, что ты не привык, но так нельзя. Перекуси хотя бы в школе, пожалуйста. — Хорошо, — еле слышно отозвался Антон, сразу выбегая на улицу.       Оксана всегда о нем заботилась, была для него как старшая сестра. Но так непривычно было получать от кого-то тепло. Почему о нем, таком грязном, неправильном, позоре семьи, кто-то беспокоился? За размышлениями об этом Антон не заметил, как добрался до школы. Останавливаясь недалеко от калитки на территорию и выуживая из кармана пачку сигарет, Шастун заприметил в далеке знакомую фигуру. Дима Позов, не торопясь, шел на уроки, но, увидев курящего в одиночестве одноклассника, ускорился. Шастун не двинулся с места, только лениво улыбнулся, различив в приближающемся школьнике своего лучшего друга. Когда Антон выкурил сигарету уже на половину, Димка наконец-то поравнялся с ним. — Здорова, Шаст. Я уже подумал, что ты вообще на школу забил. — слишком бодро для сентябрьского утра затянул Позов. — Если бы всё было так просто, — Антон в очередной раз затянулся, посмотрел на сморщившегося друга и выдохнул в сторону. — Что? — Завязывал бы ты с этим, до добра точно не доведет, –укоризненно заметил Дима.       Шастун немного стушевался. Своей привычкой он не гордился, но и ничего поделать с этим не мог. Как с такой жизнью не закуришь? Димка, заметив, что его друг несколько поник, поспешил сменить тему: — Тебя, кстати, почему на линейке не было? — участливо поинтересовался тот. — Тяжелая ночка, тупо встать не смог, — безэмоционально выдал Антон.       Прекрасно понимая, что имеет ввиду друг, Дима мысленно дал себе затрещину. Сменил тему, как же. Не зная куда деться, Позов от безысходности опустил глаза вниз и, рассматривая свои кроссовки, все же подложил не очень приятную беседу: — С этим бы тоже заканчивал. Антон, это не… — только начал Дима, как тут же был перебит. — А ты бы заканчивал со своими нравоучениями, Поз. Что «Антон»? Что «Антон»?! — Шастун уже заметно закипал. Каждый раз, когда Дима заводил свой отнюдь не хвалебный монолог о выбранном Антоном образе жизни, это ни к чему, кроме ссор, не приводило, и оба это помнили. — Мне грестись как-то надо: есть, одеваться и так далее по списку. Повезло ещё, что квартира «за красивые глазки» от Егора, постояшки моего, досталась, так еще бы и за нее платил. Дим, ты пойми, я этот путь выбрал, чтобы жить было на что. Тебе на всё родители могут денег дать, мне не так повезло. — Ну знаешь, можно и другую работу найти. Официант там, например… — предложил Позов. — Мы это уже обсуждали. Я — школьник. На полный день меня никто не возьмет, а, работая по 4 часа в сутки, я за месяц столько не наскребу, сколько сейчас за ночь получаю. Прошу, давай закроем тему? — Ладно, — отозвался Дима, мысленно помечая еще раз вернуться к этому разговору, Антона вытягивать надо было, а попытка, как известно, — не пытка. — Что нового в этом году? — поспешил сменить тему Шастун, и Позов у себя в голове зафиксировал, что у друга это получается лучше, чем у него самого. — По английскому новый учитель, и я, походу, влюбился, –поспешил рассказать две главные новости Дима, не до конца понимая, как это прозвучало со стороны. — В нового учителя?! — у Антона аж глаза на лоб полезли от такого заявления.       Поз ошарашенно посмотрел на Шастуна. — Нет, конечно! Я по девочкам, ты же знаешь! — возмущенно выпалил Дима. — Хотя там такой учитель, что любой гомофоб в геи заделается, — вспоминая нового преподавателя, хихикнул он.       Антон присвистнул. Не каждый день услышишь, как твой абсолютно натуральный друг оценивает другого мужчину. — А влюбился-то в кого? — поспешил уточнить Шаст. — Да в десятом у нас одна учится, Катя зовут. — Дима мечтательно улыбнулся, что не ускользнуло от Антона. — На линейке с ней познакомились. Она мне такой милой и очень общительной показалась. — Так бы и сказал, что девчонка понравилась. А то «влюбился», «влюбился», — передразнил Антон. Дима кинул на него возмущенный взгляд, всем своим существом вопрошая «А это, по-твоему, не одно и то же?», Шастун пожал плечами. — Что ты так смотришь? Я ни разу не влюблялся. — Ну с твоей работой это и не получится, а если и получится, то вряд ли будет успешным мероприятием, –беззлобно подколол второй. — Спасибо, Поз! Столько поддержки изо дня в день! Как я без тебя жил? — съязвил в ответ Антон. — Каждый день задаюсь этим вопросом, — в тон ему подыграл Дима, парни засмеялись. — Блять, Шаст! — Позов резко переменился в лице, зацепившись взглядом за дисплей телефона, Антон обеспокоенно кивнул в сторону друга, этим спрашивая: «Что случилось?», — Урок пять минут назад начался. У нас английский первым, Попов с нас шкуру спустит! — хватая друга за запястье, Дима рванулся ко входу в школу. — Какой ещё Попов? — не понял Шаст. — Новый учитель что ли? — Позов в ответ лишь кивнул, ни на секунду не останавливаясь.       Из кабинета английского уже отчетливо слышался приятный мужской голос. Парни подлетели ко входу, и Позов немного замялся. Дима очень боялся жалоб родителям, не хотел их разочаровывать. Конечно, круглый отличник и прилежный ученик не может опаздывать на уроки. Антона мало волновало их промедление в 9 минут, но судя по словам друга, Попов та еще язва. Шастун никогда не понимал, почему Димка так трясется перед родителями, и, судя по всему, не сможет этого понять, но, видя перед собой растерянного друга, который гипнотизировал ручку двери, Антон почувствовал укол совести, ведь именно из-за разговора с ним Позов и опоздал. Осознавая, что, чем дольше они мнутся, тем дольше они задерживаются, Шаст закатил глаза и постучал в дверь, после чего самолично и отворил ее, открывая тем самым обзор на весь класс, в том числе и на преподавательский стол. Взор голубых, как океаны, глаз уставился на опоздавших. Антон завис. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Извините за опоздание, можно войти? — первым подал голос Дима. — Доброе утро. Фамилии. — сухо, строго и безэмоционально. Два океана продолжали безжалостно впиваться в задержавшихся, нерадивых учеников. Позов сглотнул и запинаясь представился, Попов кивнул, и Димка поторопился занять свое место.       «Интересно, он меня узнал?» — пронеслось в голове у Шастуна, он все еще не мог поверить в реальность происходящего. Антон пытался убедить себя, что таких совпадений не бывает, что он просто обознался. Арсений продолжал прожигать ученика глазами, все еще ожидая, пока тот назовет свою фамилию. Шаст на несколько секунд выпал из реальности, но легкое покашливание учителя заставило его вернуться назад на Землю. — А… Э… Антон. Антон Шастун, — кое-как выдавил из себя парень и, не дожидаясь приглашения, поспешил за Димой.       Всю дорогу до парты он чувствовал, как океаны провожают его взглядом. «Похоже, не обознался» — с примесью страха подумал Антон, занимая свое место. Парень рухнул головой на парту, закрываясь руками. Дима легко толкнул его в плечо, на что Шаст лишь отмахнулся. Непрошеные воспоминания лезли в голову.       Антон редко запоминал клиентов, по имени знал разве что Егора. Остальные оставались для него незнакомцами, сменяющими друг друга со скоростью света. Ни лиц, ни имен. Так было проще. Проще не зацикливаться, проще притворяться, что это сон, вымысел больного мозга. Но Арсения он помнил, и помнил очень хорошо. Тот вытрахал из него всю душу в ночь с 31-го августа, а на утро ушёл незамеченным. Первого сентября Антон проснулся в одиночестве и еще около двадцати минут практически не мог пошевелиться, тихо поскуливая от боли почти во всем теле. Оксана зашла разбудить парня, чтобы тот собирался на линейку, но представшая перед ней картина заставила ее ужаснуться. Девушка порывалась вызвать скорую, Шастун ее отговаривал. В то утро Антон так и не пошёл в школу, отлеживаясь, окруженный отвратительным убранством одной из комнат клуба.       Сейчас, сидя в классе, среди двадцати семи одноклассников, Антон невольно вспоминал события ночи, предшествующей его отвратительному состоянию в день знаний. Ученик хотел где-нибудь зарыться, затаиться от всех, только бы мысли о сексе с Поповым не терзали его, но все, что он мог — это уткнуться носом в парту и оттягивать руками корни волос. Лишь бы успокоиться, хоть бы забыть. — Ну же, малыш, начинай, — рычит Арсений куда-то в шею сидящего у него на коленях мальчика. Антон выгибается у него в руках и томно дышит от накатывающего возбуждения. — Папочка, трахнешь меня? — спрашивает парень и тут же стонет из-за того, как чужие пальцы сжимаются у него на бедрах. Арсений возбуждается еще больше. Антон это чувствует, активнее ерзает на коленях партнера, то и дело проезжаясь по паху Арса, от чего мужчина срывается на очередной рык и в конечном счете опрокидывает мальчика на спину, нависая над ним. Арсений впивается зубами в изгиб шеи Антона, от чего тот сильнее откидывается на подушки и закусывает губу, слегка приглушая рвущийся наружу стон. — Не сдерживайся, Тош, не огорчай папочку, — Арс говорит куда-то в ключицу, но это не мешает Антону услышать всё, противное «Тош» режет по ушам. Он резко останавливается. И с нескрываемой неприязнью смотрит на своего клиента. Арсений с непониманием смотрит на Антона. — Что такое, Тош? Решил позлить папочку? — все еще не выходя из игры, спрашивает мужчина, Антон кривится еще больше. — Вы не должны так меня называть, — холодно отчеканивает Антон. — В договоре это было прописано. — Почему? — недоумевает Арс. — Вас это не касается, я не обязан говорить, — огрызается Антон. — Понял. Можем продолжить? — спрашивает Арсений и, дождавшись кивка, удовлетворенно рычит. — И возвращайся на «ты», — требует он перед тем, как вернуться к оставлению меток на шее мальчика.       Из воспоминаний Антона вытащила подозрительная тишина в классе. Шастун поднял голову и встретился со строгим взглядом голубых глаз. — Шастун, can you answer my question? — с явным недовольством спросил Попов. — Фак… — тихо, себе под нос пробубнил ученик. — Excuse me? — переспросил мужчина, хотя все прекрасно слышал. — Oh, sorry, i missed your question, — Антон владел английским довольно неплохо, все-таки освоение языка по самоучителю в перерывах между клиентами давало свои плоды. — Can you repeat, please? — Did you listen to me? — спросил Арсений. — No, — сказал, как отрезал. Ну а что? Просили на вопрос ответить, он и ответил. — Ok, попрошу остаться тебе после урока, — в голубых глаз проскочило недовольство, но голос оставался по прежнему спокойным. — No problem, — Шастун пожал плечами, Попов отвернулся к остальному классу и продолжил вести урок. — Как ты это делаешь? Как можно поругаться с учителем, которого знаешь 30 минут? — тихо спросил Позов.       Антона передернуло. «Эх, знал бы ты, Димка, что мы с ним знакомы немного дольше, чем ты думаешь», — мысленно простонал Шаст, но, вместо того чтобы рассказать всё другу, просто отмахнулся от Поза. Не место и не время. Переведя взгляд на учителя, Антон залип. Смотреть на Попова можно было до бесконечности долго. Глупо отрицать, мужчина красив, этого у него не отнять. Идеально уложенные иссиня-черные волосы, идеально выглаженный костюм, идеально подчёркивающий идеальную фигуру, идеально начищенные туфли. Арсений был идеальным. «Ему бы моделью работать, что только в школе забыл?» — пронеслось в голове у Антона, но он постарался отогнать эти мысли. «Нельзя залипать на своего учителя,» — думал Шаст. «А если этот учитель два дня назад втрахивал тебя в бордельную кровать на протяжении нескольких часов?» — не унимался мозг. Звонок закончил спор Антона с самим с собой, ученик встретился с холодным взглядом голубых глаз. Попов в какой-то степени его… пугал? — Давай, удачи тебе, — сказал Поз, закидывая учебники в портфель. — Жду тебя на биологии. И смотри, что б я в Хатико не превратился.       Шаст отречено кивнул, будучи не в состоянии отвести взгляд от голубых напротив. Антон пропустил момент, как Димка вышел из кабинета, как все одноклассники убежали на биологию, как они с Поповым остались наедине. Не разрывая зрительного контакта, Арсений почти вплотную приблизился к опешившему Антону. Глаза не выражали ничего. Только бесконечный холод, снег в океанах. Шаст не мог оторвать от них взгляд. Глаза в глаза. Зеленые в голубые. Голубые в зеленые. — Ну здравствуй, Тош, — по спине пробежал холодок.