Подари мне новую жизнь

— Не уж то я дождалась твоего звонка! Совсем забыл свою одинокую мать! — женщина средних лет недовольно бурчала в камеру своего телефона, параллельно нарезая овощи у кухонного столика. — Мам, ну не злись. Ты же знаешь, какая тут нагрузка по учебе. Особенно перед экзаменами. Вот я и не успеваю… — послышалось оправдание в ответ по другую сторону экрана. — Настолько занят бываешь, что родной матери не можешь позвонить?! Госпожа Хван добавила овощи в металлическую миску, проверила, не подгорела ли курица в духовке, пока Хёнджин, наблюдая за её действиями с экрана гаджета, думал, что ей ответить. Он редко видел маму в ярости, но когда она злилась, ему действительно было не по себе. — Ох, ну и что ты так смотришь? — перестав суетиться и сняв с себя кухонные перчатки, спросила она. — Нуу, простиии, я не хотел тебя расстраивать, — шатен по-детски надул губы. — Ради Бога, не делай такое выражение лица. Я не злюсь на тебя, дурачок. Госпожа Хван взяла телефон в руки. Её губы приподнялись в улыбке, когда она посмотрела на своего сына, а вокруг глаз вмиг появились чуть заметные морщинки. — И вообще я хотела позвонить тебе первой! Тем более в такой день. Под «таким днём» она имела в виду двадцатый день рождения Хёнджина, который выпал на это воскресенье. — Дай хоть посмотрю на тебя! Исхудал весь, побледнел…Ты вообще там высыпаешься? — Ну, мам, не начинай! Я же уже не маленький. Сам со всем разберусь. — Поговори мне ещё! Лучше расскажи, что ты ешь? Еда – это самое главное. Я уже тебе сколько раз говорила не волноваться по поводу учёбы. — А я и не волнуюсь… Со мной и вправду всё в порядке. Я успеваю и есть, и спать, и учиться. Лучше расскажи, как у тебя дела. — Ой, а что у меня может быть интересного? Приходят пациенты, провожу сеансы. В последнее время их становится меньше. Неужели люди резко все стали здоровыми? Эмоциональная, с громким голосом и пылким нравом. Именно такой она всегда была. Хёнджин отличался от своей матери. Он, по её словам, скорее всего походил на покойного отца: такой же уравновешенный и спокойный. — Не могу поверить. Когда ты успел вырасти? Я же совсем недавно тебя на руках носила, а сейчас ты уже выше меня на голову, — госпожа Хван протерла подступившие слёзы носовым платком, дабы скрыть их. — Мам, ну ты чего? Не надо плакать, — пытался успокоить её Хёнджин. Слезы матери для него всегда были болью. — Такой день, а я даже обнять тебя не могу! — Мы обязательно отдохнём вместе летом, когда я приеду. Съездим на остров Чеджу, как ты и хотела. — Да, да, я помню. Я уже успокоилась, не переживай, — госпожа Хван шмыгнула носом, а затем резко открыла дверцу духовки, громко кашляя от горячего пара. — Фух, чуть не подгорела! — вытащив противень с готовым блюдом, перевела дух она. — Мам, тебе удобно сейчас говорить? Может, я мешаю? — спросил шатен, пока его мать гремела посудой, что лежала в раковине. — Чего говоришь? Из-за воды не слышу, — госпожа Хван мыла тарелки, напевая какую-то незамысловатую мелодию себе под нос. — Я говорю, мне лучше перезвонить тебе, когда ты освободишься. — Ну и когда это будет? — Вечером. Днём я буду занят. — Только попробуй сидеть дома! Обязательно выйди погулять с друзьями. Такой день отмечать надо как никак. Женщина продолжала разбираться с посудой, протирая ее до блеска полотенцем. — Ла-адно. Я тебя понял. Я отключаюсь, мам. Пока. Не дождавшись ответа матери, Хван отключил звонок и отбросил телефон в сторону. Он соврал. Никуда он не собирался. Он уже как третий год справляет день рождения в полном одиночестве. Хёнджин слишком был привязан к матери, поэтому не мог отмечать день рождение с кем-то еще помимо неё. Да и не было у него близких друзей, с которыми можно было бы хорошо провести время. Врать матери было невыносимо, но и говорить правду не хотелось. Правда бывает неприятной. Госпожа Хван сама прекрасно понимала, что её сын со временем начал немного отдаляться от неё и многое стал скрывать. Но для неё, как для психолога и матери, это было естественно. Хёнджин хотел повзрослеть и научиться быть самостоятельным. В конце концов они не смогут жить вечно под одной крышей. У Хёнджина своя жизнь, свои планы на будущее.

***

Очередная попытка исполнить мечту. Очередной провал. В столько городов были поданы заявки, столько экзаменов были сданы недостаточно хорошо, столько университетов ему отказало. Хёнджин всегда мечтал поступить заграницу. В Корее он не видел своего будущего. Для его независимого характера и желания жить полной свободой эта страна не подходила. Душа всегда лежала к Франции. А всё потому, что его отец до женитьбы долгое время жил там и рассказывал много историй, произошедших в этом удивительном месте. Отца Хёнджин помнил смутно. Он умер, когда ему едва исполнилось десять лет. Но истории, связанные с Парижем, надолго въелись в его память. После смерти господина Хвана жизнь для матери Хёнджина стала намного сложнее, но она делала всё ради счастья сына. Хван Юн Хи работала школьным психологом, проводила частные консультации для подростков и людей постарше, но часто выгорала и не справлялась одна, за что корила себя за слабохарактерность и неумение решать проблемы в одиночестве. Потеряв мужа, госпожа Хван поняла, что вся её жизнь зависела от него, всю ответственность он всегда брал на себя, оттого видимо его сердце однажды не выдержало, и он неожиданно погиб. Сыну же она никогда не жаловалась, не нагружала его своими переживаниями и страхами за его будущее. Сам Хёнджин со временем начал понимать, как тяжело живётся матери, и в средней школе выполнял лёгкую работу за деньги, дабы хоть как-то помочь. Однако это начало негативно влиять на его успеваемость, отчего госпожа Хван была недовольна, ругая сына за упрямство. Она с самого начала была против решения сына устроиться на работу. Госпожа Юн Хи терпеть не могла, когда он приходил поздно вечером домой и прям в верхней одежде засыпал у себя в комнате, обессиленный от усталости. В конце концов шатену пришлось отложить работу и уделять время только учебной деятельности. В старшей школе Хёнджин начал проявлять заинтересованность к психологии, активно её изучал и решил, что хочет посвятить свою жизнь этой сфере. И единственным вариантом попасть во французский университет на бюджет было сдать международный экзамен на достаточное количество баллов. Увы, все пошло не так, как хотелось. Цель оказалась нелёгкой, результат – несправедливо плачевным.

***

Августовский вечер. Погашенный свет в комнате. Лишь в тёмном уголке письменного стола светит монитор ноутбука. Вновь отказ. Вновь все старания понапрасну. «К сожалению, вы не добрали необходимое количество баллов для поступления на бюджет» – это мелькает перед его глазами уже несколько месяцев. Он не прошел ни в один университет, куда подавал заявки. Бессонные ночи, потраченные на подготовку к экзаменам, привели лишь к нервным срывам и проблемам со здоровьем. В комнате тихо. Лишь тиканье настенных часов и редкие всхлипы. Сквозь скрип двери в комнату кто-то незаметно вошёл и присел рядом, около кровати. Хёнджин не поднял глаз. Продолжал плакать, хлюпая в подушку. Госпожа Хван нежно провела рукой по тёмным волосам сына и чуть коснулась губами макушки. Она ничего не сказала. Лишь ждала, пока Хёнджин придёт в себя. А в голове Хёнджина крутилось лишь «что я делаю не так?» и «почему я снова проиграл?» Это был день, когда он долго ненавидел себя. Казалось, что это никогда не закончится.

***

Был ли смысл вспоминать об этом вновь, когда всё уже давно изменилось? Шатен выбрал для себя другую, более менее подходящую специальность, оставив свою мечту, как он выразился, «на потом». В тот день он думал, что попрощался с ней навсегда, однако решил, что когда-нибудь к ней вернётся. А пока что журналистика в принципе его устраивала. Тем более из него выходил неплохой писатель, так что навыки могут пригодиться в дальнейшем, если он всё-таки решится издавать свои рукописные истории. Хёнджин бессмысленно глядел в низкий потолок. Потёр глаза, понял, что устал лежать и полез в шкаф за наушниками. От навязчивых мыслей всегда помогали их с мамой любимые французские песни. На минуту он застыл посередине комнаты, наблюдал за отражением в настенном зеркале, что непонимающе хлопало глазами, мол, если уж собираешься сидеть дома, зачем так вырядился? А он действительно приоделся. Непонятно, зачем. Может, всё-таки ожидал чуда? Но он решил выбросить это из головы. Юноша подключил наушники к блютузу и перемешал все песни в плейлисте. В ушах заиграла знакомая Kumisolo – Ce soir, что пела о любви в лунную ночь. В такт мелодии Хёнджин двигал всем телом, качаясь то в одну сторону, то в другую. Танцевал он неумело и даже немного нелепо, но это его не заботило. «On pourrait monter sur le toit, Мы могли бы забраться на крышу, Là où la lumière est blanche. Там, где свет белый. Ce soir je veux rester avec toi. Сегодня вечером я хочу остаться с тобой.» Хёнджин пел громко, подпрыгивал на месте, кружился. Чувство, будто все негативные эмоции вырывались разом наружу. И ничего не видел. Закрыл глаза. Были только он, музыка и лёгкий ветерок с окна, обдувавший лицо.

***

Минхо устал. И не понимал сам, почему. Жизнь его была спокойной, но ничего особо не радовало. От этого он чувствовал себя неблагодарной тварью. Мать всегда говорила, что «вот, у других людей нет того, что есть у тебя, так что сиди и радуйся, что живёшь за наш счёт, а не на помойке валяешься.» Он всегда пытался стать для них идеальным. Даже работая год назад, хотел показать, какой он взрослый и ответственный. Но родители любили только младшего брата и сестру. Вечно хвалили их, а Минхо оставалось завидовать и молчать в тряпочку. У него действительно было всё: крыша над головой, высшее образование, близкие друзья, но каждый день он просыпался с тревожными мыслями, будто он живёт не так, как хочется ему. Такое состояние преследовало его до поступления в университет, и теперь всё вернулось обратно. Как бы он не пытался убежать от самого себя, непонятная тень, существующая в голове, продолжала его преследовать.

***

— Как давно ты здесь? У распахнутой двери неожиданным появлением для Хёнджина стоял Минхо. Он почти не моргал, неподвижно уставился на Хвана, что ещё минуту назад плясал под ноты французской песни, и, только обнаружив наглого наблюдателя, снял с себя наушники, поспешно убирая их в шкаф. — Вот уже десять минут тут стою. Хёнджин скривил лицо в презрительной усмешке. — А я впускал тебя? Почему не постучался? — Я стучал, но ты не открывал. Я услышал странные звуки и решил зайти, подумав, что ты в комнате. Хван закатил глаза. После вчерашнего неприятного разговора видеть Минхо не очень то и хотелось, однако строить из себя обиженку он не собирался. — Вообще-то ты сам меня позвал доделать этот дурацкий проект. Я потратил столько времени, ожидая того момента, пока ты дотанцуешь, — Ли язвительно скрестил руки на груди, разглядывая Хвана, что сегодня был странно одет для домашнего вида: ярко-фиолетовая рубашка, белые джинсы с высокой талией. Только волосы оставались в беспорядочном состоянии. Но всё равно выглядело подозрительно. Зачем Хвану так наряжаться к приходу Минхо? — Ало, ты вообще меня слышишь? — помахав перед носом Ли, пробурчал Хёнджин. — Мог бы просто подойти ко мне и остановить меня, а не нагло пялиться словно извращенец какой-то. — Кто бы говорил, бывший маньяк, постоянно следивший за мной! — Минхо удивляло, как резко поменялся тон шатена. — Так почему не остановил то? — Хёнджин пропустил последнее предложение мимо ушей. — Понятия не имею. Был удивлён, что ты вообще занимаешься чем-то ещё помимо учёбы и сталкерства. — Да я уже давно не сталкерю тебя… Минхо ничего не сказал в ответ. Продолжал смотреть в карие глаза Хвана, сокращая между ними расстояние. Они стояли и молча глазели друг на друга, и оба думали об одном: как же они ненавидят друг друга.

***

Говоря о том, как Минхо и Хёнджин вообще начали общаться, припоминается пара по философии, что проходила на второй неделе обучения. Профессор Робер проводил дискуссии и любил, когда студенты активно обсуждали острые темы на занятиях. Однако добровольцев было мало. Ли и Хван ещё на первом курсе успели прославиться своими вечными спорами, дабы заполучить как можно больше внимания со стороны преподавателя. Пары обычно заканчивались победой одного из них, а именно того, кто смог доказать свою точку зрения. И таким чаще всего становился Хёнджин. Минхо всегда хотел быть лучшим, Хёнджин воспринимал их отношения как игру и не видел в них ничего плохого. Шатен сразу понял всю сущность своего одногруппника и решил, что только таким способом сможет подружиться с ним. Но Ли хотел другого: обогнать Хвана. — Этот чёртов выскочка выводит меня из себя! —А ты сам разве не такой? —Эй, ты на чьей стороне вообще? Друг называется! Каждый день Минхо говорил об одном и том же. Каждый день Феликсу приходилось слушать, безэмоционально кивая и соглашаясь с другом, лишь бы он не начал ругаться. А Хёнджин нагло подсаживался к ним в столовой, мило беседовал с Минхо, будто бы они были в хороших отношениях, на что тот вставал из-за стола, таща Ликса за собой. Так продолжалось очень долго. Споров становилось больше, конкурентоспособность Минхо росла. Хван улыбался, Ли кипел от злости. На втором курсе одногруппницы Ли всё чаще стали проявлять к нему внимание. И он завел себе подружку. Кан Соми была единственной кореянкой в группе помимо Хёнджина и Минхо. Общалась она со всеми и прежде уже состояла в отношениях несколько раз. Даже с французами, что сразу же обратили внимание на девицу. Но, как она рассказывала самому Минхо, с ними было сложно. А Минхо – кореец, да и к тому же красавчик. Соми была блондинкой, чуть выше Минхо, отчего рыжик порой чувствовал неловкость, но Кан это не смущало. Едва прошло два месяца, как они расстались. И виной послужила этому вечная проблема Ли Минхо: он недостаточно хорош. И есть тот, кто превосходит его. Снова он: Хван Хёнджин. Неотразимый, идеальный, притягательный. — Прости, я долго думала, как тебе об этом сказать, но я остыла к тебе, — призналась Соми, когда они с Минхо шли домой декабрьским вечером. — Почему? Я что-то не так сделал? Обидел тебя чем-то? — Нет. Мне нравится твой друг. Хван Хёнджин. Она отпустила его руку и ушла вперёд, топая по снежным сугробам. А Минхо хотелось плакать. Но не от разбитого сердца. Обиднее было оказаться вновь не на первом месте. С обидой в душе Ли возросла ненависть. Всю ночь он просидел в комнате. Ничего не рассказал Феликсу и Чонину, которые настойчиво стучали в дверь, приглашая его к ужину. Минхо сидел на полу и рыдал, проклиная Соми, Хёнджина и себя… Он хотел, чтобы его любили. Просто так. Не за внешние данные, не за ясный ум или успехи. Просто за то, что он – это он. Эти два месяца он пытался быть идеальным партнёром для своей девушки: проводил с ней как можно больше времени, дарил подарки, говорил комплименты, поддерживал и помогал. А она всё равно влюбилась в другого. На следующий день он увидел их вместе. Улыбающихся друг другу. Они сидели в одной аудитории за одной партой, совсем рядом, где прежде сидели только Минхо и Соми. Хёнджин отнял у него все. Пришло время и ему что-то потерять.

***

— Какой ужас! Скорее, вызовите скорую! Весь кампус сбежался в коридор, студенты мигом вышли из аудиторий, преподаватели звонили врачам. Топот, крики, плач. И только Минхо смотрел сверху вниз, где на полу лежало тело Хёнджина, скорчившееся от боли в рёбрах. Это не в его голове…это всё в реальности…. Минхо вмиг сорвался с места преступления. У Ли будут проблемы, если кто-то узнает, что он столкнул Хвана с лестничной ступеньки. Крыша пустела. Из-за тумана было плохо видно собственные конечности рук и ног. Минхо сидел у самого края. Он не думал о последствиях. Вспоминал лишь, что заставило его так поступить. Обида? Злость? Зависть? Или просто собственная беспомощность? Он хотел, чтобы Хёнджин пострадал. Да, он действительно этого хотел. Собственный крик пронзительно ударил по ушам. Схватившись за волосы, Минхо рыдал в пустоту. Пар валил из-за рта, в горле першило. Только сейчас до него дошло всё произошедшее: он юный преступник.

***

— Хёнджииинии! — в комнату вбегает кто-то маленький, но с большим букетом ромашек в руках, и с резвыми объятиями шатена встречает ярко-красная макушка. Огромный рюкзак за спиной, на вид довольно старый, запястья все в разноцветных браслетах, улыбка до ушей, розовые щёчки и виднеющаяся щель между передними зубами. А пахло от странного создания, появившегося из ниоткуда, шоколадным печеньем и глазурью, словно он только что вышел из печки. — С днём рождения, дружище! Я так рад, что мы увиделись спустя столько времени! Пушистая головка наконец-то отпускает Хвана, тыкая букетом прям тому в лицо. Так вот почему он так вырядился, пронеслось в голове Минхо… — Ох, Мартин, мы не виделись всего лишь две недели... — застеснявшийся Хёнджин поскорее забрал букет, бросив взгляд на Минхо, что недоверчиво косился на незнакомца. Красноголовый нахмурил брови и прикусил потрескавшиеся губы. — Две недели! Это кошмар как много! Я скучал вообще-то. Почему не заходил ко мне? Парень был на голову ниже шатена и, словно маленький ребёнок, тряс его за плечи. — Ну ладно, ладно. Я знаю, что ты занят, так что прощаю тебя, — игриво пригрозив указательным пальцем, юноша глазами-пуговицами пробежался по убранной комнате и вдруг, звонко хихикнув, взглянул в задумчивое лицо Минхо, что спокойно стоял в сторонке, не мешая голубкам вести диалог. — Ух ты, какие волосы красивые! Не видел корейцев с такими волосами! — Мартин, знакомься. Это Ли Минхо, мой одногруппник. — Ой, да я сразу понял, что это он! Ты же мне столько уже о нём рассказывал, — отмахнулся паренёк, а у Минхо глаза на лоб полезли. Хёнджин неловко улыбнулся, почесав затылок. — А это Мартин, мой друг, который работает в пекарне. — Я местный житель. Всем сердцем люблю Париж и Хёнджина. — Как друга, я надеюсь..? — Разумеется. Ты себе ничего там не надумывай. Это вы, корейцы, обычно сдержанные, но а мы, французы, эмоциональные и открытые ко всем. У меня и старшие сёстры такие, и мама с папой. Хёнджин с ними знаком. Очень уж им понравился. — Джинни, сегодня мы наконец-то проведём время вместе! — Мартин хлопал в ладоши, подпрыгивая на месте. — Вообще-то у нас с Минхо еще незаконченное дело… — Опять этот совместный проект? Уф, сколько можно?! А когда же отдыхать? — надувал щёки и губы мальчишка, строя обиду. — Мы можем перенести, раз такое дело? — безэмоционально пожал плечами Ли и вопросительно взглянул на все еще недоумевающего Хёнджина. — Я не дам тебе в свой день рождения заниматься учебой, — не успокаивался Мартин, выше задирая красную голову. — Решено: мы все вместе втроём пойдём куда-нибудь и классно проведём время! — Эээ, втроём? Я не буду вам мешать? — похлопал глазами Ли. — Тю, нет, конечно. Тебе будет весело с нами. Хёнджин обычно выглядит как неприступная принцесса, но он отнюдь не такой холодный, как кажется. Узнай его поближе, так всё, он в твоей власти. Ты ещё не видел его играющего в настолки. Самый азартный среди моих друзей. Почему-то эта быстро проговорённая речь вызвала еле заметную улыбку на лице рыжеволосого. Возможно, потому, что Хёнджин, несмотря на то, что они давно знакомы, остаётся для Ли закрытой книгой, а тут он вдруг узнаёт неожиданный факт о нём. Мартин заприметил общую смену настроения, и уже через секунду, держа под руку Ли с одной стороны и под руку Хвана с другой, он мигом помчался из комнаты, а тем лишь пришлось за ним поспевать.

***

Они шли пешком. Целых полчаса. Погода становилась все жарче. Ближе к полудню солнце сверкало ярче, чем на всей прошедшей неделе. Минхо запарился. Пришлось снять пальто, оставаясь в не менее тёплом худи. Да, с одеждой он сегодня явно промахнулся. Мартин шёл впереди всех, Хёнджин ускорял шаг. Минхо был в стороне, задаваясь вопросом, почему он вообще на это согласился. Они действительно выглядели словно парочка, вечно хихикали и улыбались друг другу, что Ли начинал подозревать что-то неладное. А ещё чувствовал неловкость. Этим двоим явно было весело и без него. — Осталось совсем чуть-чуть! — вдруг вскрикнул красноволосый, а затем обернулся к Минхо, дабы поторопить его. Ли потер уставшие и слепившиеся от солнца глаза, а когда открыл их, перед ним появилось видение. Весьма страшное. — Тадам! Мы пришли! — взмахнул руками Мартин, будто бы это он был владельцем данного места и праздновал его открытие. — Хёнджини, я знаю, как ты безумно любишь аттракционы! Поэтому вот мой сюрприз! "Только не это..." — подумал Ли, но перед ним и правда было то, что он ожидал увидеть меньше всего. — На кой черт мы шли пешком...ради....ради этого... — пробубнил он, испепеляя взглядом неугомонного француза. Благополучно проигнорировав сказанное, мальчишки помчались через ворота, которые напоминали каменное сооружение средневекового замка. Минхо зашёл последним, неуверенно, медленными шажками, озираясь по сторонам. Где-то вдали послышались крики и визжания людей, что сидели на какой-то высочайшей штуке и словно летали в небе. Минхо нервно сглотнул, наблюдая, что ему предстоит совсем скоро ощутить. Можно было, конечно, отказаться от такого веселья, но уж лучше промолчать, чем признаться Хёнджину и его дружку в своем страхе. В конце концов это всего лишь аттракцион, можно и потерпеть.... Пока Ли перебирал мысли у себя в голове, Мартин и Хван уже успели приобрести билеты на аттракцион под названием «La Galère» и ожидали его. Что это вообще было, Минхо не знал. И только, когда встал в очередь, увидел огромнейшую лодку-качели, в которой сидели люди и при каждом подъеме визжали от страха. А, может, просто так... Внутри все задрожало. Тело потело, и тяжело дышалось. Минхо успел сто раз пожалеть об этом дурацком решении, но обратного пути нет. Главное, пережить это и навсегда забыть. Парни стояли в очереди. Хёнджин и Мартин, приклеенные друг к другу, Минхо – как всегда за их спинами. Он почти затерялся в толпе, что также ожидала и выискивала для себя удобные места. — Давайте держаться вместе, чтоб попасть туда первыми! — сквозь шум услышал Ли. Мартин подтолкнул его к себе, и вот уже они стояли втроём на одной линии. Минхо мысленно молился на то, что они не успеют... Однако лодка все же остановилась, довольные и не очень пассажиры вышли, а его потащили за собой. Место было с краю, троице удалось расположиться рядышком, почти впритык. Мартин улыбался во весь рот между Хваном и Ли. Хван тоже довольный и счастливый, Ли мрачнее тучи, но никто не заметил. Казалось, что прошла вечность, пока все сядут, закрепят ремни и наконец-то будут готовы. Минхо периодически делал вдохи и выдохи. "Просто не смотри вниз, просто не смотри вниз..." Вскоре лодка начала раскачиваться. Поначалу медленно, спокойно, и Ли ещё не переживал и рассматривал город. Сверху все казалось таким крошечным и незначительным. Будто там иная жизнь, а здесь отдельный мир. Но потом началось самое страшное. Лодка летела то в одну сторону, то в другую с бешеной скоростью. Минхо закрыл глаза. Ветер продувал тело насквозь, ноги напряглись, рядом кричали, но парень не мог знать, кто именно. Крепко держался за поручень, будто вот-вот вылетит и лепешкой распластается по земле. В какой-то момент они резко остановились. Ничего не видящий Минхо предположил, что этот ад наконец-то закончился и открыл глаза. И понял, что сделал это зря. Лодка повисла в самой вышине. Они сидели вниз головой! Паника вновь охватила бедного Минхо, как в детстве, когда он с семьёй катался на подобной штуке. С тех самых пор Минхо категорически был против таких мест. Но сегодняшняя гордость подставила его... Перед глазами мутнело, внутри все закрутилось и перевернулось, дышалось всё сложнее. Ли вновь закрыл глаза, надеясь на лучшее... Аттракцион длился минут десять, а по ощущениям Минхо целый час. С всклокоченными волосами, держась за живот, он выполз из этого ужасного кошмара. Голова продолжала кружиться, в глазах мутнело, но он заметил, как игривый Мартин с привычно спокойным Хваном отправлялись к кассе. За очередным билетом. — Та-ак, куда дальше пойдем? — красноволосый изучал список с задумчивой миной. — Дальше?! — выпучил глаза ещё не пришедший в себя Минхо. Мартин повертел головой, вопросительно озираясь. Хёнджин видимо заподозрил что-то неладное. — Тебе плохо? — тихо спросил он. "Издевается, точно издевается" — пронеслось в голове Ли. Зачем опять делаешь вид, что беспокоишься за меня?! — Я в порядке! Просто выбирайте поскорее... Мартин пожал плечами и вновь продолжил читать названия аттракционов. Хёнджин ещё минуту изучал побледневшее лицо Минхо, но вскоре присоединился к другу-пекарю.

***

Следующим аттракционом, куда направились парни, было «Tonnerre de Zeus». Сооружение представляло собой деревянные американские гонки с двойной спиралью. Ли по-прежнему чувствовал себя хреново, а, взглянув на данную махину, стало ещё хуже, что он вот-вот собирался во всем признаться. Но рассказать о своём страхе – значит стать уязвимым для Хвана. Он молча прошёл за ним на своё место, и так оказалось, что они расположились рядом, пока беззаботный Мартин сидел позади. У Хёнджина было нехорошее предчувствие. Еще там, внизу, ему показалось, что Минхо выглядит иначе. Он ничего не говорил, стоял в сторонке и всё время покусывал губы. Но вряд-ли бы ответил на вопросы о своём состоянии. И всё же, что-то было не так... Напряжение между ними мешало расслабиться. Или на подобных штуках всегда так себя ощущаешь? Пока они ехали, Хван подметил, что Ли просидел всё время с закрытыми глазами. И всё же он не ошибся. Глупый Минхо, почему нельзя просто признаться...? Когда аттракцион остановился и оживлённые, красные от восторга и страха посетители начали покидать свои места, тяжело дышащий Минхо продолжал сидеть, крепко держась за поручень, словно он застрял здесь навсегда. Глаза уже были приоткрыты, пряди волос, которые попортил дерзкий ветер, торчали со всех сторон. — Помочь вылезти? — тихий голос Хёнджина вывел из транса. Ли отмахнулся, поспешно снял ремни и побежал к выходу. Хван – вслед за ним, ибо очередь из следующих желающих прибывала.

***

— Минхо, Хёнджини, это было великолепно! — Мартин вприпрыжку делился своими впечатлениями. — У вас тоже крутили животы? У меня да. Я чуть голос от крика не сорвал. О, а вы же вместе сидели? Ой, ещё глаза слезились, а щёки горели, ветер так больноооо бииил... — Да-а, нам не помешает немного передохнуть, — улыбнулся Хёнджин. По правде говоря, пора было останавливать друга... — Конечно-конечно! Может, поедим? Тут продаются самые вкусные хот-доги. Хёнджини, ты хочешь хот-доги? Хван кивнул. Красноволосый взвизгнул от радости. — Рыжик, а ты что дума.....Твою мать! Они обернулись. В толпе Минхо совсем потерялся. И если бы Мартин не заметил, что тот опирается на скамейку, они бы точно ушли без него. Ли практически сидел на земле, скорчившись, лицо окончательно приобрело белый цвет, будто бы он случайно угодил в муку. Он держался за живот и издавал какие-то болезненные звуки. — Тошнота! Срочно спасать! — не растерялся Мартин. — Минуточку, подожди, подожди, я быстро! И он начал вытаскивать из своего рюкзака всё, что там было. А там была целая Вселенная. В общем хлам, который непонятно зачем обитал в нём. — Шурупы, нитки, календарь, бинокль... Боже, где же ты?! — пыхтел француз. Бесполезное содержимое валялось, прохожие дико озирались. Мартин не сдавался, продолжал искать то, что, по его мнению, поможет. — Всё, не могу больше... — Ли закрыл рот рукой, пытаясь сдержать себя. — Не смей! Терпи и дыши глубоко. Я почти у цели! Какие-то коробки, масляные краски.... Ли боялся сделать лишнее движение. —Хёнджин, посади его на скамейку! Шатен так и сделал. Помог Минхо подняться, тот еле смог устоять на ногах, но всё же облокотился на спинку и, как приказал друг Хвана, сделал несколько лёгких вдохов. Глаза были прикрыты, но он чувствовал присутствие шатена, что наверняка глядел своими привычно добродушными с ноткой жалости глазами. Благо Минхо их не видел. — Нашел! — долгожданный крик, и бумажный пакет в руках Ли. Дальше происходят не самые приятные исходы событий, но Минхо становится легче. Друзья радостные и спокойные за него. Минхо морально уничтожен.

***

После произошедшего парни всё же перекусили теми самыми хот-догами, упомянутыми Мартином. Хван и его друг-пекарь ели, а Ли, который принял лекарство от тошноты (найденное на дне рюкзака) грелся под лучами весеннего солнца и проклинал этот день, этот мир... Ему казалось, что хуже уже не будет, но так опозориться перед всеми... За что жизнь играет с ним злую шутку? Кому он так насолил? Он не вступал в разговоры, и казалось, что до него вновь нет никому никакого дела. Как и всегда. Но он не уходил, а чего-то ждал, изредка притворяясь заинтересованным. Пару раз Мартин расспрашивал о состоянии Минхо и давал какие-то рекомендации, что принимать, если вдруг станет снова плохо, на что Ли искусственно улыбался, не желая поднимать больше данную тему. Поскорее бы всё закончилось… Время шло к вечеру. Парни действительно засиделись. Хот-доги были съедены, темы для разговора – исчерпаны. До остановки они дошли вместе. Мартин уехал на автобусе, перед отъездом не забыв еще раз поинтересоваться самочувствием рыжего и, убедившись, что всё в порядке, запрыгнул в транспорт и на прощание махал ручкой через окно. Вскоре он совсем скрылся из виду, и Минхо с Хёнджином ждали свой автобус на пустой остановке. И вновь напряженно оставаться наедине. Сидящие рядом, наблюдающие за проезжающими машинами. Редкие прохожие куда-то торопятся. Воздух всё ещё душный, пахнущий поздней весной. — Ты как? — Хван решает прервать угнетающую тишину. — В порядке, — бросает Минхо, смотрит на землю и подошвы кроссовок, не понимая, зачем снова возвращаться к этому. Шатен тихо улыбается, но не отстает. — Минхо, почему ты не рассказал..? Рыжеволосый нервно ковырялся в заусенцах, не желая отвечать. Губы кровоточили, они сегодня натерпелись. — Вслух о своих страхах никто не говорит... — Дурачок ты, Ли Минхо. Будешь молчать до последнего, при этом вредя самому себе. Рыжий поднял глаза, полные вопросов. Хёнджин продолжал, — Если ты уверен, что не глуп, никто не посмеет заставить тебя сомневаться в этом. Даже если это скажу я. — А у тебя тоже есть страхи...? — сквозь ветер прозвучал полушёпот. — Тю, а у кого их нет? Я, к твоему сведению, столько вещей боюсь, что с самого детства только и слышу от окружающих, что, вот, ты парень, а такой трусишка. Но меня не волнует их наличие, важно уметь признаваться в них и, по возможности, преодолевать. Слова шатена заставили задуматься. — Или в твоём случае, избегать. Серьёзно, тебе не стоило лезть на два аттракциона подряд, если было так плохо. Мы бы все равно это узнали. Если не по твоей, кхм, рвоте, то, ну вот хотя бы по выражению лица. Я то сразу заметил. — Ладно, я понял. Давай перестанем...Ты только в универе никому не рассказывай! Мало ли что... — Хах, конечно, ни слова. Как я могу? Они немного помолчали. Чуть подул слабый ветерок. Улица опустела. — Я считаю тебя сильным человеком, Ли Минхо. И я надеюсь, ты в это тоже веришь. Автобус номер 351 прибыл. Хёнджин уехал, оставив Ли в объятиях весеннего вечера, который, как только транспорт скрылся из виду, облегчённо улыбнулся. И весь ужас, произошедший за день, вмиг унёс тёплый ветер.