Моё отражение

pov: Ято

1 сентября

— Привет, любимый. Я ждала тебя, — Хиёри была немного взвинчена — я сразу заметил это, как только зашёл домой. — У меня новости.       Стало не по себе. — Хорошие или плохие? — спросил Юки, который тоже вешал толстовку на плечики с таким видом, будто готов был к самому ужасному. — Наверно, хорошие, — пожав плечами, Ики облокотилась на ручку дивана, смотря на нас чуть виновато. — Я не хотела говорить раньше. Всё сомневалась… Но в общем… Я записалась на боевые искусства, и сегодня было первое пробное занятие. И мне понравилось!       Она произнесла это так быстро, на одном дыхании, точно надеялась, что мы не расслышим, но примем новость просто потому что. — Чего? — я не то чтобы был против, но удивился. — Зачем тебе? — А почему нет? — Юки сразу же встрял, не давая мне договорить. — Хорошо уметь постоять за себя. Особенно девушке. Это круто, Хиёри! — Спасибо, — ответила она, но без облегчения, всё ещё поглядывая в мою сторону явно в поисках именно моей поддержки. — А ты что скажешь, Ято?       И этот вопрос поставил меня в тупик. С одной стороны, Юки прав — это никогда не повредит. На улицах Токио порой небезопасно: вспомнить хотя бы тех двух извращенцев, у которых я отбил любимую несколько лет назад. Но… у Хиёри слабое здоровье. Она может утверждать обратное, но ей противопоказаны серьёзные физические нагрузки и стрессы. Понятное дело, что совсем без них в современном мире не обойтись, но если можно избежать хотя бы части… — Не знаю, — честно признался я, не придя к какому-то конкретному выводу. — Это ведь непросто. Ты в виде духа была прыткая, сильная, ловкая, но сейчас всё иначе. Нужно прикладывать немало сил, чтобы достичь успеха. — Я понимаю, к чему ты клонишь, — она кивнула, явно ожидая этих слов, — но я объяснила тренеру всю ситуацию… и для меня будет что-то типа отдельной программы. Точнее, такой, как у всех, но щадящей. А ещё я обязалась, если станет хуже, об этом предупредить. — Это-то и пугает. Что может стать хуже, — буркнул я, плюхаясь на диван: так как Хиёри всё ещё сидела на его подлокотнике, я, обхватив её за талию, потянул девушку к себе, из-за чего она опрокинулась спиной вниз на мои колени. И засмеялась. — Да ладно тебе. Ято! Ну не всю же жизнь с меня пылинки сдувать. Понимаю, ты волнуешься. И я это ценю, честно! Юкинэ тоже переживает. Правда? — Конечно, — мальчик слышал нас, хотя сразу же, как пришёл, полез в холодильник за чем-нибудь вкусным. — Ты его не приплетай, — смотря на любимую сверху вниз, я наслаждался её улыбкой и цветом глаз. — Я, правда, грожусь тобой — это смелый шаг, но… Ты… Ты чего-то боишься? Тебя кто-то обижает?       Я почему-то представил, как кто-то из одногруппников задирает её между занятиями: говорит что-то обидное, а может, и угрожает. — Нет. Конечно нет! — она даже брови нахмурила от возмущения. — Но… все чем-то занимаются. У всех есть хобби, а меня всегда тянуло на боевые искусства. И я решила, было бы неплохо совместить приятное с полезным. Да и тебе будет спокойнее, если будешь знать, что я могу…       Она показала жест руками: нечто подобное было в многочисленных дорамах про самураев, когда они дрались в рукопашную. — Оу, оу! Спокойно, хищница! А то меня покалечишь! — меня умиляло её поведение: как смотреть на хомячка, который злится на тебя и показывает зубы. Вроде понимаешь, что может укусить… но это всё равно так мило! — Ну так что? — поменяв позу и теперь сев на диван рядом со мной, она ждала ответа. Он был для неё важен. — Я не против. Но! — я успел сделать эту вставку до того, как Хиёри начала прыгать от радости. — Пообещай, что, если это повлияет на самочувствие — ты бросишь эти занятия. Договорились?       Я старался сказать это грозно, даже требовательно. Но моя девочка меня не боялась и, прильнув поближе, аккуратно поцеловала в щёку. — Слушаюсь, — промурлыкала она, явно довольная.       И я успокоился. Постарался, точнее. Я ведь не её хозяин, а она — не слуга. Может делать что хочет — это её жизнь. Я лишь могу попробовать помочь, где-то направить, постараться уберечь, но решать за Хиёри я не в праве.       Надеюсь, она никогда не усомнится в этом решении, но как она заметила когда-то: лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, что даже не попробовал.

***

31 декабря

      Мы были на званом ужине у Бишамон. Так как в виде человека Хиёри не могла попасть в Такамагахару, этот самый ужин устроили в одном из храмов Богини Войны на Земле. На самом деле не знаю, с чего такая щедрость, но мы с радостью приняли приглашение. Точнее, Хиёри радовалась, а я просто покорился судьбе, надеясь, что алкоголя там будет много.       Хотелось, конечно, отметить новый год в кругу семьи, но мы провели так уже два подобных праздника, и теперь Хиёри была рада развлечься в компании. Тем более там были и другие знакомые ей Боги: Эбису со своими орудиями, Тэндзин и даже Кофуку, которая, конечно же, крушила всё, до чего дотрагивалась.       И я, если честно, ничего такого от вечера не ожидал. Не знаю, может, таким было настроение, но… я смирился и выпивал бокал за бокалом, слушая разговоры других, но не участвуя в них. Пока… — Ято, — Хиёри тихонько подошла ко мне сзади, положив руку на плечо.       На ней сегодня было довольно сексуальное фиалковое платье, подходившее в тон глазам: оно очень привлекательно очерчивало изгибы её фигуры, да и ткань была такой интересной — струилась, как шёлк, и переливалась, если на неё попадал яркий свет.       Я не мог оторвать от Хиёри глаз весь вечер, и настроение не падало, наверное, потому, что она была перед глазами. — Да? — однако сейчас я чуть встревожился. Девушка выглядела очень серьёзно. — Мне нужно кое-что тебе показать. Только… там, где никого нет, — она сглотнула, посмотрев по сторонам. — Это важно. — Ванная комната подойдёт? — спросил я, зная, что она тут есть. Волнуясь ещё сильнее. — Там нас не потревожат. — Да. Пошли, — любимая была напряжена, и я уже начал перебирать в мыслях, что такого она хочет показать. Что-то случилось? На её теле или… Чëрт, даже страшно.       Может, что-то с Юкинэ? Но он точно был в порядке: развлекался с Казумой, а значит, дело не в нём. Тогда в чëм? — Ты меня пугаешь, — произнёс я, стоило нам зайти в помещение и закрыть за собой дверь. — Что случилось? Что ты хотела показать? — Ничего такого, — бросила она, хотя при этом голос Хиёри изрядно дрожал. — Вот.       Она протянула мне что-то. Я бы сказал, вложила это мне в руку, и до меня не сразу дошло, что это за предмет.       Но когда развернул и смог вглядеться… На моей ладони лежали тонкие чёрные кружевные трусики, которые ещё несколько часов назад явно были на… — Ого, — округлив глаза, я сглотнул, понимая, что происходит. — И когда ты… их сняла? — Пока мы сидели за столом, представляешь? Минут десять назад, — Хиёри сказала это тише, чем обычно, но с улыбкой. Прежней тревожности как не бывало — Любимая явно играла роль для меня, чтобы привести сюда. — Все были увлечены разговорами, какими-то планами и рассказами, и никто не заметил, как привстав и чуть задрав подол платья, я медленно сняла их с себя… В какой-то момент бельё упало к моим ногам, и я сидела прямо так пару минут. Пока не нагнулась и не подняла их.       Я хотел ответить, но кровь застучала… И нет, не только в висках. Я моментально возбудился. — И зачем ты это сделала? — я тоже стал говорить тише, хотя и не собирался — так само получалось из-за атмосферы: свет в ванной был приглушённым и жёлтым. — Неужели хочешь, чтобы я сейчас посадил тебя… — Сюда? — спросила она, показывая на столешницу, в которой была встроена раковина. — Именно, — кивнув, я ненадолго припал к шее девушки, целуя нежную кожу. — А после… — Поднял моё платье, — снова дополнила она, и на этот раз я совершил те действия, о которых мы так сладко говорили: взяв Хиёри за талию, я резко поднял её, усаживая на холодный камень, а после пристроился между её ног, расстёгивая ремень брюк. — Что дальше? — мне нравилось, когда она описывала сам процесс. Было в этом что-то завораживающее. Странное. Но будоражащее кровь. — Ты приспустишь своё белье. Совсем чуть-чуть, оставаясь в этом прелестном смокинге, который тебе так идёт, — взяв за плечи, Хиёри прильнула ко мне, слегка покачиваясь, чтобы я ощутил, как она трётся об меня грудью. — А после возьмёшь меня прямо здесь. Закрыв рот поцелуем, чтобы никто не услышал моих громких вздохов. — Мне нравится план. Я правильно делаю? — я вновь впился в такие желанные губы, ощущая вкус клубничной помады. А после…       Войти в тело любимой оказалось легко. Хиёри была влажная, горячая, ужасно возбуждённая. — Да, — сдавленно зашептала она, разрывая поцелуй. Тоненькая ниточка слюны несколько секунд соединяла наши губы, а после так соблазнительно прилипла к её подбородку. — Продолжай.       Выгнувшись дугой и откинув голову назад, любимая сначала сильно расставила ноги, а после резко сомкнула их. Точнее, полностью сделать это она не могла — ведь между её ног был я, но Ики с силой сжала меня бёдрами и чуть подалась вперёд, будто расстояния между нашими телами было слишком много. И она хотела прижаться теснее, чтобы я вошёл глубже. — Ещё, — впервые за несколько лет с её губ сорвался осознанный стон. А я… а я сорвался с поводка, забывая, где мы, что в десятке метров куча народу, что это не наш дом и что нас могут услышать. Зарычал. — Как же приятно. Ято! Это… Мне кажется, я схожу с ума. — Не надо, — гортанно протянул я и ухмыльнулся. А после, потянувшись вбок, открыл кран с холодной водой: намочив руку, я приложил её к лицу девушки, ощущая, что кожа Хиёри и вправду горит. — Так лучше? — О, да, — она так странно это сказала, и вскоре я понял почему: тоже приблизившись к крану, она некоторое время держала пальцы под струёй, а после потянулась ко мне.       Но не к лицу. Опустив руку, она дотронулась до моего паха, и это было подобно взрыву. В голове будто разрушилось всё, что можно: даже мысли осыпались куда-то, как стены из песка. Контраст обжигающе горячей плоти и холодных пальцев был чем-то невообразимым. На грани приятного и отчасти болезненного.       Я начал задыхаться от страсти, что нас окружала. Голова кружилась. Но я хотел большего, хоть это и эгоизм. Разорвать платье девушки. Увидеть её грудь, что сейчас была спрятана под бюстгальтером. Кричать имя Хиёри. Двигаться жёстче.       Но я не мог срываться на грубость. И не потому, что мы были в гостях, а точнее, не только поэтому: не хотел дать демонам, живущим внутри меня, возможность вырваться наружу. Я был предельно нежен и осторожен. Мои бёдра двигались в едином плавном ритме, пока глазами я с вожделением блуждал по ногам девушки, что сейчас обвивали меня, будто обнимая. — Как же сильно я тебя люблю, — говорить было тяжело, по крайней мере, связно, но мне хотелось повторить это снова. — Безумно люблю.       И я ждал чего-то подобного, какого-то ответа в стиле: «Я тебя тоже» — или просто нежных слов, но Хиёри молчала. И это было странно, хоть и обижаться на подобное я не собирался, однако вскоре осознал, что происходит.       Схватив мою руку и прижав её в своим губам, она выгнулась ещё сильнее, получая, насколько я знал, свой первый оргазм. Бурный. Приятный. Передающийся током от неё ко мне.       И я тоже финишировал. Почти сразу. От этой близости, от опасности быть раскрытыми, от аромата её духов, от стонов, которые сегодня впервые доносились с её уст по собственному желанию. От её сногсшибательной красоты. От капелек влаги, что выступили на ярко-алых щеках.       От чувств к ней. — Я тоже тебя люблю, Ято, — коротко засмеявшись, она некоторое время приходила в себя, шумно дышала. А после аккуратно спустилась со столешницы, поддерживаемая моей рукой. — Это… Это было… я… — Знаю, — любимой явно не хватало слов, и я решил облегчить задачу. — Я чувствовал то же самое. — Надеюсь, меня никто не слышал? — к ней возвращалась трезвость мышления. — Чёрт… Я такая лохматая. Все наверняка поймут. — Плевать, — пожав плечами, где-то в глубине души я даже хотел, чтобы об этом узнали. — Но хочешь, я дам тебе пару минут привести себя в порядок? — Отличная мысль! — Хиёри снова потянулась к крану с холодной водой, который до сих пор был открыт. — Я скоро приду. — Буду ждать! — чуть поклонившись ей, я вышел в коридор, понимая, что вечер-то не так уж и плох. Более того — он прекрасен! И смех, доносящийся из зала, такой заразительный!       Хотелось выпить ещё чего-нибудь, потанцевать, может, даже спеть! И на часах только половина двенадцатого.       Интересно, правду ли говорят, что как встретишь новый год — так его и проведëшь? Если это так, то в ближайшие триста шестьдесят пять дней я буду невероятно счастлив! И она будет радоваться. Что может быть лучше?

***

pov: Хиёри

9 апреля

— Представляешь! Сегодня к нам новенького перевели. По обмену, — это первое, что я сказала, выйдя за ворота университета и поздоровавшись с Ято и Юкинэ: они встречали меня после первого дня занятий. — Сразу на четвёртый курс? Ничего себе! — пожав плечами, любимый спокойно отреагировал на эту тему, поэтому я пошла дальше. — Ага. Он учился где-то в провинции, точно не помню где, и преподаватели сочли его слишком талантливым для столь маленького города. И отправили к нам.       Мы шли вдоль аллеи. Сакура, что ещё недавно красовалась здесь розово-сливовыми оттенками, теперь оделась зеленью, скинув пёстрое цветочное одеяние. Зато асфальт был весь укрыт лепестками: некоторые уже сжурились и стали коричневатыми, однако часть не только радовала глаз, но и продолжала благоухать. — А так бывает? — Юки специально шаркал ногами, чтобы оставлять после себя дорожки среди розовых охапок. Будто он поезд и за ним тянутся невидимые рельсы. — Редко, — я вспомнила, что и моего папу когда-то приняли по обмену в Токио, ведь вырос-то он в Хаконэ — город, несомненно, красивый, но перспектив там мало. — Но этот паренёк правда талантливый. Он порой так сегодня отвечал… Вроде и правильно, но у него в голове словно другая вселенная! — И у этого новенького вряд ли появились друзья, если он со странностями, — Ято приподнял уголок губ, смотря из одной стороны в другую: мы переходили дорогу. — Или как? — Вообще-то появились, — поджав губы, я набрала побольше воздуха в лёгкие. — Я.       А после замерла. Ведь не будет же Ято ревновать? Хотя… Вообще-то друзей-мальчиков у меня никогда не было, если не считать Юкинэ, Эбису и прочих жителей дальнего берега. Да, знакомых куча: одноклассники, соседи… Но чтобы друзья — нет. — Так быстро? — Ято не то чтобы показывал какие-то отрицательные эмоции, однако говорил с заметной осторожностью. — Ты бы его сначала узнала получше. Мало ли какие там тараканы в голове. — Конечно, конечно!       Я пустилась убеждать своего Бога, что назвать новенького другом было непредусмотрительно, однако тут же объяснила, почему начала с ним общаться. — У него никого нет, представляешь? Круглый сирота: жил у тёти, но когда та нашла мужчину — он был против чужого ребёнка и Тэтсуо пришлось уйти. А ему всего шестнадцать было. Жил где попало, работал на полях между уроками, но встал на ноги. Школу закончил с отличием! — Прямо гений, — а вот теперь в голосе Ято послышался сарказм. — Эй! Ну ты чего? — я уже сто раз пожалела, что завела такую тему, но новый знакомый так меня поразил: своей историей, мыслями, мышлением — вот я и не дождалась удобного случая. — Ничего, — любимый совершенно точно не хотел развивать тему, потому как это его «ничего» было насквозь фальшивым. — А ты ему тоже про себя рассказала? — Юкинэ был настроен более мирно по отношению к моему новому знакомому. — Не всё. Про родителей в основном, — достав телефон, я подсветила экран и посмотрела на часы, хотя знала, сколько времени с точностью до пяти минут. — Ладно. Давайте проедем эту тему. Что хотите на ужин?       В воздухе ощущался неприятный ток. Всё же Ято ревновал. Или боялся за меня? Да кто его разберёт, но раз настроение упало — любимого нужно накормить. И, может, захватить баночку пива? — Вообще-то нас Кофуку сегодня позвала на ужин. Мы вот пришли тебя проводить и узнать, составишь ли ты нам компанию, — Ято немного смягчился, но всё равно выглядел недовольнее обычного. — Наверное, нет. Не обидитесь? — я вспомнила, какую гору заданий нам надавали в первый день. — Курс будет сложным, да ещё и практика начинается. Я лучше позанимаюсь. А вы… может, захватите мне чего вкусного, пока Дайкоку не видит?       Я захихикала, представляя, как ребята выносят пирожки под майками. — Не думаю, что стоит быть скрытными, — Юки снисходительно посмотрел мне в глаза, чуть склонив голову вбок. — Если только мы заикнёмся Дайкоку, что ты дома голодная — готовь чемодан! Тебе весь дом передадут: и съестное, и не съестное до кучи. — Это точно, — поддакнул Ято, а после снова замолчал.       Да уж. Всё же парни есть парни. Хотя… Что бы я почувствовала, подружись с кем-нибудь Ято? Ведь даже во время наших первых встреч, когда он был никем для меня — заревновала, стоило ему представить Кофуку как свою девушку. Наверное, это нормально. Когда мы любим — боимся потерять… Однако всё равно неприятно, что я заставила любимого грустить. — Я буду скучать, — обняв его за талию и прижавшись к своему Богу, я постаралась быть максимально нежной.       И он замедлил шаг, чтобы мне было комфортнее идти с ним в ногу. — Мы постараемся недолго, — склонившись, он поцеловал меня в макушку. — А ты, если закончишь с учёбой раньше — ложись спать. Не жди нас. Идёт? — Будет сделано! — я порадовалась, что Ято улыбнулся. — Я люблю тебя. — И я тебя, Хиёри, — сказал он мягко, но с какой-то ноткой официоза. — До вечера.       Мы как раз дошли до высотки, где находилась наша квартира. — Пока, — тоже попрощалась я, ощущая некую пустоту внутри.       Надо бы поговорить с ним, когда вернётся. Ещё раз объяснить, как Ято важен для меня. Может, тогда он не будет грустить?

***

7 октября

      За прошедшие полгода я стала ближе к Тэтсуо. И Ято, кажется, с этим смирился. Мы говорили с любимым об этом… много, и думаю, я сумела дать понять, что, кроме него, мне никто не нужен. Хотя удивляло, что пришлось втемяшивать ему такую прописную истину, даже обидно было! Но будучи психологом, я знала, что ревность — лишь защитная реакция. Эмоция, возникающая, когда боишься потерять кого-то. И есть ревность неадекватная: когда человеку необходимо пройти курс психотерапии, чтобы справиться с совершенно дикими порывами защитить ото всех любимого или любимую. А есть ревность иная: спокойная, как это было с Ято. И чаще всего такое проявляется у людей не с пустого места: если верить книгам, это часто происходит из-за недостатка любви и внимания в детском возрасте. Конечно, причин масса — но эта расписывается больше всего. И не сложно понять, что Ято… подходит под описание: манипуляции отца, попытки привить сыну свои приоритеты, тотальный контроль, но при этом отсутствие ласки, любви, отеческого внимания.       Думаю, я первая, с кем у Ято серьёзные отношения. И я даже не имею в виду себя как девушку. Здесь больше про эмоции, духовную близость. Помню, что была Сакура, но тогда Ято был чрезвычайно юн.       Ох, как же это сложно! В голове у кого-то копаться, а уж если этот кто-то — Бог, живущий на земле чëрт знает сколько лет… — Устала? — Ято участливо погладил меня по руке, когда я в третьем часу ночи буквально упала в постель. — Потерпи немного, ещё два дня и выходной. Будешь отдыхать. — Если доживу! — протянула я тоскливо, заворачиваясь в плед и даже не переодеваясь в пижаму. — Быстрее бы Рождество — там хоть небольшой передых будет. — Я те дам «если доживу»! Не говори при мне такое, — подтянув к себе, Ято уложил меня так, чтобы моя голова оказалась на его плече. — Знаешь, если тебе трудно — значит, получается. Звучать может глупо, но факт. Поверь. — Я верю, — просипела я, так как глаза уже закрывались, а губы отказывались шевелиться. — Спасибо Тэтсуо — помог мне закрыть лабораторную. Иначе я бы свихнулась. — Да, он молодец, — в голосе Ято была благодарность, и я этому обрадовалась. — Ну давай, спи. Тебе вставать через…       Но я не слышала продолжения фразы. Отключилась. День выдался ужасно тяжёлым.       Как, впрочем, и последующие. Тогда я ещё не знала об этом: верила, что ещё чуть-чуть и станет легче, но учиться на врача оказалось колоссальным испытанием. Требующим не только нервов, сил и выдержки, но и морального духа.       Наверное, поэтому доктора порой кажутся такими безучастными. Даже чëрствыми. Потому что ещё за время учёбы их будто прокручивают через мясорубку, а потом лепят специалистов, при этом отбросив всё лишнее. Только как при этом сохранить себя? Стать профессионалом, доктором, который будет помогать, но остаться верной своим чувствам и эмоциям? Не потерять их… Надеюсь, я найду ответ.

***

pov: Ято

1 апреля

— Ну давай, показывай, чему научилась, — встав напротив Хиёри, я видел, как страшно ей стало. Ну… или не страшно, а волнительно, ведь я решил проверить, что она усвоила за полтора года посещения секции по боевым искусствам. — Не бойся, я буду аккуратным.       Мы гуляли в парке, и тут мне в голову пришла эта странная и совершенно спонтанная мысль. Конечно, людей вокруг было много, но мы выбрали довольно уютную и вполне себе приватную полянку, где нас никто бы не потревожил. — А чего это мне бояться? Может, наоборот? Лучше тебе напрячься? Нас ведь учат мужчин бить так, чтобы не встал. Думаю, тебе не понравится, — любимая продолжала переживать, но в то же время показывала уверенность. — Так что это я буду осторожной, Ято. Так-то! — Ух. Какие мы грозные! — я дразнил девушку. Это уже вошло в привычку — на первом этапе пытаться словесно выбить противника из колеи. — Ну ты бей, не стесняйся. Не факт, что почувствую: кулачки-то у кое-кого хрупенькие. Но могу скорчиться ради тебя, постонать… Чтобы не так обидно было. — Ха-ха. А я могу ради тебя сделать вид, что по-прежнему не могу за себя постоять. А то, знаешь, нас в университете преподают, что мужское эго и достоинство — вещи хрупкие. Стоит один раз сломать — восстановить крайне сложно, — но она не отставала в этой нашей пока ещё невербальной борьбе. — Ну так, может, начнём, а то мне потом ещё тебя йодом мазать, убираться, обед готовить. — Как скажешь, — меня задели слова Хиёри, хотя я осознавал: это лишь игра. Однако не дав ей времени на то, чтобы собраться, кинулся вперёд, рассчитывая заломать девушку так, чтобы она легла спиной на моё колено без возможности разогнуться.       Но она удивила! Когда я уже протянул руку, дабы схватить её, Хиёри парировала мои действия, повернулась под правильным углом и что есть силы ударила меня коленом в грудь. Аж дыхание свело от неожиданности! — Ой, прости, больно? — она хихикала, прикрыв рот рукой. Отойдя от меня на расстояние, достаточное, чтобы среагировать при моём следующем выпаде. — Я поддавался, — соврать было просто, но вряд ли Хиёри поверила. — Ага, — саркастично протянула она, согнув палец и поманив меня к себе. — Ещё оправдания будут? — Да. Боюсь тебя сломать, — буркнул я, ведь это было правдой. Будь на месте Хиёри Бишамон или… кто угодно из Богов — я бы так не церемонился. — Ну, плохому танцору, как говорится, всегда… — она не закончила и, чуть закинув голову назад, засмеялась.       Этим я и воспользовался. Хватило секунды, чтобы оказаться рядом, застав девушку врасплох. А после зажать её руки за спиной, на уровне лопаток. — Всё ещё смешно? — спросил я, заметив, что Хиёри пытается пяткой достать до моего паха. — Ну-ну. Не стыдно такое вытворять? — Почаще задавай себе этот вопрос, когда мы одни в спальне, — фыркнула она, а после раздался громкий кашель Юкинэ: я почти забыл, что он наблюдает за нашим с Хиёри спаррингом. — Прости, но не хочу, — я отпустил девушку, понимая, что формально счёт 1 : 1. — Может, теперь ты попробуешь проявить инициативу? Давай, — я поманил её пальцем, как недавно это сделала она. — А то я того и гляди усну. — Как скажешь, — Хиёри даже разозлилась: смотря на меня исподлобья, она начала продвигаться вперёд медленно. Не действуя на рожон, как я. — Юкинэ, сними на телефон, как я его сделаю, будь добр! — Очень смелое заявление, принцесса, — прошептал я, послав Хиёри воздушный поцелуй. — Но я могу тебе подыграть, если хочешь. Мне не сложно.       Я почти праздновал победу. — Себе подыграй, — резко бросила она, а после двинулась куда-то вбок.       Я сначала не понял, в чём дело, но у Хиёри явно был план. И стоило мне повернуться боком, она вновь поменяла траекторию, оказавшись в каких-то шагах от меня, пытаясь схватить меня за запястье. Я инстинктивно уклонился, одновременно выставляя блок предплечьем. Её рука проскользила по моему бедру, стараясь схватиться за одну из болевых точек, но, увернувшись, я оказался за спиной девушки, теперь находясь в более выгодном положении.       Крепко, но не удушающе, я обхватил её шею, фиксируя захват. Чувствуя, как напряглось тело любимой. Ощущая её попытки вырваться. Но держа крепко, одновременно приседая и подтягивая её голову вниз. — Сдаёшься? — спросил я, мечтая её отпустить. Пусть я не делал Хиёри больно — было неприятно применять к ней даже маломальское насилие. — Я могу так долго стоять! — Да ладно? — произнесла она вроде как, расслабляясь. Переставая предпринимать попытки вырваться.       И я уж было решил, всё кончено, но, поймав момент, она со всего размаха наступила мне на ногу, а когда я совсем чуть-чуть ослабил хват от неожиданности, просунула пальцы между своей шеей и моей рукой, провернула руку так, чтобы стало проще дышать и совершать манипуляции, а после и сама провернулась, встав ко мне лицом и со всей силы заехав мне по… Чёрт, как же это было больно! — Сдаюсь… — просипел я, не представляя, как такое могло случиться. Держась за пах и даже глаза закрыв от боли. — Хиёри, это запрещённый приём! — В самообороне нет ничего запрещённого, если это спасёт жизнь. Так нам тренер говорит, — она хихикнула и дала Юкинэ пять: в руках мальчика была камера, и видимо, он и впрямь всё записал. — Предатель! — просипел я. — Свободную прессу обидеть может каждый, — фыркнул мой шинки, смотря на экран с таким видом, будто взламывал пентагон. Даже язык высунул. — О-о-отправить. — Не-е-ет, — крикнул я, осознавая, что уже поздно.       Поднимаясь, так как боль ушла, но чувствуя унижение. Меня сделала девчонка! Однако я постарался не показывать ущемления гордости. — Ты молодец, малыш!       Я положил руку ей на плечо, съедаемый желанием продолжить спарринг под фразу: «Всегда будь бдительна!», но не стал. Ладно уж. Пусть этот триумф её порадует. Да и в конце концов она и впрямь молодец. Если смогла справиться со мной, пусть и при таких обстоятельствах, сумеет постоять за себя и в обычной жизни. Это радовало. Я даже облегчение испытал. — Спасибо, — Хиёри была смущена. — Но я ведь знаю, что ты и впрямь поддавался. Фиг бы я тебя победила, будь ты врагом. — Ну… — я не стал её расстраивать, — это не отменят того факта, что ты здорово поднаторела. Я, честно, удивлён. — Это приятно слышать, — произнесла она с улыбкой, глядя чуть в бок: за тем, как Юки беззвучно хохотал, глядя на экран смартфона.       А мне вот было не до смеха. Он явно отправил видео моего провала всем, кому только мог. Хотя, может… — Ты ведь не кинул это Бишамон? — просипел я, поджав губы. — Скажи, что нет. — Нет, — Юки на миг стал крайне серьёзным, а после снова засмеялся. — Но я отправил его Казуме, а тот уже показал хозяйке. Так что ты теперь знаменитость, Ято!       И мне бы злиться на паренька, может, побегать за ним ради приличия, отобрать телефон, но я стал смеяться. Причём так громко, что начали оборачиваться гости парка, где мы находились: видеть меня они не могли, но некоторые, похоже, слышали. — Я тебе отомщу, — со слезами на глазах я обнял Хиёри, обращаясь к своему шинки. — Смеётся тот, кто смеётся последним! — Смеётся тот, кто видел, как Хиёри надрала тебе задницу! — проорал он, побежав вперёд, возможно, думая, что я кинусь следом.       Но я не стал. У любимой начались каникулы — она перешла на заключительный, пятый курс университета, и впереди у неё небольшое затишье перед сложным учебным годом. Я хотел побыть с ней, насладиться обществом Хиёри, пока она вновь с головой не ушла в учёбу.       Совсем скоро она станет доктором. Будет ходить на работу. Обязательно добьётся своей цели, и я буду так горд ею! Хотя… Я уже горжусь своей девочкой. Она столько преодолела — даже вспоминать страшно. Однако идёт рядом, улыбается, смотря на водную гладь, и строит планы на будущее. Всем на зло. Потому что сильная. Потому что сломать её не так просто, как кажется.       Моя девочка!

***

pov: Хиёри

8 сентября

— Он точно не звонил? — паника не давала говорить чётко и внятно, но Кофуку понимала меня. — Я… Я уже не знаю, что делать! — Успокойся. Хиёри, он — Бог. Он умеет за себя постоять, — её вера в Ято была достойна уважения, но слова подруги не утешали. — Но уже ночь! Он должен был вернуться… часов четырнадцать назад! Ну где он? Что-то случилось, да? Ято никогда не пропадал просто так. Он бы позвонил… предупредил! — меня трясло, хотя я старалась успокоиться ради Юкинэ, который внимательно слушал наш с Кофуку разговор.       Сегодня Ято ушёл на работу, оставив мальчика дома.       «Там плёвое дело на пару часов, я быстро!» — это были его последние слова перед тем, как мой Бог захлопнул за собой дверь в районе восьми утра.       А после… пропал.       Я сегодня сдавала два последних экзамена первого семестра и домой пришла лишь под вечер: уставшая, но готовая отпраздновать успешный день, однако стоило открыть дверь встретил меня не радостный крик «Поздравляем!», а испуганное лицо Юки, который начал второпях рассказывать, что Ято не вернулся и номер его не доступен. — Так. Хиёрин! Его уже ищут. Он вернётся! — Кофуку пыталась быть твёрдой, но волнение в голосе скрыть сложно. — В конце концов, он и раньше пропадал. На месяцы. Разве не помнишь? — Да! Когда он чуть не погиб в Ёми по велению отца. Спасибо — утешила! — бросив трубку, я сразу же ощутила вину, ведь подруга ни в чëм не виновата, но нервы начали сдавать. — Прости.       Теперь я обращалась к Юкинэ, который тоже был как на иголках. — Я сама не своя. Так переживаю! — Он вернётся, — мальчик повторил это вслед за розоволосой Богиней, точно мантру. — Ято сильный. — Да, — кивнув, я тоже села на диван, в очередной раз набирая знакомый номер.       На экранчике выплыло имя любимого, однако милый женский голос вновь оповестил меня, что абонент выключен или находится вне зоны сети.       Внутри снова что-то оборвалось. Будто надежда на возвращение моего Бога висела на канате, состоящем из множества ниток, и с каждой минутой, с каждым таким не отвеченным вызовом одна из них лопалась с таким звуком, будто струна у гитары, и тот канат становился всё тоньше. Тоньше. И тоньше… — Ты хорошо себя чувствуешь? — Юки чуть наклонился вперёд, смотря мне в глаза.       Но я не ответила. Кивнула, просто чтобы утешить. Как я могу чувствовать себя в такой момент?! Разумеется, паршиво. Ведь говоря, что Ято — Бог, Кофуку хотела меня приободрить, но минус в том, что при пропаже человека рано или поздно что-то да всплывает. Его находят в больнице, в полицейском участке, в баре… При самых плохих обстоятельствах — в морге, но с обитателями дальнего берега всё иначе. Если Ято погиб — мы даже не узнаем об этом. Не останется следов, да и свидетелей, скорее всего — тоже. Да, он возродится, потому что я о нём помню, но где? В доме отца? Который может воспитать ещё одного Ябоку: жестокого и бесчеловечного?       Убивало не только ожидание, но и эта неопределённость. Возможность никогда не узнать, что произошло.       В этот момент я, кажется, поняла, почему родители сейчас так ко мне привязаны. Почему звонят каждый день, почему допекают заботой и просьбами зайти в гости. Меня это бесило совсем недавно: ведь я взрослая, у меня есть личная жизнь! Но… они ведь были на моём месте. Полтора месяца пробыли в неведении и не знали, найдусь ли я… Да и вообще, жива ли их дочь?       Наверняка молились каждый день, умоляя Небеса вернуть меня или хотя бы дать ответ: где я и что со мной. Потому что страшнее, чем пережить смерть любимого человека — вовсе не узнать о ней. И каждый раз ждать. В надежде оборачиваться на каждый стук в дверь, всматриваться в лица прохожих и больше не жить по-настоящему, а замереть в чëртовом ожидании, которое вытянет в конце концов последние силы.       Наверное, ничего не может быть ужаснее этого.

***

      Не помню, как задремала: на диване, у работающего без звука телевизора. Но, кажется, проснулась ещё до того, как в замке повернулся ключ. Просто от… ощущения чего-то. От предвкушения того, что лишь случится.       Открыла глаза, но лежала не шелохнувшись. Боясь подумать, что это Ято, чтобы после не плакать от несбывшейся надежды. Страшась того, кто это может быть и какие новости он принесёт.       Однако. — Твою мать, где ты был?! — Юкинэ крикнул так громко, что в ушах зазвенело.       Я поняла, что любимый вернулся, но не поднимала головы. Плакала от того, что всё закончилось, но боялась посмотреть на своего Бога. Пялилась в одну точку на полу, слыша, как постепенно мои тихие всхлипы становятся не такими уж и тихими.       Ято о чём-то говорил, раздавалось копошение: кажется, он обнимал Юкинэ, но я не двигалась.       Ждала. — Хиёри, — и спустя недолго время я почувствовала, как его тёплая рука легла мне на голову, а после и лицо Ято появилось перед глазами. — Я здесь, со мной всё хорошо, не плачь, пожалуйста.       Мне так хотелось обнять его, но я этого не делала.       И ощущала лишь облегчение… И в тоже время не ощущала ничего. Столько эмоций было во мне совсем недавно, а сейчас я опустела. Как будто была берегом, от которого отхлынула волна. — Меня призрак загнал в храм. Телефон разбился, и я не мог выйти. Он мне прохода не давал, а потом ещё и дружки его присоединились. Я был в западне, — Ято оправдывался, но мне было всё равно, что случилось. Он вернулся. Он рядом. Он со мной. — Был уверен, что они покружат вокруг час, может, два, но… как стемнело, их ещё больше стало. Если бы не Бишамон и Казума, которые меня нашли… Чёрт знает, сколько бы я ещё просидел в том храме.       Он сделал паузу, продолжая поглаживать меня по волосам. — Ты, наверное, места себе не находила. Я… Мне так жаль! Хиёри, родная, я… Мне очень жаль! Прости! — в его голосе и вправду было жгучее сожаление.       Ято столько перенёс сегодня, а я заставляю его ощущать вину. Молчу.       Глупая! — Я всё сдала, — мой голос был бесцветным, но я сказала это. — Экзамены сдала. Представляешь?       Хотелось наполнить лёгкие воздухом, но пока получались лишь короткие резкие вдохи, которые я слабо контролировала. — Я в тебе не сомневался, малыш, — сев в позу лотоса прямо на ковёр, он опустил голову рядом со мной, и теперь я гладила Ято по волосам и щекам. — А психогенетика как?       Он знал, что этот предмет давался мне с огромным трудом. — Немного запуталась на первом вопросе, но ничего. Четвёрка, — я постаралась улыбнуться, даже несмотря на то, что Ято не видел сейчас моего лица. — Но за каникулы нужно подтянуть этот предмет. Чтобы потом не было сложнее.       Я снова всхлипнула и провела рукой по мокрой щеке. — Только сначала отдохни, — Ято положил руку на ногу Юки, который сел рядом, в районе моих коленок. — Нам всем нужно отдохнуть и перевести дух. И, может, отпраздновать сегодня твою сдачу сессии? — Только мы ничего не готовили, — Юкинэ пришёл в себя быстрее нас с Ято: его выдержка и психологическое здоровье вообще были поводом для зависти. — А магазины уже закрыты. — Ничего, — приподнявшись и тряхнув головой, я окончательно прогнала мысли о том, что Ято мог не вернуться. — Что-нибудь придумаем. В конце концов и омлет может быть праздничным! Смотря… как его подать. — Дело говоришь! — мальчик тут же вскочил, будто только и ждал какого-нибудь задания. — Что насчёт свечей? — Супер, — кивнув энтузиазму паренька, я опять посмотрела на Ято. — А ты — не смей больше так пропадать. Понял?       Я несильно стукнула его по плечу, подводя итог случившемуся. Хотелось забыть об этом или просто сделать вид, что сегодня был хороший день. Потому что слишком больно вспоминать свои мысли, пока Ято не было. Снова переживать те эмоции. Ту пустоту от осознания, что любимый мог не вернуться. — Слушаюсь, — потянувшись, он нежно дотронулся до моих губ, целуя их. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, Ято!       Наконец крепко обнимая его, я ощутила дискомфорт. Будто на любимом была грубая одежда или даже железная броня, которая впилась мне в грудь, когда он сжал меня в объятиях. Было неприятно, но я заверила саму себя, что виной всему сегодняшний день, стрессы. Мне надо отдохнуть, как и сказал Ято. И поесть… Чёрт, как же я, оказывается, хочу есть!

***

pov: Ято

9 сентября

      Да уж! День вчера выдался странным. Давненько не ощущал себя таким беспомощным. Этот призрак был невероятно сильным! Мы с Юки таких встречаем редко, но чтобы я попался ему один…       Наверное, виной то, что с каждым годом в Токио становится всё больше людей. Кто-то переселяется в крупный город из сёл и городов поменьше, кто-то приезжает учиться, как Тэтсуо, да и туристов в последние годы тьма, особенно весной и осенью, как сейчас. Люди из других стран мечтают увидеть цветущую сакуру или прекрасные пейзажи, когда одетые в красные наряды японские клёны завораживающе выстраиваются в ряд вдоль многочисленных аллей парков.       А призракам только этого и надо! Ведь даже туристы, приезжающие сюда отдохнуть, сталкиваются с трудностями: иные обычаи, другой язык, сложности при передвижении… А аякаши отрицательные эмоции и подавай! Они становятся сильнее, и их уже не отшвырнёшь подальше, выигрывая себе время, чтобы добежать до дома.       Кажется, совсем скоро наступят времена, когда я без Юкинэ и шага ступить не смогу. Хотя я и в квартире Хиёри в опасности: земля здесь не освящена, нет крупного храма поблизости, поэтому призраки постоянно кружат недалеко от нас. Мы и окна не открываем: чтобы наш с Юки запах не привлекал их внимание. Но ведь и эта мера скоро не поможет.       Только рассуждать об этом можно бесконечно, но что сделать? У меня нет храма, в который я мог бы позвать Хиёри, а просить её жить у Кофуку вместе с нами — бред. Она взрослая девушка, скоро станет самым настоящим врачом, и не дело ей ютиться у кого-то, будто нищенке.       Однако я снова зашёл в тупик. Жаль, в Такамагахаре нет божественного кредита. А так взял бы денег, построил дом, а уж потом возвращал их лет… сто… в лучшем случае. Но знал бы, что и Хиёри комфортно, и Юкинэ.       Можно, конечно, попробовать занять у друзей: у Бишамон, Эбису, Кофуку и Тэндзина денег немало, но совершенно нет желания клянчить, унижаться… А если не смогу отдать? Одно дело быть должным какой-то организации, а другое — друзьям. Я же спать нормально не смогу!       Как же это всё сложно. Безумно сложно. — Любимая, я дома! — крикнул я, открывая дверь, стараясь не показывать смятение и грусть от этих мыслей.       Хиёри сегодня осталась в квартире: у неё каникулы, да и она очень устала после первого семестра. Когда уходил, она спала и даже голову не подняла, когда я поцеловал её на прощание. — Ято? — её голос был тихим, и я уже было подумал, мне почудилось, но всё же зашёл в комнату, где любимая сидела на кровати, поджав ноги.       Она была бледной, иногда морщилась, а в глазах — слабость. И я знал почему. Эти симптомы повторялись каждый месяц и уже меня не пугали. — Понятно, — я улыбнулся, чуть склонив голову вбок. — Ты чего не сказала, что у тебя эти дни? Я же в магазине был: купил бы фруктов и сладкого. Хочешь, я ещё раз схожу?       Но Хиёри замотала головой, толком не смотря мне в глаза. Просто сидела, будто зависнув в прострации. Будучи даже бледнее, чем мне показалось на первый взгляд. Сжимая и разжимая пальцы на руках, периодически прикладывая руку… к груди?       И тогда меня как громом поразило. Нет… Месячные у Хиёри были недели две назад. Время ещё не пришло. Рано! Тогда… — Родная? — внутри будто что-то разбилось, а осколки при этом впились в органы, причиняя боль. — Хиёри. Что… Что с тобой?       Мне хотелось, чтобы она меня успокоила, но любимая не ответила. Продолжала сидеть неподвижно, как статуя, смотря в одну точку. — Те… Тебе больно? — ком в горле мешал говорить, и я тоже будто бы на миг замер, но когда она кивнула — кинулся к телефону. — Я уже… — просипела она, поднимая на меня взгляд, но не голову, точно это движение было для неё слишком сложным. — Папа едет. — О чёрт… — упав на колени перед кроватью, смотря на Хиёри снизу вверх, я не понимал, что мне делать. Как поступить? У неё снова приступ? Или… виной всему какая-нибудь ерунда? — Может… тебе таблеток каких-то дать? Ты скажи название, я найду! Хиёри! — Я выпила… — она становилась всё слабее или мне казалось? — Тогда что мне сделать? — хотелось плакать, потому что я не понимал масштабы случившегося, но уже подозревал, что всё крайне серьёзно. — Родная. Скажи мне. Что… Что ты… Как мне тебе помочь? — Открой дверь, когда отец приедет, — облизнув сухие губы, она перевела на меня взгляд, полный страха. Замерев. Словно решаясь на что-то. — Я умру, да? — Ты что такое говоришь?! — поднявшись, я встал коленом на кровать, чтобы взять Хиёри за плечи и теперь быть с ней на одном уровне. — Всё будет хорошо, слышишь?! Тебя отвезут в больницу, поставят пару капельниц, а после отпустят домой. Так и будет! Поняла? — Мне больно, — просипела она, начиная плакать. Отчего слёзы выступили и у меня на глазах. — Ято… Я не хочу, чтобы так. Я ещё даже учиться не закончила. — Перестань! — пришлось повысить голос. — С тобой всё будет хорошо. Ты доучишься, станешь психологом и проживёшь долгую жизнь! Счастливую жизнь, Хиёри! Поняла? — Но… — начала было она, но я перебил. — Поняла? — повторил я, ожидая, когда она ответит.       Но в дверь постучали: громко-громко. А после задëргали ручку, да так, что мне показалось, она может сломаться.       И я кинулся открывать. Впуская в квартиру отца Хиёри и несколько врачей: с носилками, капельницами, какими-то аппаратами, чемоданчиками и баллонами. Толком не понимая, что происходит, но видя, как мою любимую забирают из дома.       Ощущая такой лютый страх… То, что я чувствовал вчера, будучи загнанным призраком — не идёт с нынешними эмоциями ни в какое сравнение. Что бы я не твердил Хиёри, как бы не старался убедить в хорошем исходе, сейчас в голове билась одна мысль: любимая может больше никогда сюда не вернуться.       Я… могу её потерять, и это навсегда.       Я могу больше никогда её не увидеть.

***

      Я сидел рядом с ней несколько дней. Вначале Хиёри долго спала, а после, когда пришла в себя, просто лежала в постели с открытыми глазами, но почти не двигалась под действием лекарств. Приходила в себя.       Всё обошлось. И хоть в первые часы я был уверен: это второй инфаркт, а значит, впереди возможная кома, куча сложностей и борьба за здоровье — обошлось. Хиёри вовремя приняла лекарство, вовремя позвонила отцу. И тот, разумеется, отреагировал на профессиональном уровне, сделав всё, чтобы не допустить фатального рецидива болезни дочери. — Это странно. Она присылала мне фото результатов анализов буквально месяц назад — всё было хорошо. С чего вдруг? — я слышал, как Такамаса спрашивал об этом у Саюри, мамы Хиёри. — Дорогой, но ведь главное — всё обошлось! — у женщины немного тряслись руки, ведь полное обследование Хиёри завершили буквально несколько минут назад. — Она жива. — Но так не должно быть! — а вот мужчина не мог расслабиться. — Это наверняка из-за стресса. У неё ведь экзамены были вчера. Чёрт… говорил ведь Хиёри! Нельзя нервничать. Лучше не доучить и пересдать позже, но не мучить так себя. До чего… упрямая! — Вся в тебя, — Саюри истерично улыбнулась. — Я хочу пойти к ней, ладно? А ты загляни в двадцатую палату — тебя там давно ждут. Не забудь. — Иду, — глубоко и обречённо вздохнув, Такамаса двинулся в сторону лестницы, ведущей на нижние этажи. Выглядя растерянным и расстроенным.       А я остался стоять на месте. И, вроде, тоже нужно было к Хиёри. Я хотел к ней! Но прирос к полу от осознания.       Всему виной стресс, но не от экзаменов. Я вчера пропал, и любимая места себе не находила. Она волновалась — и не час-два, как это порой бывает. Меня не было до ночи… А значит… Я во всём виноват! Хиёри чуть не погибла из-за меня! — Твою мать… — тихо выругался я, прижимая руку к глазам, сдерживая горячие слёзы, разъедающие меня изнутри.       Я чуть не убил её. Снова не по своей воле, будучи причастным лишь косвенно, но… Ещё несколько часов, и могло быть поздно. Я потерял бы Хиёри, и не только я! Её родители, брат, друзья, знакомые. Они бы оплакивали её, горевали, страдали, а виной — мой образ жизни. Что я возомнил, будто Богу место рядом с человеком.       Я эгоист. Не нужно было влезать в эту жизнь. В душе я расстался с Хиёри четыре года назад — я учился жить без неё, пока она была в больнице после похищения. Но как увидел её, пришедшую в гости — разум отключился.       Я трус! Я испугался жизни без неё, того, что буду ощущать, как стану мучиться. Но опять забыл о последствиях. О том, что по эффекту домино одно решение тянет за собой другие. И часто — не самые хорошие.       Правильно Тэндзин твердил. Я не должен быть с ней. Это неправильно. Это опасно для Хиёри! Она уязвима от близости к дальнему берегу. Она уязвима из-за меня… Каждый день, каждый час, когда я рядом — она в опасности. И я, вроде, понимал это, но будто косвенно. Возомнил себя кем-то важным, кто сможет её защитить, но это в фильмах главных героев поджидают опасности в виде злодеев и заговоров. В жизни же… всё проще, но от этого и страшнее. Любая мелочь может быть губительна! Неосторожный шаг на лестнице, камень, сорвавшийся с крыши, аллергия… Чёрт, да если перечислять всё, что может навредить человеку, никаких чернил не хватит!       И прекрасно понимая это, я был столь беспечным, что подверг Хиёри ещё большим испытаниям. Собственными руками открыл новые пути для того, что может оборвать её жизнь раз и навсегда.       Даже смешно… Мне столько лет, но я так и не повзрослел. Не научился с ответственностью подходить ко многим вещам. Отвечать за поступки.       Идиот! Юки верно говорит: я часто думаю только о себе. А я обижался на эти слова, но ведь так оно и есть! Правда!       И от этого ужасно больно, но… лучше поздно понять это, чем навсегда оставаться в неведении. Я обязан отпустить Хиёри. Перестать подвергать её опасностям. Должен отпустить… Но, чёрт, как?! Как покинуть человека, который так беззаветно меня любит?       И как же сильно я люблю её!       Понятия не имею, что делать…       «Для начала иди к ней», — раздался внутренний голос, и я последовал ему. Откладывая на потом свои проблемы и решения, которые, я уверен, дадутся мне с трудом.       Забывая, о чём думал пару минут назад.       Продолжая быть эгоистом.

***

pov: Хиёри

19 сентября

— Ну и кто тут решил пропустить занятия? — услышала я знакомый голос друга, а после и сам Тэтсуо вошёл в палату.       Точнее, сначала из-за двери показался огромный букет цветов, а уж потом мой одногруппник: как всегда улыбающийся, но немного смущённый. — Привет! — я хотела встать, чтобы обнять его, но парень сам подошёл ближе, нагнувшись и похлопав меня по плечу. — Ничего себе сюрприз! — Прости, что раньше не пришёл. Гостил у тёти и друзей, приехал к занятиям, а мне Ёсико говорит: «Хиёри в больнице». Ну ты и жучка, конечно! Чего не написала, не позвонила? — Не хотела волновать, — поджав губы, пробормотала я, потому как это было правдой.       Тэтсуо давно не был у единственной родственницы и ужасно скучал: не только по ней, но и по старым знакомым. И я не хотела портить такую долгожданную для него поездку в родной город. — Тоже мне! Что за глупости? Я же твой друг! И если что-то случается — просто берёшь телефон и сообщаешь об этом! — кажется, он даже немного злился. — Спасибо, я знаю, правда.       От неудобного продолжения разговора меня избавил появившийся в палате Ято. Правда, тогда в воздухе повисла неловкость иного вида. — Тэтсуо. Помнишь Ято? — спросила я, показывая на любимого, который замер в двери. — Я вас с ним знакомила, — дополнила я, а про себя подумала: «…раз десять».       Да уж! Как неудобно, что Ято и других не прославленных жителей дальнего берега люди так быстро забывают! — Нет, простите, не помню, — друг немного растерялся: похоже, не сразу смог различить лицо нового знакомого. — Я Тэтсуо.       Он чуть поклонился. — Ято, — бросил мой Бог, выглядя странно. Он, вообще, последние дни какой-то сам не свой. — Ого. Какой букет! — Да, — я зацепилась за эту тему. — Правда красивый? Завтра обязательно заберу его домой — не буду оставлять здесь. — А ты… тоже её друг? — Тэтсуо продолжал вглядываться в Ято, моргая чаще обычного. — Или брат? — Я её парень, — любимый выдержал паузу прежде, чем сказать это, и мне почему-то захотелось провалиться под землю. — И мы и вправду уже знакомы. — Парень? А… Па-а-арень? Тот самый?! Хиёри столько о тебе говорит постоянно, но… Прости, я почему-то не знал твоего имени, — он снова кивнул. Очень рад увидеть! — Спасибо, что пришёл проведать её, — Ято указал в мою сторону, так и оставшись стоять в дверях. — Хиёри очень дорожит дружбой с тобой. И очень ценит. — О-о-о, — Тэтсуо зарделся, а я вообще не понимала, что происходят. Ято ревнует и так странно выражает это чувство? — С-спасибо. Ну я… я, наверное, пойду, — протянул друг после долгой паузы. — Нет-нет. Это я пойду, а ты оставайся. Я только забежал сказать Хиёри, что ухожу на работу и зайду вечером, около пяти, — любимый улыбнулся, но натянуто. — Малыш, если что — звони, хорошо? Даже если мелочь. Обещаешь? — Обещаю, — я согрелась от этого «малыш». В последние дни Ято не только вел себя странно, но и в отношении меня переменился. Стало меньше ласки, меньше улыбок, меньше разговоров по душам. — Я люблю тебя!       Я замерла, ожидая ответа. — И я люблю тебя, Хиёри. Больше всего и всех, — приподняв уголок губ, он бросил быстрый взгляд на Тэтсуо, который словно прикидывался стеной: ему было явно некомфортно. А после Ято вышел, оставив меня наедине с другом.       А ещё с мыслями о том… что же, чëрт возьми, происходит?

***

31 октября

      Мы сидели в парке, полном детей всех возрастов. Сегодня был канун Хэллоуина, и здесь было костюмированное представление. А ещё посетители парка и продавцы в лавках угощали детей конфетами и другими сладостями, поэтому каждый из малышей был одет в какой-то особенный наряд: чаще всего — одежду любимого героя аниме. — Не холодно? — спросил Ято, который молчал уже, наверное, минут сорок, хоть и сидел рядом. — Можем пойти домой. — Я не хочу, — бросила я, грустно вздохнув. После больницы любимого как подменили: он стал таким отстранённым! — Посидим ещё? — Как скажешь, — пожав плечами, он перевёл взгляд на маленькую девочку лет пяти, подошедшую к нам. — Сладость или гадость? — спросила она тоненьким голосочком, после показав пластиковые вампирские зубы, стараясь напугать нас мимикой и звериным рыком. Только вот всё это выглядело так мило! И я еле сдержалась, чтобы не заулыбаться. — Ой-ой! Как мне страшно! Держи, конечно, только не трогай меня, о ужасный вампир, — выдохнула я, стараясь выглядеть испуганной. А после протянула девочке бумажный пакет с дайфуку.       Малышка аккуратно выудила несколько пирожных и, положив их в свою коробочку для сладостей, улыбнулась. — Спасибо! — промурлыкала она, посмотрев не только на меня, но и на Ято. Кажется, в силу возраста она его видела. — А можно я возьму ещё одно? Сестре. — Разумеется, — кивнув, я открыла пакет, и оказалось, сладостей там осталось не так и много. — На, держи всё. Угости кого-нибудь. — А как же вы? — малышка сделала шаг и, чуть склонившись, прикрыла рот ладошкой. — Я тут, знаете ли, не одна. Вокруг ещё много вампиров, оборотней и даже ведьм. Если они придут, а угощения не будет…       Она так смешно зацокала языком, мол, беда случится! — Что-нибудь придумаю, — на полном серьёзе ответила я, перебарывая в себе желание дотронуться до девочки. — Не волнуйся. — Ещё раз спасибо! — поклонившись, она побежала дальше, а я всё смотрела и смотрела ей вслед. — Какая смышлëная, — прошептала я, ощутив, как тепло, которое появилось внутри пару минут назад, начало таять. — Её родителям очень повезло иметь такую дочурку. Она чудо. Не правда ли?       На миг я забыла, что Ято рядом. Он стал тенью для меня: не отставал ни на шаг, но и был незаметным в то же время. — Да. Она замечательная, — бросил он, при этом глядя не на девочку, а на меня. — А ты… любишь детей? Или мне показалось? — А почему ты спрашиваешь? — стало радостно от того, что любимый наконец нашёл тему для беседы. — Просто, — он пожал плечами. — Ну так что? — Люблю, — чуть погодя подтвердила я, вспоминая всех знакомых-малышей. — Сейчас обожаю нянчиться с племянником, а ещё на днях видела Яму — она недавно стала мамой и давала подержать сына. Такое странное ощущение! Но приятное.       Я вновь замолчала. Не говорил и Ято, но тишина мне не нравилась, и я продолжила тему, хотя она, вроде как, и исчерпала себя. — Знаешь, когда была подростком, другие дети порой нервировали. Криками, истериками, капризами. Особенно наш сосед — он был просто невыносим! И по незнанию, по детской неопытности у меня сложилось впечатление, что все дети такие… — Противные? — уточнил любимый, вроде бы даже улыбнувшись. — Ну, можно и так сказать, — я тоже ухмыльнулась. — Но потом, во время учёбы я стала присматриваться к прохожим, в том числе и к детям, и пришло осознание, что плохой и даже вредный характер — не прерогатива детей. Взрослые тоже порой чудят: кричат без повода, говорят плохие слова, не слушают, делая что-то назло… А дети, наоборот, иногда попадаются такие добрые! Прям смотришь на них и думаешь: что за ангелочек?       Я вспомнила о девочке, что просила сладости. — Всё дело в воспитании, и только. Всегда можно сказать, мол, ребёнок пошёл в отца или… в мать или найти другие причины его плохого поведения, но факт остаётся фактом. Если человеком не заниматься — он вянет, как и растение, — рассматривая других детей, я говорила осознанно, но при этом словно не сосредоточившись на собственных словах. — В нём появляется гниль и чёрствость, а если он и даёт плоды — то они сразу вянут вслед за родителем: лёжа на земле, не получая света, тепла и воды. Погибают под гнётом детских травм, не понимая всю прелесть жизни, все её перспективы. Ища поддержки у самого родного и близкого, но получая лишь боль и унижение. И это печально.       Сама не поняла, как перешла на метафоры. Но таких вот «плодов» у нас на практике в университете было масса: молодые люди, которые, ещё будучи совсем юными, узнали весь ужас отсутствия материнской и отцовской любви. Их безразличия. Их жестокости.       Они приходили к нам, потому что могли рассчитывать на бесплатный приём: их история не была приватной, ведь десятки таких же студентов, как я, сидели позади и слушали каждое слово. Но таких пациентов не смущают свидетели. Стоит начать, и их не остановить: словесный поток из боли и непонимания льётся из них часами, а после остаётся пустота. И один вопрос: что я сделал не так?       От этого больно. Я по наивности считала, работа психолога проще иных сфер медицины, но ошибалась. Порой слышишь такое… и думаешь: как бы я хотела не знать об этом! Как отец насилует дочь. Как мать пытается задушить сына во сне. Как бабушка бросает внуков под поезд, потому как ей мерещится, будто в них вселились демоны. И таких историй сотни. Тысячи!       И порой я не выдерживаю. Конечно, сижу на открытом приёме, слушаю и записываю, но под конец дня ощущаю себя… пустой. И пока не знаю, как абстрагироваться. — Это ты верно говоришь. Воспитание — важная часть взросления. А ещё любовь… Когда детей не любят — они редко становятся хорошими людьми. Ну или, точнее, добиваются в жизни чего-то стоящего. Я это заметил… довольно давно. И порой думаю: может, и у меня нет храмов и последователей, потому как я в детстве был никому не нужен? Поэтому я никогда ничего не добьюсь? — Ято! Ну что ты! — от резкой смены темы я прямо заволновалась, хотя мне сейчас это было противопоказано. — Не думай о прошлом. Люди — это одно, но ты… Ты ведь Бог! И… Умоляю, не упоминай своего отца. — Прости, — пару раз махнув головой из стороны в сторону, он виновато на меня посмотрел. — Мне просто не даёт покоя, почему у меня всё… не так. Не знаю, я точно в качающейся на волнах лодке: каждый день жду, когда настанет штиль и я выровняюсь, но обычные волны порой сменяются штормом и лишь в этом какое-то разнообразие. Я только и делаю, что борюсь с чем-то! И я устал. — Родной… — мне было приятно, что он начал делиться душевной болью, которая мучила его уже несколько месяцев, но пока не понимала, о чëм он конкретно. — Я ведь рядом. Всегда! Ты ведь знаешь? И я могу и хочу помочь, только расскажи. Я люблю тебя! И мне грустно от того, что ты в последнее время места себе не находишь. Я ведь вижу!       Он посмотрел на меня с удивлением. Похоже, не осознавал, как переменился. — Не буду давить, но, когда ты решишь рассказать о том, что тебя волнует — я выслушаю. Приму это и постараюсь помочь. Хорошо?       Сердце замерло: а вдруг он начнёт изливать душу прямо сейчас? — Буду иметь это в виду, — как-то слишком по-деловому протянул он, поднимаясь с лавки и протягивая мне руку. — Прости, я очень хочу спать. Мы можем пойти домой сейчас? — Да. Разумеется, — кивнув, я искренне хотела как лучше для Ято. — Там и Юки уже заждался, наверное.       Но Ято снова не ответил. Молчал. А я опять ушла в мысли о том, что его так мучает. Ну и меня заодно… выходит.       Хочу вернуть Ято, которого я знала: милого, улыбчивого и порой не замолкающего ни на минуту.       И всё для этого сделаю! Я буду стараться.

***

pov: Ято

24 апреля

      Я наблюдал, как Хиёри скрылась за дверями больницы. Сегодня у неё первый рабочий день, и я невероятно ею гордился! Конечно, самостоятельную работу она начнёт не сразу, однако любимая закончила обучение, сдала все экзамены и по одному предмету даже получила отличие!       Но это значило для меня начало конца. Я давно понял, что нужно рвать отношения с ней, но терпел: убеждал себя, что делать это до экзаменов — свинство. Ведь Хиёри и так переживает, а тут ещё я. Но теперь… причин ждать не было, однако день за днём я откладывал решение. Не хотел её терять, хоть и должен был.       Особенно после случая в парке на Хэллоуин. Как она смотрела на ту девочку… А ведь со мной у Хиёри детей быть не может! Да и обычной жизни тоже… Мы не поженимся. Не будем вместе ездить в отпуск. Я не стану опорой для неё: тем, кто содержит семью. Мы не состаримся вместе. Не умрём в один день… если, конечно, я сам не поспособствую своей гибели, однако ради Юкинэ никогда и мысли такой не допущу. Я нужен ему. А Хиёри нет… Хоть она пока и не понимает этого. — Постой со мной, я покурю, — услышал я мужской голос, а после увидел Тэтсуо. Он шёл с парнем, который доставал сигареты из кармана. — Мы на территории больницы! Имей совесть, а? — бросил он, смотря на приятеля со смесью злости и укора. — Ты раньше никак не мог? — Опаздывал. Чё ты начинаешь? — отмахнувшись от Тэтсуо, светловолосый парень зашёл за бетонный забор, отделявший здание больницы от парковки. — Видишь, я тут никому не мешаю. — Только давай быстрее. Хочу забежать к Хиёри с утра, поздороваться, — сунув руки в карманы белого халата, поверх которого была лёгкая куртка, друг моей девушки осмотрелся по сторонам, явно нервничая. — Ну да, ну да! Сначала просто поздороваться утром, потом просто выпить с ней чай в обед, потом просто проводить до дома, если её парень не встретит. Чувак! Да ты же сохнешь по ней! — затянувшись и выпустив струю дыма, паренёк сощурился. — Может уже скажешь ей обо всём, а? Чё ты как пёсик рядом бегаешь. Не смешно уже! — Не могу… — Тэтсуо начал говорить тише, и я подобрался ближе, чтобы не пропустить и слова. — У неё есть кто-то, и она его очень любит. Зачем мне рушить чьё-то счастье? — Но ведь спросить можно! Признаться, мол, так и так. А дальше будь что будет. — Ну уж нет, — друг Хиёри помотал головой. — Не хочу испортить с ней отношения. Я… Пусть только приятель, но мне и от этого хорошо. Я всегда рядом, она говорит со мной, смеётся… В больницу к родителям вот устроила! Чего ещё можно желать? — Ну ты и неудачник, — сделав ещё затяжку, коллега Тэтсуо покрутил у виска. — Ну, тогда другую найди. Дружи с кем хочешь, но, знаешь ли, секс важен для здоровья! Это я тебе как терапевт говорю. Сними одну-другую в баре… Что в этом такого? — Ой, да отстань, а! — Тэтсуо выглядел ещё злее. — Ты меня никогда не поймешь! Я… Ну не нравятся мне другие, понимаешь? Никто. Я смотрю на них и ничего не чувствую. Ни влечения, ни возбуждения. Да, много девушек вокруг: умных, милых, красивых, но меня к ним не тянет. — Может, ты гей? Я не осуждаю, если что! — мужчина с сигаретой сделал шаг назад, начав смеяться. — Да шучу я, шучу. Но ты тоже… Так свихнуться ведь можно! Крышечкой поехать! Или… А, это у тебя план такой? Типа Хиёри станет твоим лечащим психологом, и тогда ты к ней подкатишь? Во даёшь! М — многоходовочка! — Да заткнись ты, — Тэтсуо смутился. — Она никогда не будет моей. Хиёри верная. И своего парня не бросит. У них там, судя по рассказам, такая любовь… А я иногда слушаю и думаю: «Как бы я хотел быть на его месте!» Я бы Хиёри на руках носил… Себя бы ей посвятил. Всё бы делал, понимаешь? Но… — он с грустью улыбнулся, — жизнь — такая странная штука. Свела вот с той, которая, как мне кажется, моя половинка. Судьба, если хочешь. А она с другим… И препятствовать её счастью я не могу. Даже думать о таком страшно. — Ну и дурак. Может, он издевается над ней или пьёт, а она просто сказать боится. А ты нюни распустил. За счастье бороться надо, понял? — докурив, парень прошёл метров десять назад, чтобы выбросить окурок в урну. А после вернулся, теперь двинувшись ко входу в больницу. — Понял, — Тэтсуо глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Пойду поборюсь… с автоматом за чашечку горячего шоколада для моего счастья. Это считается?       Он засмеялся: но не искренне, а с болью в голосе.       А я так и остался сидеть неподалёку, смотря парню в след. Понимая, что время для единственно верного решения пришло. Я должен это сделать. Ради Хиёри.       Должен найти правильную причину, чтобы она смогла меня забыть. Только почему-то мне кажется, такой не существует, однако есть то, что рвёт некогда счастливые пары, навсегда разделяя их пути. Ненависть. Она и вправду поможет, но… как же сложно! Сделать так, чтобы любовь в глазах Хиёри сменилась яростью. Хотя нет: сложно не сделать, а увидеть это самому. Понять, осознать. Прочувствовать. Уйти, оставляя её за спиной, полную непонимания и обиды.       А ещё Юкинэ! Ему ведь тоже придётся расстаться с Хиёри и потерять её как друга. Но он справится. Мы справимся. Ради Хиёри.       Так нужно. Время пришло. Продолжение следует…