Сумасшедший отпуск

Очередное, ничем не примечательное утро в Сообществе Душ снова началось с ничем не примечательного грохота. Этим уже нельзя было кого-либо удивить, но Абараи всё равно опрокинул чернильницу на очень важные бумаги. Капитан на это только вздохнул и безразлично поинтересовался: — Откуда этот шум? Вопрос был явно риторический, но Ренджи нашёл своим долгом ему ответить: — Кажется, снова Одиннадцатый отряд… вы это куда??? — Проверить. Несчастный лейтенант вскочил с насиженного места и всё же попытался остановить нерадивого начальника, загородив телом дверь. За последний год мужчина отчего-то обрел способность закипать при первом удобном случае, и юноша слишком уж хорошо догадывался, кто послужил этому причиной. — Вам не пристало идти туда, капитан Кучики! Бьякуя остановился лишь на миг, и вполне спокойно заглянул подчинённому в глаза. Абараи тут же остыл и отошел на пол шага из уважения к его личному пространству; тем временем Кучики уже нашёл, что ему возразить: — Я не сомневаюсь в твоей силе, но не считаю способным усмирить Зараки Кенпачи без лишних разрушений. Аргумент оказался железобетонным, и вот уже через пять минут Кучики (в неизменном сопровождении своего лейтенанта, который всё ещё издавал несвязные звуки в надежде как-нибудь его переубедить) стоял у ворот территории злополучного отряда. Та была довольно обширной, и странные звуки то и дело доносились чуть ли не отовсюду, а стоило аристократу поднять руку дабы толкнуть тяжелые створки, как те раскололись подобно стеклу. Но тут громыхнуло ещё раз, и камень разбился вдребезги, не выдержав целенаправленного полёта какого-то бородатого мужика. Тот пролетел над головами управляющих Шестым отрядом, к счастью, никого из них не задев, но Абараи тут же стало страшно, при чём вовсе не за себя. А причина оказалась проста как дверь: Ичиго Куросаки праздновала выпускной из Академии шинигами. А заодно выбирала место в отряде. — Эй, Ренджи! — позвал некто, как только пыль от беспощадно уничтоженного бетона немного улеглась. Отойти от капитана парень не рискнул, высматривая зовущего издалека. Им оказался Иккаку. Шикахушо и лейтенантский шеврон благополучно валялись на полу, играя роль подушки для спящего (!) у стенки Кенпачи; сам мужчина сидел перед капитаном, дабы в него, упаси боже, не прилетел кто-либо из нерадивых офицеров. Юмичика прислонился к той же стене, чуть подальше, и дремал стоя, а компанию ему составил Улькиорра, что очутился на посту третьего офицера Первого отряда сразу после окончания войны с квинси. — Ренджи, — прокричал Иккаку ещё раз, не дождавшись ответа. — Сгоняй в Четвёртый, приведи с десяток ребят. У нас тут около полсотни в отрубе, а я пойти не могу. Если капитан проснётся, бараки придётся заново отстраивать! На сей раз от приветственной вечеринки отвлеклась сама Ичиго: подняла голову, засекла делегацию из Шестого отряда, весело помахала им рукой. Вторая тоже не бездействовала, залепив какому-то лысому парню красивый апперкот. Тот полетел в сторону Юмичики, но был благополучно остановлен тупым концом Хозукимару. По солнечному сплетению, ага. — Шестьдесят четвертый, — холодно констатировал Улькиорра, и Мадараме исправился: — Шестьдесят четыре в отрубе… не, шестьдесят пять! — на этой ноте он отвернулся от своего коллеги-лейтенанта и обратился к Шифферу: — Тот прыщавый в окно улетел, ты видел? В ответ прозвучало еле слышное «ага», неразличимое из-за обильных мужских воплей. — Он, вижу, тоже в Одиннадцатый неплохо вписался, — выдавил позеленевший Абараи и, в упор не видя собственного капитана, обречено пополз к лазарету.

***

— Ты ведь не против мне рассказать, что это было сегодня утром? — вроде бы вежливо поинтересовался Бьякуя у зашедшей в кабинет Куросаки, но та надулась, как индюк, хоть и не знала, ворчать ей или хохотать. Вместо этого она потянула его за хаори в сторону поместья Кучики: видимо, запомнила его местонахождение ещё когда лежала там еле живая после битвы с Айдзеном. Мужчина уже традиционно подчинился, терпеливо ожидая её рассказа, но девушка упрямо молчала до самого входа, минут пять. По-хозяйски прошла внутрь и после недолгой прогулки путанными коридорами уселась во дворе, благо, что на дерево, а не на саму землю. Перевела дыхание, потягиваясь; тем временем сам владелец поместья тихо устроился рядом. Дело было поздним вечером, и небо уже давно окрасилось в красный. — Меня даже без раздумий туда определили, — начала она, как ни в чём ни бывало, — а тамошний народ не особо радушно отнёсся к девчонке. Я сразу же предложила Иккаку показать им свою силу, он согласился, да и всё на том. — И как? Ичиго развала руками: — Ну не буду же хвастаться банкаем направо и налево, по крайней мере пока. Они ещё решат, что я Кенпачи подсиживаю, а там уже нормальными отношениями не запахнет. Четвёртый офицер, сразу после Юмичики. — Вот как. Ичиго смерила капитана недовольным взглядом, а тогда ухватилась за одну из угольно-черных прядей и несильно потянула. Пару раз. И пожалела, что не притащила камеру из мира живых: настолько ошарашенным он выглядел только однажды на её памяти. И это «однажды», даже в свете их нынешних отношений, девушка предпочитала не вспоминать. — Целый год не виделись, а карпы в твоём пруду болтливее тебя. Скажи уже что-нибудь человеческое. Еле отойдя от прежнего потрясения, Бьякуя вгляделся в родное лицо. Вопреки ворчливым словам она ничуть не сердилась, что было видно невооруженным глазом. Лицо его смягчилось: — Закат здесь несравним с ним же в мире живых, — констатировал он, вызвав у девушки улыбку в ответ. Перевести взгляд на объект разговора мужчине вдруг стало невыразимо тяжело: он словно смотрел на второе солнце, которое, даже находясь так близко, не ослепляло и не жгло. — Я всегда думал, что он выглядел красивее только из-за тебя, — сознался он, и красноватого оттенка приобрели не только волосы Ичиго, но и её лицо, — но сейчас ты здесь, а небо смотрится не лучше. Вот сказал, так сказал! Что же у него всегда и всё не как у людей??? — Иди ты. Несмотря на немного жесткие слова, улыбались теперь оба. Чудная тишина весеннего сада дарила удивительное умиротворение, и они просидели так ещё несколько минут, купаясь в последних лучах солнечного тепла, пока оно не иссякло совсем. — Ты всегда казался мне похожим на Луну, — произнесла девушка внезапно, вынудив Бьякую снова взглянуть на неё, — так же холоден и далек. Теперь всё изменилось, но я… всё ещё не верю. Того, что произошло далее, ни за что не смог бы предсказать даже сам Кучики: мужчина развернулся и облокотился на неё спиной, доверительно положив голову на плечо. И произнес: — Я прямо здесь, Ичиго. Куросаки тут же замерла: она ожидала всякого, но не… хотя, по правде, она не ожидала ничего, а его неподдельная искренность удивляла и почти пугала. Ведь если бы всё это оказалось всего лишь сном... — Слушай и не перебивай! — еле сумев прийти в себя, она отодвинулась метра на два, пряча смущение. — Это первый и последний раз, когда я развожу розовые сопли. Не по себе мне! Он улыбнулся снова. — Я знаю. — И вообще, спать иди! — она вскочила и двинула к выходу из поместья. Пустой на задворках сознания саркастически поражался, как капитан ещё не расхохотался со всей этой ситуации, и тут же отвечал сам себе: мол, разница в возрасте больше ста лет, плюс капитанская выдержка, чему тут удивляться? Обратившись внутрь себя, Ичиго поклялась его прибить. — Куда ты? Девушка обернулась, сумев кое-как совладать со своим лицом. — К баракам, естественно. Я же закреплена за отрядом Зараки. Кучики даже не сдвинулся с места, вновь устремив взгляд к небесам. — Тогда увидимся завтра. — Это уж точно, — пробормотала она себе под нос прежде, чем скрыться в сюмпо.

***

Бьякуя ещё с век бы не знал, что она подразумевала последней фразой. Следующий день и волнения, что он принёс, мужчина, боялся, запомнит на всю жизнь. Очередное собрание капитанов. Киораку, что всё ходил вокруг да около и мутил воду, прервавший его посланец с крышей от домика на голове (а без вмешательства Ичиго такое сравнение и в голову никому не приходило), не менее странное поведение главнокомандующего после, а затем врата зала распахнулись. За ними стояли по меньшей мере десять человек в белых балахонах. Капюшоны полностью скрывали их лица вплоть до подбородка, и Кучики посетило нехорошее предчувствие. Ведь перед этим главный пьяница всея Сообщества Душ разглагольствовал о новом отряде, в который войдут сильнейшие. Который будет размещен в Уэко Мундо, дабы истреблять пустых, скажем так, на месте. Который просуществует чуть более полугода, и если польза превысит потери, останется там на постоянном основании, на тех же правах, что и остальные тринадцать... Лав Аикава, Хиори Саругаки, Хачиген Ушода, Ичиго Куросаки, Улькиорра Сифер. Несколько высших офицеров, чьи имена так и вылетели из головы капитана Шестого отряда, стоило ему увидеть свою возлюбленную среди них. Он даже забыл, что должен разозлиться хотя бы ради приличия: о назначении девушки в Долину (как новоявленные смертники нарекли Уэко Мундо) знал весь Готей. Кроме него самого. Прощание получилось тихим, но через пол года она не вернулась. И через год. А Кучики смирился. Знал, что девушка пошла на это по многим причинам, от нежелания сидеть за бумагами и любви к дракам до стремления защищать мир живых своим способом. А ещё — по необходимости занять достаточно высокое положение в столь консервативном обществе, чтобы мужчине не пришлось снова нарушать клятву, принимая в клан абы-кого… Ичиго не давала о себе знать долгих пять лет, по крайней мере, напрямую. Разве что Улькиорра пару раз появлялся в Сейрейтее. Ходили слухи, мол через него она передала какую-то просьбу главнокомандующему, а тот в свою очередь что-то решал с Советом Сорока Шести. На том всё и утихло, но… — Капитан Шиба возвращается! — шептались тут и там. Бьякуя, что обычно покидал поместье только чтобы засесть за отчёты в родном кабинете, оставался совершенно глухим до всяческих слухов в отличие от своего лейтенанта. Абараи должен был постоянно общаться с остальными офицерами в отряде, хотел он этого или нет, и был в курсе всего. Правда, тревожить капитана неподтверждённой информацией было бы себе дороже, и он не тревожил, тем не менее развязка его внутреннего конфликта пришла неожиданно. Вернее, прилетела, вместе с адской бабочкой. На тот момент оба, как всегда, сидели за отчетами, и Бьякуя поднял палец первым, однако сообщение прозвучало вслух, на весь кабинет. — Общее собрание капитанов? — округлил глаза Ренджи, но ответом был только хмурый взгляд Кучики. — Что это должно значить? — Имеешь в виду, чем «общее» может отличаться от обычного? — ответил он вопросом на вопрос, сворачивая бумаги, и грациозно поднялся из-за стола. — Как знать. Выдвигаемся. — Да! В последнее время вернулась традиция присутствия лейтенантов на собраниях капитанов: так можно было охватить и обсудить большее количество тем и вопросов, что было немаловажно во времена смуты. На счету была каждая минута, но внеплановое собрание? В любом случае, поделать было нечего, и мужчины направились к баракам Первого отряда. Те располагались в самом центре города, окружая Башню Раскаяния, и были окружены сами, — обширной площадью, что её после войны отстроили первой. Всего-то и надо было выровнять площадку и замостить её большими плитами сине-голубого цвета. Туда высшие офицеры и направились в первую очередь, особо не церемонясь и используя сюмпо, да там же и столкнулись с большинством своих коллег. Далее, по множинным лестницам и коридорам, двигаться приходилось медленнее. Осторожнее. Все невольно подавили собственные силы: кому угодно могло стать плохо от столь огромного духовного давления, хоть и слабейшими в округе были те, кто носил звание лейтенанта. Тринадцать капитанов в одном месте при желании могли и снести его подчистую... Внезапно всю площадь накрыло мощнейшей чужеродной реятсу, и только сосредоточившись, офицеры смогли различить каждую по отдельности. Их было четыре и все казались знакомыми, однако принадлежали… пустым. Как и другие капитаны, Бьякуя резко запрокинул голову. И вправду, недалеко вверху открылась гарганта, но внутри никого не оказалось и все приготовились к сражению. Сознания шинигами оказались едины, впервые за долгое время. Всем это напомнило войну с Айдзеном и Ванденрейхом одновременно: первый противник использовал пустых, а второй появился прямо под носом, и реальное количество жертв не прояснилось даже до сих пор. Всех обуял страх, но не за себя: за подчиненных, за мирную жизнь, за сам мир и за Ичиго Куросаки, что оказалась неизвестно в каком положении в стане врага... Первой посреди площади материализовалась крепкая мужская фигура неизвестного арранкара. Остальные три явно опаздывали, но и этот не спешил нападать, а сказать о нём шинигами не могли ничего: всё его тело скрывала бесформенная белая накидка, напоминая скорее простыню нежели одежду. — Ты, — прошипел вдруг Абараи, меняясь на глазах; видимо, он один узнал реятсу прибывшего. Остановить его от атаки не успел бы даже Бьякуя, что только и смог повернуть голову в сторону лейтенанта. Парень так и не вытащил меч, но уже произносил название шикая: — Реви, Заби... Фраза оборвалась тихим металлическим лязгом. На самом конце рукояти занпакто отдыхала маленькая чужая рука, не позволяя его вытащить. Маленькой она была только в сравнении с лапой лейтенанта, что ошарашенно глядел на второго по счёту пришельца с высоты своего роста. Неизвестный был только на пол головы ниже его, но внешне от напарника мало чем отличался: всё та же простыня, от макушки до пят. Разве что из-под капюшона торчали рога. — Тише, Ренджи, — произнес он голосом, похожим на скрежет, но, что хуже всего, узнали его оба. — Все свои.