Сумасшедший отпуск

— Или ты немедленно спускаешься оттуда или я срублю это дерево к чертям!!! — послышалось снаружи, и сидящая в классе Куросаки невольно повернула голову на звук. Сегодня был её первый день в Академии и портить его общением с какой-то шпаной, которой и в Сообществе Душ с лихвой хватало, совершенно не хотелось. Тем не менее ей было любопытно, что, черт подери, происходит, поэтому девушка как можно тише поднялась, открыла окно и под взволнованные вскрики других учеников мягко выпрыгнула со второго этажа. Еще вчера она умоляла всех, кого могла, начиная Бьякуей и заканчивая преподавателями, чтобы они не дали информации о её звёздных похождениях просочиться к ученикам. Как бы то ни было, из-за цвета волос, как и в Мире живых, она всё равно будет в центре внимания. Ну, ещё из-за капитанской реятсу, которую другие так или иначе не могли не чувствовать. Пока что всё было в порядке, да надолго ли? С её-то везением… — Что тут происходит? — хмуро спросила она злого до чёртиков парня, стоящего под деревом. — Зачем туда глазеть? Кем бы он ни был, рано или поздно всё равно спустится. — Новенькая, а? — крайне недоброжелательно поинтересовался тот, окинув девушку взглядом. — Если не знаешь, в чём дело, какого хрена лезешь? Девушка ответила тем же: — Да плевать мне, кто вы оба такие и что между вами произошло. Твой ор меня бесит. — Тц... Нарываешься? — взорвался парень. — Больно надо. Что же он такое сделал, что ты так кипишь? — Этот паршивец назвал меня мусором, — прошипел юноша. Ичиго вздохнула. Видели таких. — Тогда сделайте что-то со своей вспыльчивостью. Оба. И не бесите меня. Достало. Она наиграно зевнула и потянулась, отворачиваясь от парня с показным твёрдым намерением вернутся в класс тем же путём, и услышала откуда-то сверху шорох листьев. Усмехнулась про себя. Сработало. Поскольку Ичиго была совершенно не в настроении игнорировать то, что её раздражало, она решила самостоятельно разобраться с источником неприятностей, чего точно не сделала бы прежде. — Судишь о людях, даже не зная их в лицо, женщина? — спросил совершенно другой, равнодушный голос. Отгоняя наваждение, девушка встряхнула головой. Но только ли наваждение? Эта манера речи казалось слишком знакомой. — Тот, кто думает, что говорит, не скажет такого вслух, или я ошибаюсь? — ответила она вопросом на вопрос, не оборачиваясь. — Как твоё имя? Всё тот же тон, чтоб его... Да быть этого не может!!! — Зачем оно тебе? — довольно грубо перебил нежеланный свидетель этого странного разговора, о котором оба собеседника успели благополучно забыть. — Она мне интересна. После этого предложения сомнений у Ичиго уже не осталось. — К чему весь этот маскарад, Улькиорра? — начала она, резко повернувшись. — Только не притворяйся, что не знаешь меня! Память, что ли, отшибло? — Именно. Девушка присмотрелась к бывшему арранкару. Не время было разбираться, как он выжил и что забыл в Академии шинигами. Во всяком случае, если по существу, он действительно уже не был пустым. Маска исчезла, словно её и не было, как и тянущиеся от глаз к подбородку жуткие чёрные полосы, но всё равно это был никто иной, как Улькиорра собственной персоной. Несомненно те же глубокие темно-зеленые как непроглядная лесная чаща, глаза, те же угольно-черные волосы, то же абсолютно безразличное выражение лица... та же реятсу, в конце концов. Но теперь по силе она никоим образом не превосходила её собственную. Не было и причин для страха, но расслабляться по-прежнему не приходилось. К тому же, его слова... — Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась осторожно. — Твоя духовная сила и голос показались мне знакомыми, но с предыдущей жизни у меня нет никаких воспоминаний. Хочешь ты этого или нет, ты мне поможешь их восстановить. Ичиго напряглась ещё больше. — В последний раз ты столько говорил во время нашей схватки. Странно всё это. — Ты же просто девка, хотя и с характером, какая ещё схватка? — снова подал голос «третий лишний». — И вообще, ты что, знакома с этим психом? — Заткнись, — в унисон отрезали старые враги, после чего Улькиорра, не сводя с девушки пронзающего до костей изучающего ледяного взгляда, предложил: — Перейдём в другое место. — Согласна, — сказала она и, указав собеседнику глазами на нужное место, одним прыжком оказалась на крыше Академии. Он, на удивление, сделал то же самое, хоть и прибыл на две секунды позже неё. Уже освоил поступь. Вот это да. — Начнём с начала. Мы были врагами? — Да. — Причина? — Приказ. — Чей? — Соуске Айдзен. От скорости задаваемых Улькиоррой вопросов Ичиго казалось, мол они были на каком-то идиотском телешоу, где нужно отвечать первое, что в голову придёт. — Подробнее. — Ты сражался на стороне того, кого я поклялась остановить во что бы то ни стало. — Поклялась кому? — Самой себе. — Бред. — С чего бы? — Нет смысла обещать себе же что угодно, ведь если даже ты нарушишь эту клятву, осуждать тебя за это будет некому. Никакого стимула держать слово. В этом нет смысла. — Я держу слово, кому бы его ни дала. Если бы ты помнил всё, то знал бы это. Он состроил некое подобие улыбки. Вероятно, это был его максимум. — Похоже, ты даже интереснее, чем я прежде думал. Расскажи мне всё. Абсолютно всё. Но девушка с этим не спешила. — Почему ты мне веришь? — Вопросы здесь задаю я. — Размечтался. Я не скажу ни слова, пока не удостоверюсь... — В чём? — В том, что ты действительно готов принять правду. В том, что ты не воспримешь её за пустой трёп. — Возможно, если ты не начнёшь философствовать. На таком простом уверении Куросаки останавливаться не собиралась. — Я расскажу всё, что знаю, без утайки, но только при условии, что ты ответишь на все мои вопросы. — Если они не будут касаться дела, я аналогично не скажу ни слова. Ичиго вздохнула. Помер и не изменился! Ничуть! Такой же проблемный. — Ладно. Почему ты совсем не удивился, когда я заговорила о схватке? — Я знаю, что до этого никогда не держал меч в руках, вернее, не помню этого, соответственно, этого не было. Так я думал, пока не взял его же в руки на тренировке в Академии в прошлом году. Я побеждал всех, кого мне ставили в противники, не имея малейшего опыта, но каким-то образом знал, что должен делать. Не значит ли это, что я сражался в прошлом? — Вот значит как. Если позже будет возможность сразится, я тебе спуску не дам, чтобы жизнь раем не казалась. — Ты сомневаешься, что я тебе поверю. Это был не вопрос. Ичиго напряглась ещё сильнее. — Потому что эта история и так может показаться любому человеку выдумкой от начала и до конца, а для такого, как ты, полнейшим бредом. — Для такого, как я... Занятно. Что же ты обо мне знаешь? — Для начала, ты не веришь в человеческие эмоции, в душу, поскольку считаешь, что если их нельзя увидеть, то их и не существует. Ты проницателен, строг, и не боишься смерти. Ты никак не мог понять причину, из-за которой я продолжала сражаться, даже видя, что твоя сила превосходит мою настолько, что внушает мне страх... — ...Потому что это нелепо. — Не перебивай, — вскипела она наконец. — Между прочим, это были твои собственные слова. — Если я знаю, что сказанное тобой обо мне — правда, какой смысл сомневаться в остальном? — поинтересовался Улькиорра наконец, больше никак не отреагировав на всплеск эмоций со стороны девушки, и она, в свою очередь, поневоле успокоилась. — Я могу и лгать. — Ты не похожа на фантазёрку, — заявил брюнет, снова заставив девушку разозлится, но не дав ей и слова вставить. — Я смогу прочесть в глазах, лжёшь ты мне или нет. Еще с минуту Куросаки изучала выражение его лица, уже заранее зная, что изучать там нечего, и в конце концов сдалась. — Хорошо, я расскажу всё, что знаю, чему верить и чему нет — полностью твоё дело, но сейчас я не хотела бы привлекать ненужное внимание, исчезая в никуда посреди занятий... — Верно, — перебил он её, — в таком случае, в этом же месте, в полночь, — и исчез, словно его и не было. Ичиго, не сумев сдержаться, тихо выругалась, но последовала его примеру. «Весёлая» школьная жизнь начиналась.

***

Уснула она только в пять утра, после того, как поняла, что новоиспечённого человека, который раньше был Куатро Эспадой, она не только больше не боится, но и хочет увидеть снова. А всему виной оказалось простое его «спасибо»... Нет, не за ту историю о его прошлой жизни, что она ему поведала. За то, что она убила его. — Стой... Что ты... — О чём я должен жалеть, Куросаки Ичиго? — медленно начал он. — О том, что благодаря тебе я снова стал человеком и обрёл то, что называют «душой»? Или о том, что теперь я не должен подчиняться сомнительному полубогу? Мне продолжать? — Но ведь... — Я могу только сказать «спасибо», что уже сделал. А теперь нам обоим пора спать, не то на занятиях ни от тебя, ни от меня не будет никакого толку, — он внезапно улыбнулся. — Будет интересно сразится на тренировке; всё-таки в этой Академии больше никто не способен мне противостоять. Так что до встречи. — Стой! — воскликнула Ичиго, не дав парню и шагу сделать. — В каком ты классе вообще? — В выпускном, — немного помедлив, ответил Улькиорра. Девушка остолбенела. — Погоди, ты же в Сообществе Душ едва полтора года находишься! — Я поступил сюда сразу же, как узнал, что обладаю ничего такой духовной силой; остальное ты уже знаешь. — Но... — Ты только в четвёртом, я знаю. Так что поднажми, может, лет через сто меня и догонишь, но к тому времени я уже буду капитаном Готея. — Не задирай нос! — надулась она. — Я до этого звания куда быстрее тебя смогу добраться. — Это мы ещё посмотрим.

***

— Брат... Кучики, не отводя глаз от окна, тихо поинтересовался: — Зачем ты пришла, Рукия? — Ты... будешь ужинать? — Нет, спасибо. — Брат... — Чего? — Что с тобой? — несмело начала девушка. — С тех пор, как Ичиго отправилась в Сообщество Душ ты даже из её комнаты не выходил. — Мне просто интересно, — медленно начал он, вогнав сестру в ступор, — что это вообще было? — Ты... о чём? — Вся эта ситуация. С карточным заданием. Случаем не знаешь, почему она показалась мне слишком странной? Бьякуя повернулся лицом к Рукии, одарив её холодным взглядом, отчего ей показалось, мол на ней испытывают способности её собственного занпакто — тело словно заледенело и девушка больше не могла ступить и шагу. Даже не сумев выдавить из себя хоть слово, она просто стояла, рассеяно уставившись на названого брата, словно видела его впервые. — Как считаешь, сколько нужно выпить, чтобы придумать нечто подобное? В ответ брюнетка что-то неразборчиво промямлила. — Мацумото Рангику додумалась до этого не одна, ведь пьяный разум не способен учесть столько обстоятельств и поставить соответствующие условия. Что заставило тебя подговорить её к этому, Рукия? Почему Абараи, учитывая его чувства, тогда не разозлился и ничуть не удивился из-за происшедшего? В голосе Кучики тоже был лёд, лёд, превосходящий способности как и её занпакто, так и Хёринмару, и его же в банкае. Миг — и девушка призналась: Абараи, осознавая, насколько сильно уступает капитану во всём, решил сделать шаг на опережение. И не придумал ничего лучше, кроме как заставить его презирать рыжую и. о. шинигами по-настоящему, так, чтобы она и думать о Бьякуе не смела; попросил подругу, почти сестру, об одолжении. Она не хотела этого делать, но и не могла отказать, видя смесь ревности, боли и тоски в глазах дорогого человека. — Можешь идти. — ...А? И ничего больше. Рукия не знала, чего ожидать, но уж точно не этих двух слов, сказанных совершенно спокойным тоном, что пришёл на смену всепоглощающему льду. Шокирована до невозможности, она выполнила просьбу так быстро, как могла, мечтая убраться из той комнаты подальше и поскорее. Тем временем Бьякуя снова отвернулся к окну, пряча почти незаметную улыбку. — Вырыл сам себе могилу, Абараи, — прошептал он самому себе. — Не поверишь, но благодаря твоему гениальному плану я её и полюбил. А всё потому, что она не собиралась оставлять всё как есть и хорошенько постаралась сделать так, чтобы я больше не таил на неё зла. Сам ведь знаешь, как легко она ломает все барьеры, которыми ты отгораживаешься от людей...