Бесформенные мечты изыскавшие форму

Маня с трудом смог скрыть восторга и львиную долю зависти. Серафим его абсолютно во всём превосходил. Он был статным красавцем, умным и к своим годам достиг невероятных высот и достижений, в отличие от Мани. Ему стало стыдно и неуютно находиться рядом с ним, поэтому внешне поник и отложил перо в сторону. Серафим заметил, что настроение брата резко переменилось в худшую сторону, но промолчал и отвёл взгляд к окну. Он не горел желанием ругаться и провоцировать очередной конфликт, поэтому предпочёл промолчать, зная вспыльчивый характер парня. Маня задумался на некоторое время над своей никчёмной жизнью, затем невольно сравнил заслуги и достижения Серафима и облик, который он воссоздал в своём уме и изобразил на рисунке. К своему горькому разочарованию он осознал, что это два совершенно разных человека. Он всегда считал его холодным дьяволом под фальшивой маской доброго священника, не считаясь с его поступками и заслугами, которые лишь подтверждали тот факт, что душа Серафима огромная и чистая подобно первому снегу. Маня никогда не задумывался над тем чем занимается по жизни сводный брат и ненавидел его практически безо всякой весомой причины. Эту причину он сам себе придумал, лишь бы не признать того факта, что испытывает зависть к их хорошим отношениям с отцом, к красивой внешности, непоколебимому характеру и состоятельной жизни, которую построил сам своими силами. Он ему яро завидовал, а поскольку ненависть это родная сестра близнец зависти, то эти чувства были неразделимы в его душе на протяжении всей жизни. Он окинул недобрым взглядом свой рисунок и заключил про себя, что портрет невероятно уродливый и глупый, поэтому с мрачным выражением на лице шумно скомкал лист, после чего вышвырнул в окно. Серафим заметил это, округлил глаза и попытался поймать лист ладонью, но тот был подхвачен ветром и унесён довольно далеко в кукурузное поле. -Ты... Почему ты выбросил его?-Обратился к нему Серафим недоумевая про себя. Маня был очень опечален, поэтому посмотрел на него поникшим взглядом, после чего ответил: -Ты прав. На нём не тот облик...-Сказав эти слова, он откинулся всем телом на сидение, отвёл взгляд в сторону и прикрыл веки в попытке уйти в свои мысли, давая понять этим жестом, что не намерен дальше продолжать разговор. Серафиму стало не по себе, видя его странное и поникшее состояние. Тот раньше ни за что не стал бы такое говорить, наоборот нарисовал бы что-нибудь похуже помимо рогов на голове, лишь бы подразнить и разозлить его. Он долго не мог оторвать от него своего взгляда, который печалился и тревожился по мере того как мрачнел Маня. Несмотря на свои параметры и внушительную силу, он испытывал всегда страх по отношению к нему, поскольку эмоционально очень сильно зависел от него и боялся в очередной раз больно пораниться, если что-то спросит и тот решит уколоть его своими ядовитыми шипами, которыми обладал в большом количестве. Это его пугало больше всего на свете, несмотря на то что очень хотелось поговорить с ним обо всём и ни о чём. Маня чувствовал себя всё более и более отвратительно. В какой-то момент он даже заключил про себя, что как никто другой заслуживает, чтобы Серафим его ненавидел. Он невольно вспомнил как Валерий Михайлович всегда защищал его на людях, а дома за закрытыми дверями пытался поговорить, но Маня заводился и вопил как умалишённый, покрывая мужчину матами. Это случалось настолько часто, что в какой-то момент превратилось в их привычное общение. Вспоминая всё это, Маня испытал ещё больший стыд и чувство вины. Эти люди не виноваты в том, что отец его бросил и забыл о существовании собственного сына. Это лишь вина отца. Или в этом вообще никто не виноват и нужно отпустить восвояси эту обиду, что портит жизнь людям, которые остались рядом и не бросили его в трудную минуту, несмотря на дрянной характер. Серафим не мог больше наслаждаться пейзажами за окном из-за напряженной атмосферы, поэтому попробовал тоже вздремнуть. Ехать предстояло ещё несколько часов. К счастью обоим удалось немного поспать в дороге. По прибытии они разгрузились и распределились по домам и комнатам, поскольку была уже ночь. Наутро предстояла полная разгрузка урожая и прочая головная боль, поэтому Серафим велел затопить баньку с целью немного попариться и расслабиться. Он не находил себе места всю дорогу из-за нового состояния брата, которое пугало его своей внезапностью. По прибытии он увидел, что настроение Мани не улучшилось, наоборот на его лице читалась какая-то траурная скорбь и отчаяние. За эти недели мужчина очень сильно привязался к нему эмоционально, несмотря на постоянные ссоры и взаимные колкости. При виде того, что Маня собрался к своему гостевому домику, в груди у него как будто что-то нещадно оборвалось. Он израсходовал огромное количество душевных сил, чтобы заставить себя подойти к нему и первому начать разговор. -Знаешь, я подумал что тебе не помешало бы остановиться в моём доме.-Начал Серафим и указал жестом в сторону большого двухэтажного дома, который располагался дальше остальных за церковью. Маня отвлёкся от своих саморазрушающих мыслей, проследил глазами за его движением руки и удивился. -Ты разве не в церкви живешь? -Нет.-Сухо ответил Серафим. Сделал небольшую паузу, после которой подробнее объяснил:-Я служил в этой церкви долгое время, но не являюсь священником. После смерти предыдущего священника мне временно пришлось взять его некоторые обязанности на себя. Одежду просто не успел сменить после службы, когда ты прибыл... Маня раскрыл рот и удивлённо кивнул с пониманием во взгляде. Серафим при виде его больших голубых глаз растерялся на секунду, поскольку его грудь пробил заряд мерзлячих мурашек. Он не без труда пришёл в себя и решил повторить своё предложение, поскольку Маня так и не ответил: -Ты согласен жить со мной под одной крышей? Маня ощутил парад скакунов, которые рысцой пробежали по телу. Он почесал затылок и неловко спросил: -Я не буду мешать тебе? Серафим отрицательно помотал головой и поспешил ответить: -Конечно же нет! Мой дом слишком большой для меня одного.-Он не знал чем заманить парня в своё логово, поэтому спустя пару секунд размышлений добавил:-У меня есть пианино и огромная палитра красок для рисования... В глазах Мани появился заинтересованный огонёк. Он обожал играть на пианино и очень любил рисовать. -Ты тоже любишь музицировать и рисовать?-Не удержался он и поинтересовался у брата. Серафим растерялся и не знал что ответить. Он совершенно не умел врать, поэтому опустил глаза на секунду и сухо ответил: -Нет. Маня решил, что вероятно его женщина любит рисовать и музицировать, иначе нахрена ему это всё хранить дома, если никто не пользуется. -Твоя женщина не будет возражать, если я воспользуюсь её вещами? Серафим сжал губы и закатил глаза. -Я уже говорил, что не женат! Маня увидел его реакцию и разозлился: -Можешь не оправдываться передо мной! В конце концов я не твой любовник! Для кого же ты хранишь эти ненужные тебе вещи в своём доме, если никто ими не пользуется?!-Он лишь сильнее взбесился пока говорил, поскольку испытал жгучее чувство ревности и неприязни. Серафим громко цыкнул при виде того, что опять назревает скандал на пустом месте. -Какая разница? Это так важно? Никто не пользовался этими вещами много лет, но сейчас ими можешь воспользоваться ты!-Сказал он, раздражённо отводя покрасневшие глаза в сторону. Маня пришёл в чувство и прекратил возмущаться. Он слегка кивнул и сказал: -Ты прав. Это не моё дело. Спасибо за предложение. Серафим до этого думал что хуже уже и быть не может, пока не услышал эту фразу. Он нахмурил брови, тяжело вздохнул и сказал: -Я совсем не это имел ввиду! Маня нервно рассмеялся. -Неважно. Пойдём. Я хочу изучить твоё жилище. Мне очень интересно узнать о тебе побольше!-Мане надоело с ним ругаться, поэтому сменил тему и ляпнул первое, что пришло на ум. Серафим раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но мгновенно застыл, после чего растянулся в улыбке. Он хочет узнать о нём побольше, значит не всё ещё потеряно. Это утеплило его душу и придало надежду, что их отношения наладятся. Оказавшись внутри, Маня обратил внимание на убранство жилища. На первом этаже был большой зал с кухней, обеденным столом и деревянными шкафами с книгами. Маня не удержался и подошёл к книжным полкам с целью ознакомиться с предпочтениями Серафима. Окинув беглым взглядом несколько рядов он обнаружил огромное количество художественной литературы, а также пособия по земледелию и строительству.