Вода обетованная

Знакомые граждане и гражданки,

Передаю вам пламенный привет.

Спит вся Москва, и только на Лубянке

Не гаснет свет, не гаснет свет.

Александр Городницкий

На Москву опускался обычный летний вечер 1940 года. Зажигались фонари и витрины в центре столицы, ярко сияли, всего три года как установленные, рубиновые звезды на четырех кремлевских башнях. Темнота накатывала на пригородные рабочие слободки, отгоняемая, однако светом прожекторов от заводов и сортировочных станций, многочисленных строек и будущих станций метро. Большая часть города погружалась в сон, чтобы утром вновь пробудится включившись в непрекращающуюся работу по преображению столицы. Улица Дзержинского, которую коренные москвичи по-прежнему называли Большой Лубянкой, тонула в сумерках, которые не могли рассеять редкие фонари. Ушли на ночной отстой трамваи, не рычали двигатели авто. Редкие в это время прохожие опасливо огибая по противоположной стороне площади дом №11, в котором свет не гас никогда, обычно обеспокоенно озирались, и невольно ускоряли шаг. Этот дом, в котором до революции находилось страховое общество «Якорь» и подсчитывали барыши солидные купцы в компании с толстопузыми железными сейфами, с 1918 года наполнился другими беспокойными жильцами – чекистами. Давно уже ЧК реорганизовали в ГПУ, после в НКВД. Но слово "чекист", некогда грозно войдя в русский язык, навсегда осталось в нем, обозначая обитателей этого дома. Теперь вместо суетливых поверенных по этажам торопливо пробегали оперуполномоченные. Вместо солидных купцов в коридорах встречались неторопливо идущие начальники отделов, обсуждающие только им известные дела, понижая голос или замолкая, если кто-то проходил мимо. Места управляющих в уютных кабинетах заняли, составляя компанию тем самым пузатым сейфам, начальники управлений, верша историю страны оставаясь неизвестными и незаметными для рядового обывателя. В полумраке одного из таких кабинетов, в этот поздний вечер, как раз и не спал Майор государственной безопасности Павел Михайлович Фитин, начальник 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР. Работы всегда было много, но сейчас Фитина задержала шифровка под грифом Воздух. Пришла шифровка из Мексики, где на 1940 год резидентуры не было и быть не могло - людей не всегда хватало даже на угрожаемые направления. Павел Николаевич вздохнул и снова перечитал текст: "Ист[очник]:«Педро» 04.04.1940г. В ходе мероприятий по объекту «Трибун», объектом в беседе с женой была сказана фраза: «Наташенька, план «Вода обетованная» практически завершен, еще несколько месяцев и все. Значит все эти годы я работал не зря. Скоро все решится». Приведено дословно. Никаких дополнительных сведений по проекту «Вода обетованная» получить не удалось. Налет на виллу объекта группой «Художника» результата не дал, бумаги не обнаружены. Учитывая неудачу группы "Викинга" ранее в Норвегии, считаю, что всю информацию по проекту объект хранит в памяти. А бумаги ведет особо доверенное лицо, руководящее проектом непосредственно на месте. Косвенно данные подтверждаются агентом «мачо», горничная, с которой он работает дважды видела у хозяина запечатанные конверты без обратного адреса за подписью Ольсен, сжигаемые после прочтения. Установить лицо, обозначающее себя как Ольсен, не удалось. Установить географическое положение объекта Ольсен не удалось. Легенда, подготовка и обеспечение по агенту «Испанец» завершены. Жду дальнейших указаний по реализации плана «Альпинист»." Никаких агентов в Мексику Фитин не отправлял, данные по агенту и операции «Вода обетованная» в картотеке отсутствовали - очевидно это было наследство его предшественника Деканозова. Учитывая, что Мексика могла означать только одно направление – опальный Троцкий, понять, к кому идти с этим материалом, было непросто. Напрямую к Сталину через голову непосредственного начальства опасно. К Берии, сменившему на посту наркома Ежова? А знает ли он о деле, и если знает, то что? К Деканозову, которого он сменил, и вовсе глупо, если и знает, не скажет. «Всё-таки к Берии, - решил Фитин, – как никак непосредственный начальник.» На следующее утро в кабинете наркома НКВД собрались трое: Берия, Фитин и Судоплатов, которого нарком вызвал едва прочитав шифровку. - Видишь ли, Павел Михайлович, – начал Судоплатов, – влетел ты на всех парах в самую нехорошую историю, всего я тебе, сам понимаешь, рассказать не могу. Но так как это теперь и твой геморрой, в курс ввести обязан. После снятия Троцкого с постов наркомвоенмора и предреввоенсовета перевели его в председатели Электротехнического комитета и Главконцесском. Ну и приглядывали понятно. Народ там крутился разный, всяких прожектеров хватало, но хватало и реальных нереализованных талантов, и с какого-то момента начали замечать, что увлекся Лев Давидович каким-то проектом, названым им "Вода обетованная". Что за этим кроется узнать не удалось, навыки конспирации у Троцкого еще с до революции не утратились, да и друзей явных и тайных хватало. Так он этим проектом увлекся, что даже от политической борьбы отошел. Есть версия, что в эмиграцию он потому и сорвался. Приглядывать мы за ним там стали пристальнее, и выяснилось много странного. Большие суммы, получаемые Троцким различными путями у кого только можно, от сионистских тайных обществ до крупных американских корпораций, просто растворялись в воздухе. Было несколько скандалов, так как никого из спонсоров Троцкий в существование некого проекта не посвящал. А суммы там такие, что - можно пол Европы скупить, и это только те, о которых мы знаем. Два налета на его дом в Норвегии и Мексике результатов не дали, информации по Воде обетованной не нашли. Руководство страны обеспокоено, готовится даже операция по ликвидации. - В общем собирайся, подытожил Берия, поедешь со мной в Кремль, на доклад к Самому. Резолюция на докладе Фитина по шифротелеграмме из Мексики: «Реализацию операции Альпинист считать одобренной передать агентам Испанец и Педро всячески ускорить ход операции».