Вода обетованная

Сегодня вновь во снах своих

Я путешествовал по Свету:

В родных местах был и чужих,

Во всем известных и глухих...

В дозоре облетал планету.

Но что хочу я рассказать...

Я задержался в Аргентине.

От вас мне нечего скрывать,

Я попытаюсь передать

Мой сон, в сей красочной картине.

Олег Бороненко

Над Аргентиной вставало утро нового дня. Неспешно встающее из моря солнце подсвечивает розовым воду Атлантики и играет бликами на невысокой волне. Лучи пронизывают прозрачную бирюзовую воду залива Сан-Матиас у полуострова Вальдес. По песчаным безлюдным пляжам неспешно прогуливаются самцы лам гуанако с гаремом и малышами. Они не спеша бредут переставляя длинные, точёные, как у скаковой лошади, ноги, надменно и высокомерно поворачивая удлиненные, изящные морды на высоких жирафьих шеях, глядя на случайного путника огромными черными глазами. На песке пляжей нежатся, греясь на солнце морские львы, черные и гривастые, словно выточенные из цельного куска эбонита, и тучные морские слоны, с презрением глядящие на магеллановых пингвинов, роющих в мокром песке гнезда. Недалеко от берега играют дельфины выпрыгивая из воды навстречу утреннему солнцу. А дальше от берега скользят касатки, зорко следя, не зазевался ли какой тюлень, на предмет отобедать. А еще мористие важно бороздят воды залива гигантские, светло-коричневые с белыми пятнами, туши китов. И всему этому природному великолепию нет никакого дела до людей и их забот. До надоедливых ныряльщиков, ловцов жемчуга и слухов о морском дьяволе, изрядно взбудораживших эти малонаселенные места. Хотя касаткам всё-таки есть дело до ныряльщиков: они сгодятся в пищу этим вечным гончим морей не хуже зазевавшегося морского льва, и это пугает ныряльщиков куда сильнее любого дьявола. Впрочем, не будем о грустном в такое замечательное утро. Но в небольшом приморском городке, отгороженном от столицы и крупных городов многими безлюдными милями, жизнь начиналась рано и не так уж прекрасно для некоторых жителей. Спешили выйти в море рыбаки и ловцы жемчуга. Швартовались под разгрузку рыбачьи лодки и небольшие каботажные пароходики. Угрюмо, понуро брели к воротам пуговичной фабрики рабочие, предвидя очередной день, заполненный тяжелой работой и скудной едой. Ольсен любил утро, он встречал солнце с чашкой кофе на террасе небольшого уютного кафе. По утрам он старался не думать о плохом. Про опостылевшую работу на пуговичной фабрике, которую, однако никак нельзя было бросать, ибо она была частью легенды легализации и позволяла вербовать людей из числа индейцев арауканов (не забывших и не простивших Аргентине падения королевства Араукании и Патагонии) и нищих рабочих. Про дурака главреда в газете, которая была «рупором оппозиции», насколько вообще возможна оппозиция в этих забытых богами и властями местах. Конечно, он понимал, что отчасти именно из-за этого здесь и начался проект Вода обетованная, теневым куратором которого он был уже много лет, но об этом по утрам он тоже вспоминать не любил. Но этот день был полностью испорчен с самого утра. Со старым, пыхтящим дымом от скверного угля каботажником пришли свежие газеты из Мексики и США, и мир рухнул. Человек, положивший начало проекту, в далеких двадцатых годах был мертв, вернее убит. И еще не факт, что убит не из-за практически завершенного проекта, и не факт, что Ольсен не следующий. Если из Мексики сюда потянулась хоть малейшая ниточка дальше, то на каждого из них очень скоро найдется свой ледоруб. Те, кто так распорядился жизнью его патрона в Мексике, были людьми неглупыми и настойчивыми в преследовании добычи, как фокстерьеры: если встали на след, не успокоятся. Да, именно сегодня стоило уделить внимание своему прошлому, чтобы определить будущее. Внезапно для самого себя Ольсен оказался центром всего проекта, на котором сходилось и замыкалось множество нитей, связей, переплетений человеческих судеб и финансовых интересов. Огромная ответственность прижала плечи, совсем как когда-то давно. В далеком 1918 году, под Ижевском, когда его, почти подростка, но уже молодого латышского коммуниста назначили командиром взвода конной разведки 2й сводной дивизии РККА. Тогда, как и сейчас от его решений зависело благополучие и сама жизнь людей, может и старше, умнее, опытнее, его, но судьба распорядилась вот так. Военная судьба побросала лихого краскома по разным фронтам гражданской войны и привела в личную охрану наркомвоенмора Троцкого. Именно там, в первой трудармии им и встретился молодой врач, ученик Склифосовского, который и рассказал о своем коллеге-ученом, увлеченном идеей создания человека рыбы. Троцкий тогда посмеялся, но справки приказал навести. Савельев обнаружился в Аргентине, куда уехал в семнадцатом году, под именем доктора Сальватора. Он на удивление немало продвинулся в реализации своей идеи. К тому времени отгремела гражданская война, а демобилизованный Ольсен так и не смог найти себя в мирной жизни. И в 1924 году судьба снова свела его с опальным Троцким. Лев Давидович, отодвинутый от постов, понимал: спокойно жить ему уже не дадут, да и просто жить под вопросом. Ну и тех, кто был приближенным, не пощадят. А жить-то хотелось, и сильно. И тогда Троцкий зацепился за идею создания собственного подводного государства. Новые должности в Электротехническом комитете и Главконцесскоме давали обширный доступ к научным и сырьевым ресурсам, Коминтерн-доступ к легальной и нелегальной агентуре за границей, а связи с сионистскими кругами - финансы. Сам Лев Давидович как фигура слишком заметная курировать проект не стал, побоялся привлечь внимание «товарищей по партии». Так Ольсен и стал «шведским журналистом», рабочим с пуговичной фабрики и другом доктора Сальватора-Савельева. Время шло, Сальватор, на которого пролился денежный дождь, увлеченно и плодотворно работал. Медики, вытащенные из тюрем Гулага и пьяного тумана иммиграции, спасенные в горящих городах Испании, завершали развертывание медицинских центров на нескольких островах Тихого океана, купленных на подставных лиц через фиктивные фирмы. Безнадежно больные сироты, тайно собираемые по всему миру, ждали на этих островах своей очереди на чудо исцеления и новую жизнь. Нет, никто их не крал и не промышлял работорговлей. Их выхватывали из ипритного тумана Эфиопии, где «цивилизованные» итальянцы травили боевыми газами менее цивилизованных местных, выхватывали с сожженными в лохмотья легкими и без шанса выздороветь. Их спасали из голодающих деревень, во время голода в СССР. Их выкапывали из-под завалов Герники и других испанских городов. Наконец местные индейцы арауканы приносили доктору своих неизлечимо больных младенцев, надеясь, что он даст им новую сытую и богатую жизнь. И вот весь план повис на волоске. Сначала попался местному мафиози Ихтиандр, приемный сын и первая удача Сальватора, привлекая кучу ненужного внимания. Потом сам Сальватор угодил за решетку с подачи местных иезуитов. Сейчас убийство патрона лишало проект значительной доли финансов и ресурсов. Аргентина как база оказалась безнадежно засвечена, и работы тут нужно было сворачивать. Однако, как и тогда под Ижевском, Ольсен взял себя в руки. Все еще не потеряно. Технология пересадки отработана и передана на острова. Собственно можно дальше обойтись и без Сальватора, но вытаскивать придется. Друзей Ольсен бросать не привык, да и знает старик много. Для этого он уже подтянул с предгорий боевую группу арауканов, не поможет взятка - помогут маузеры. Корабли с запасами для организации подводных колоний уже зафрахтованы и ждут команды на выход в океан, где капитаны в нужных районах, имитировав кораблекрушения, затопят их. Капитанам, конечно правды никто не доводил, для них это афера со страховой премией и не более. Но кстати деньги по страховке изрядно пополнят оскудевшую казну надводной части организации. Побег Ихтиандру организовали без труда, это даже смешно, за какие мелкие суммы готовы продастся местные карабинеры. Девочку Ихтиандра придется тоже вывозить, она рычаг влияния и много будет желающих этот рычаг подергать. Ну и все следы спишет большая война, полыхающая в Европе и с неотвратимостью курьерского поезда накатывающая на остальной мир. Очень скоро всем станет сильно не до них. Решено, он сделает все, чтобы реализовать идею. И дать вывезенным на острова детям надежду на новый дом и новую жизнь. А там как вывезет кривая. Через несколько недель, на суетливый перрон нового, только недавно построенного, еще пахнущего свежей краской железнодорожного вокзала Лос-Анджелеса вышла красивая пара: пожилой, но не старый еще, высокий блондин, статный и широкоплечий, чем-то похожий на статую скандинавского бога Одина из местного музея, он заботливо держал под руку юную латиноамериканскую красотку. Девушка была наделена той жгучей ослепительной красотой которая иногда встречается у латиноамериканок с примесью индейской крови. Они прошли сквозь толпу вдоль сверкающего новизной здания вокзала, построенного в испанском колониальном стиле, вызывая восторженные взгляды мужчин и завистливые взгляды женщин. Даже немолодой полисмен увидев девушку невольно попытался втянуть изрядное брюхо, и вытянулся во фрунт, лихо подкрутив ус. Пара сопровождаемая носильщиком подошла к стоянке такси и отправились в порт. Их ждал Тихий Океан.