Вода обетованная

Айтала разбудил птичий гвалт. Такого многоголосья птиц он не слышал ни во Владивостоке, где учился в морском техникуме, ни в далекой Калифорнии, куда ходил на Трансбалте, ни, тем более, в родной тундре. Голова после пробуждения была словно набита ватой. Мысли ворочались с трудом. Глаза слепили солнечные лучи, врывающиеся в окно с бесцеремонностью курьерского поезда. «Стоп, - подумал Айтал, - откуда на подлодке солнце и птицы. Где я и что произошло?» Последним осознанным воспоминанием был черный борт странной подводной лодки. Айтал осмотрелся. Он лежал на больничной койке в большой светлой комнате. В два больших распахнутых окна задувал теплый ветер, принося с собой мерные удары прибоя, многоголосицу птиц и шум колышущегося за окном леса. В другом конце комнаты что-то было отгорожено двумя большими ширмами. Такая же сложенная стояла у стены возле его койки. «А Колька, Славка – где они? – забеспокоился Айтал. - На тюрьму вроде не похоже. Скорее, на больницу - вон какие-то пузырьки на прикроватной тумбочке и маленький букетик в стеклянном стакане». Айтал попытался встать и осмотреться. Мышцы затекли и слушались плохо. К тому же зверски чесалась спина. «С ней-то что, - подумал Айтал, – неужели долежался до пролежней». Пытаясь опереться руками о стену, чтобы привстать, он задел находящуюся у изголовья кнопку. Над койкой зажглась лампа, и где-то в глубине здания зазвенел и смолк звонок. «Ну все, - подумал парень, - счас понабегут. Но, может, хоть скажут, что происходит и где Колька со Славкой.» Из глубины коридора действительно послышались приближающиеся шаги. И в открывшуюся дверь торопливо вошёл, практически вкатился, невысокий толстяк в белом халате, из кармана которого торчал стетоскоп. - О! Вы уже проснулись, - произнес врач, по-русски, но с каким-то странным акцентом, - выводить вас и ваших друзей из состояния лечебного сна планировали только через полчаса. Но раз вы проснулись сами, давайте знакомится. Меня зовут Теобальд Гоффа, я ваш лечащий врач. «С парнями все нормально, и они здесь» - с облегчением подумал Айтал. Но настораживала фамилия врача. Он осторожно спросил: - Вы немец? - Если только по национальности, - улыбнулся врач, - мой отец был из Южной Африки. Учился на хирурга в Германии, но умер еще до Первой мировой войны, и наша семья вернулась в Блумфонтейн. Так что я скорее бур. Но если вас утешит, оперировал вас русский хирург. О, вам просто несказанно повезло: он редко сюда приезжает. Боюсь, без него шансов на выздоровление у вас было бы куда меньше. Обычно в вашем возрасте шанс на успех крайне невелик. - А зачем нас вообще оперировали? Что с нами произошло? И вообще где мы, и как связаться с советским посольством? - Терпение, мой друг. Вас подобрали в океане на спасательном плоту, с обезвоживанием и крайне запущенным двухсторонним воспалением легких. У двоих из вас, пока везли, с трудом удалось купировать ураганный отек легких. Не помог даже новомодный пенициллин. Строго говоря, опасность еще не миновала. Вам крайне вредно волноваться, это может свести на нет все наши труды. Поэтому мы приняли решение, что вам все расскажет ваша спасительница – Нерка. Вобще, вас не имели права и на борт то брать, и сюда везти. Однако она настояла, она может. Вот пусть теперь и расхлебывает, только, чтобы ей не повторяться подождем пока проснутся ваши товарищи. - А при чем тут рыба, - опешил Айтал, - и что насчет связи с посольством. - Нет. Совсем даже не рыба, - рассмеялся врач, - ее зовут Нереа, она у нас гордость и постоянная головная боль исследователей-подводников. А вот со связью придется обождать. Мы живем в определенной изоляции, что нелишне ввиду разгоревшейся войны между Штатами и Японией. Сейчас к тому же в войну готовится ввязаться СССР, и не думаю, что вы обрадуетесь японскому эсминцу в бухте или бомбам с пролетающего мимо зеро. Формально остров принадлежит Коста-Рике, но кому до этого будет дело. Айтал замолчал и задумался. Врач же принялся складывать и убирать в угол ширмы. За ширмами стояли такие же койки, на которых мирно спали Николай и Славка. - Ну, я пойду, - сказал врач, - Нерка скоро будет, вода в графине, есть вам до вечера нельзя. Вечером будет бульон. И очень прошу не снимать повязки со спин, не хватало только инфекцию туда занести. После того, как врач вышел, Айтал с трудом встал и доковылял до окна. Из окна была видна бухта в обрамлении берега, густо заросшего джунглями. После того, как проснулись друзья, Айтал пересказал им все, что узнал от врача. - Ты что, нормально расспросить не мог? - горячился импульсивный Славка. - Так он не хотел говорить больше, - ответил Айтал, - сказал, придет какая-то рыба и все расскажет. - Это кто это рыба?! – раздался от дверей девичий голос, в котором возмущение и гнев перекрывали все другие эмоции. Парни обернулись и увидели, как в комнату стремительно входит стройная черноволосая девушка. Нет, она пожалуй, не вошла - она ворвалась, как неудержимо врывается в тихую спокойную бухту ураган, не замечая препятствий и даже не веря в то, что таковые могут иметься в принципе. Черные как ночь, чуть вьющиеся, густые волосы развевались, подхваченные ветром и стремительным движением незнакомки. Пышная, несмотря на молодость, упругая грудь раскачивалась в такт движению, приковывая к себе взгляд. Темные миндалевидные глаза на смуглом лице метали молнии. Словом, перед парнями предстала во всем блеске классическая испанская красотка. Николай со Славкой, впечатлённые напором незнакомки, отодвинулись подальше, насколько позволяли их койки, а пораженный увиденным Айтал застыл у окна, как статуя командора. И, естественно, взбешенная девица остановилась прямо напротив него. Придвинулась почти вплотную, окутывая запахом моря, лесных трав и еще чего-то неуловимого, чем окончательно добила и так смущенного якута. -Так значит я на рыбу похожа, да? - негодовала девушка. – На плоскую пучеглазую камбалу? Ты это имел в виду? А я еще, глупая, за вашим плотом плавала, и Антону все мозги проела, чтобы он вас на борт взял и сюда привёз!!! Рыба значит? Видимо, шуметь она могла еще долго: молодая энергия, помноженная на испанский темперамент - это гремучая смесь пострашнее гексогена. - Девушка, ну чего вы расшумелись, - внезапно спокойным, ровным голосом сказал Николай, - вовсе не это он имел в виду. Давайте лучше знакомиться. Я Коля Крайнов, это Славка Угличцев, тот, на кого вы так кричите, Айтал Ойунский, между прочим, потомственный шаман. И он совсем не хотел вас обидеть. Вас как зовут? Нереа вдруг запнулась, села на подвернувшийся стул и с интересом посмотрела на Колю. Похоже, до этого никому и в голову не приходило её перебивать, да еще таким уверенным, железобетонным тоном. Но возмущение, видимо еще не совсем улеглось и требовало выхода. - Для вас, - ледяным тоном произнесла она, - меня зовут Нереа Мария Беатрис Летисия де Эстунига Хирон-и-Васкес де Акунья, урожденная графиня Валенсия-де-Дон-Хуан. - Простите Su Alteza Serenísima, – выдал начитанный Славка – мы не знали, что наша спасительница такая importante dona de alta cuna. Это ведь ты за нашим плотиком плавала линь привязывать. - Я уже жалею об этом. - Девушка обернулась и очень внимательно на него посмотрела, - и если вы Tronco (чурбан, дубина) издеваетесь, я вас сама утоплю. Хотя вас теперь утопить и не просто будет. - Это интересно почему? - спокойно спросил Николай. - Так жабры теперь у вас на спинах, попробуй таких утопи – ехидно ответила девушка. - Не смешно, - мрачно сказал Славка, вспоминая что врач действительно что-то говорил о том, что на спине есть раны куда можно занести инфекцию. - А я и не смеюсь, у вас теперь жабры на спинах, от легких то у вас мало что осталось. Так что от рыб слышу! – съехидничала Нереа. – Вообще в вашем возрасте уже не приживляют, взрослый организм отторгает, но вам без этого смерть бы точно. Médico (доктор исп.) Теобальд не хотел приживлять. Говорил лучше пусть во сне мрут, чем у меня на столе под ножом, и так настрадались. Но тут как раз сам Сальватор на острове оказался, он и рискнул. Говорил: «русские своих не бросают». Он волшебник почти у него вышло. Хотя Гуттиэре не смог помочь, она старая слишком, ей за тридцать уже. А так всем нам помог выздороветь. Парни заговорили почти одновременно: - А Сальватор он кто? –спросил Славка. - И что никакого другого способа не было? – Уточнил Айтал - Значит и ты тоже как мы? – С какой-то странной интонацией сказал Николай. Нереа вместо ответа повернулась спиной и чуть приспустила правую бретельку летнего сарафана. Айлат покраснел как камчатский краб, при кипячении, смущенно отвернулся и мрачно уставился в дальний угол. Николай же и Славка увидели ниже лопатки прорези прикрытие складкой кожи. - Ну, чего уставились, - засмущалась Нереа, снова прикрывая сарафаном жабры. – Девушек не видели. - Таких как ты нет, - вдруг очень серьезно сказал Николай. – Спасибо тебе, мы теперь тебе жизнью обязаны. - Да ладно. Мы тут все такие, зато Океан теперь нам как дом. Правда домой возврата нет. – погрустнела девушка. – но у нас и не осталось никого на суше.