Вода обетованная

Третьи сутки идем. Солнце палубу греет. Не поход боевой, а шикарный круиз. И расслабился транспорт, навалился на леер, Что с гражданских возьмешь? Только я не турист. Я-то знаю, чего тишина эта стоит, Я готов каждый миг опознать их дозор. Аппараты на "товсь!", я - корабль конвоя, Я-то знаю, что значит подставить свой борт.

А. Розенбаум

Май 1945 года выдался жарким, в Европе ранняя весна вовсю вступала в свои права, и кружило голову это сладкое слово Победа. Но в проливе Лаперуза в мае редко бывает жарко. И пароход Трансбалт, следуя из Сиэтла на Владивосток с грузом ленд-лиза, осторожно шел в тумане. Спасибо, хоть до этого Тихий Океан хорошей погодой порадовал. Трансбалт был пароходом не новым, успевшим пробороздить воды многих морей и нескольких океанов. Сойдя со стапелей в 1899 году, в далеком, чопорном, Гамбурге с верфей Blohm & Voss под именем BELGRAVIA, блестящий новой краской он какое-то время пробегал по Атлантике, пока отчаянно нуждающийся во вспомогательных судах, потрепанный русско-японской войной, военный флот Российской Империи не выкупил судно в 1905 году. Так пароход получил новое имя Рига и впервые надел погоны, не подозревая о уже накрывающей Европу Первой Мировой Войне. Северные ветры, свинцовые воды Балтики и военное лихолетье поистерло краску бортов и поизносило машины. Был трудяга пароход сначала учебным судном, потом военным транспортом. Прошел, обдирая о льды стальные бока, в составе знаменитого ледового похода Балтийского флота в Кронштадт в 1918, как прорывается из окружения солдат в родную крепость. Там пароход стал плавучим госпиталем и получил новое имя Трансбалт. Но время было неспокойное, и, как многим людям, которым, едва придя с империалистической снова пришлось браться за винтовку, Трансбалту тоже пришлось встать в строй. Но все кончается, подходила к концу и тяжелая гражданская война. Как воздух нужны были разрушенной, голодной стране торговые перевозки, и трудяга-пароход в 1921 вновь занялся тем, для чего и строился – грузопассажирскими перевозками. В советский период у парохода была продолжительная карьера. Все-таки пароход считался самым большим судном советского транспортного флота, и это обязывало. В тридцатые годы "Трансбалт" входил в состав Черноморского пароходства, в 1939-м пришел во Владивосток. СССР уводил свой транспортный флот от разгоравшейся в Европе войны. Работал "Трансбалт" на Магаданской линии. Перед самой войной груженный пушниной ушел на ремонт в Окленд. Ремонт работяги парохода был капитальный, и значит долгий. Там и нагнала экипаж весть о нападении на СССР. В конце сентября, выйдя из капитального ремонта, Трансбалт приняв полную загрузку 10 тысяч тонн авиационного бензина в бочках, ушел во Владивосток. И потянулись для парохода бесконечные мили на линии Владивосток-США. Дважды возили золото из Магадана, шедшее в оплату ленд-лиза. На Тихом океане было неспокойно. Пароход оброс зенитными эрликонами, как в далеком 1909 пушками. У зениток встали матросы торгового, или уже и не совсем торгового флота. Известие о окончании Великой Отечественной войны, по странному совпадению, тоже застало экипаж в американском порту. И опять в ремонте, в январе 1945 идя в штаты, попали в жестокий шторм, треснула обшивка, но доковыляли, бог не выдал. И уже после победы, приняв в трюмы рельсы, муку и разобранные виллисы в ящиках, Трансбалт пошел домой. В эту ночь, предпоследнюю перед прибытием во Владивосток, не спалось многим. Не спалось даже несмотря на то, что капитан впервые разрешил спать без верхней одежды, с не задраенными, а только зашторенными иллюминаторами. Не спал и капитан Илья Гаврилович Гаврилов. Был он почти ровесником парохода — родился он в 1900 году в семье рыбака в поселке на берегу Финского залива. Закончил Петроградский техникум водного транспорта в 1920 году, капитаном стал в 1932-м. В начале войны он возглавлял экипаж теплохода "Выборг". 3 июля 1941 года на пути из Ленинграда в Таллинн теплоход "Выборг" был торпедирован финской подводной лодкой "Вессико" и затонул. Благодаря выдержке и мужеству капитана Гаврилова экипажу удалось спастись. Подоспевшие сторожевые катера Балтфлота доставили моряков на остров Лавенсаари. В конце июля 1941 года капитан Гаврилов был направлен на Дальний Восток, где сначала принял теплоход "Волга", а в марте 1942 года — "Трансбалт". Несмотря на то, что в этом рейсе было спокойнее, с корабля списали школу юнг, бывшую неизбывной головной болью капитана с 1943 года. Это были обездоленные войной мальчишки 13-15 лет, от которых порой и не знаешь, чего ждать. Тревожило его многое, но главное увиденные, уже когда прошли Лаперуз, три черных силуэта, пересекших курс "Трансбалта" — подводные лодки в надводном положении. В Японском море в светлое время суток так могли идти только сами японцы. Капитан даже не осек вахтенного, сказавшего напарнику: "Подождите, видели, кто нам курс пересек? Если эту ночь пройдем спокойно, значит, и правда дома будем". Судовому медику тоже не спалось. К себе возвращался уже в час ночи. Когда проходил мимо кают-компании, заметил, что там в углу сидит стармех, один, странный какой-то, но заговаривать с ним не стал. Старший механик "Трансбалта" Ефим Кириллович Погребной был самым старшим, если не сказать старым, на судне — 1887 года рождения. Даже пожилой повар Михаил Иванович Борт был на три года моложе стармеха. Он раньше был старшим механиком на пароходе "Перекоп", который в декабре 1941 года попал под один из "лучей восходящего солнца" — так красиво назвали японцы свои агрессивные акции на Тихом океане. Другим таким "лучом" был уничтожен 7 декабря 1941 года американский военно-морской флот в Перл-Харборе на Гавайях. Тот, под который попал "Перекоп", был нацелен на Индонезию. 17 и 18 декабря в Южно-Китайском море несший все положенные знаки национальной принадлежности стране, имеющей с Японией договор о нейтралитете, безоружный "Перекоп" подвергся бомбовым атакам японской авиации и затонул неподалеку от острова Большая Натуна (Натуна-Бесар, сейчас Бунгуран-Бесар). 32 спасшихся моряка достигли острова, принадлежавшего пока голландцам. Но вскоре пришли японцы. Нужда, лишения, интернирование. Натуна, Борнео (сейчас Калимантан), снова Натуна, Сингапур, Гонконг, Шанхай, Дальний, Харбин. Только 25 ноября 1943 года, почти через два года моряки вернулись во Владивосток — все 32 человека во главе с капитаном Александром Африкановичем Демидовым. Ворочался на узкой койке машинист 1-го класса Иван Яковлевич Литвиненко: ему тоже довелось побывать в числе интернированных японцами советских моряков. Он был в экипаже парохода "Сергей Лазо", который вместе с тремя другими судами ДВГМП: "Кречет", "Свирьстрой" и "Симферополь" - стоял в ремонте в Гонконге в декабре 1941 года, когда туда ударил еще один японский "луч восходящего солнца". На вахте у одного из эрликонов не спал практикант морского техникума, якутский юноша, Айтал Ойунский. Вакансии, образовавшиеся после списания с Трансбалта школы юнг, заполнили в этом рейсе практикантами морского техникума. Ребятами постарше, у многих из которых был уже морской, а у некоторых и боевой опыт. Айтал был потомственным охотником на морского зверя, сбежавшим из родного якутского стойбища за морской романтикой, о которой много начитался в школе-интернате. В полчетвертого утра мимо Айтала прошёл, стоящий вахту в машинном, Володя Панков. В свои неполные семнадцать лет Володя был уже кочегаром 2-го класса, опытным моряком, третий год плавал на судах ДВГМП, успел даже "в полярке" побывать. Володя шел будить сменщиков. Кочегары этой смены жили в носовой части судна. Володя заглянул в 12-ю каюту: "Вставайте, пора!" - и только закрыл дверь — удар, такой хлесткий. Ему показалось, пароход заскакал, подумал: "Ударились об скалу, что ли?" Шагнул к соседней каюте кочегаров, и тут — второй удар. Посыпались колпаки от ламп в коридоре, запахло взрывчаткой. Пришло понимание: "Трансбалт" торпедирован. Экипаж "Трансбалта" имел хорошую выучку — капитан Гаврилов устраивал учебные тревоги и днем, и ночью по много раз. И поэтому когда прозвучала команда: "По шлюпкам!" - хаоса не было. Айтал же сразу вспомнил, что в их каюте не работает трансляция и ребята наверняка сейчас торопливо одеваются, чтобы бежать в машинное на свои посты по боевой тревоге. «Не успеют ведь к шлюпкам», - подумал Айтал и бросился прочь от шлюпочной палубы к твиндеку предупредить друзей. В каюте вместе с ним жили еще двое практикантов: кочегар Николай Крайнов и помощник механика Славка Угличцев. Айтал, конечно понимал, что может не успеть до отхода шлюпок, но заповедь "сам погибай, а товарища выручай" была крепко вбита в него, недолгой но насыщенной жизнью. И тревожился он, как оказалось, не зря: в каюте было неладно. Взрывом Николая сбросило с верхней койки на палубу, и упал он неудачно, прямо грудью на Славкину гирю. Скорее всего, сломал пару ребер и на этом фоне еще и вывих ноги. Славка пытался вытащить его из каюты в коридор, но Николай, несмотря на свои семнадцать лет, стать имел богатырскую, ни ростом, ни мышцами его бог не обидел. Вдвоем дело пошло веселее, но когда они выбрались на палубу, шлюпки уже отвалили от гибнущего корабля. Корабль уже начинал заваливаться, и Славка с Айталом, спихнув с борта спасательный плот бросили Николая в воду и прыгнули следом. То, что, несмотря на спас жилеты, удалось забраться на плот и втащить на него Николая, чем-то кроме чуда объяснить сложно. Но им в этом повезло - не повезло в другом: торопливо отгребая от гибнущего Трансбалта, влетели в какое-то течение, которое начало относить плот все дальше и дальше от места катастрофы и от шлюпок. Трансбалт погружался, не зная, что он станет последним пароходом торгового флота СССР, погибшим в ходе Великой Отечественной Войны. Ни еды, ни воды на плотике не нашлось; чтобы хоть как-то утолить жажду, пили мелкими глотками морскую, помогало мало. К тому же купание в ледяной, даже в мае, воде Охотского моря не прошло даром. Все промокли, и ребят сильно знобило - похоже, начиналось воспаление легких. К вечеру шестого дня дрейфа все обессилели и стало казаться, что надежды уже нет. Вдруг Славке почудилась под водой огромная тень; он было решил, что начался бред, но из воды, стряхивая с себя воду, начал вырастать железный горб подводной лодки незнакомых очертаний. Из открытого люка появились люди в странных облегающих черных костюмах; один из них прыгнул в воду и, стремительно преодолев вплавь расстояние до плотика, привязал к нему линь и начал толкать к лодке. Айталу показалось необычным то, как быстро неизвестный доплыл до плотика, но главное - неизвестные подводники не подняли на невысокой рубке флаг, что в корне противоречило всем правилам. «Не они ли нас торпедами приласкали, - подумал Славка, - на самураев вроде не похожи. Неужто те самые «черные немцы»». На флоте давно ходили страшилки о таинственных субмаринах, встречающихся в океане. Поговаривали, что немцы роют базу в Антарктиде, но Славка не верил. Ребята не знали и не могли знать, как не знал и экипаж Трансбалта, что судьбу их судна решила американская, «союзная» субмарина "Спейдфиш" (SS-411) и ее командир В.Дж.Гермерсхаузен. В рамках "Операции Барни", суть которой состояла в том, чтобы, используя сонары FM — гидролокаторы, группе субмарин пройти в Японское море, "Личное озеро императора Хирохито". Работали лодки по радарам, без определения типа кораблей. "Попадут в японца - хорошо, в русского - тоже неплохо: что-то они с японцами сцепиться не торопятся, надо бы их подтолкнуть", как сказал адмирал Чарльз Локвуд. Да и обдумать, кто их вытаскивает на неизвестную лодку, возможности и не было: обезвоживание, голод, воспаление легких сделали свое дело; при попытке поднять на борт спасенных парни один за другим потеряли сознание.