Погружаясь в тень

      Мы с тобой две полярности, два черных дрозда многогранности, кружащиеся в танце данности

25 мая, 2022 год.

Республика Интар, Кальярра.

      Под шум тренирующегося класса, я сажусь на лавочку, обхватывая гудящую голову руками.       — Сдаешь позиции, Асия, — куратор присаживается рядом. На удивление он говорит без ноток привычной строгости и придирчивости. — Соберись.       Работа, уроки, подступающие экзамены, другие более мелкие проблемы… Все на меня наваливается эфемерной болью, сжимая тело в тиски.       — Я устала.       Устала до такой степени, что не боязно заявить об этом вслух куратору. И он понимает меня, пододвигается ближе, уже более тихим голосом произнося:       — Вспомни зимние нормативы, которые ты мне сдавала, сержант. Что в свою очередь делал я?       Ответ пробирается сквозь вязкое пространство, натужно скрипя в попытках докричаться до моего разума. Хочется привычно прикинуться дурой, неспособной выполнить даже самые простые физические упражнения. Хочется выстроить настолько глупую мину на своем лице, чтобы куратор наконец разочаровался во мне и отстал от меня со своей опекой, которая вопреки всему приятным чувством отдается где-то внутри…       Но даже притворяться я устала. Не знаю, что происходит. Возможно, это самое обычное выгорание, ведь веских поводов тревожиться сейчас о чем-либо нет. Дни сливаются в обыденные часы, даже Маркус становится незаметным винтиком в моей слишком простой и однообразной схеме жизни.       — Вы молча наблюдали?.. — с сомнением выдаю логичное предположение.       Куратор ничего не отвечает. Я кожей чувствую его пристальный взгляд и безмолвный приказ выражаться яснее. Четче.       Вспышка. Одна из философских книжек всплывает в памяти.       — Когда идет экзамен учителя молчат, — я поднимаю голову, встречая его удовлетворенный взгляд.       — Не сдавай позиции, Асия, — бросает он, прежде чем встать и направиться к отлынивающему от тренировки кадету.       Пожалуй, такая лирика больше подойдет Рене. Мистичный словесный оборот, означающий, что от вселенной в тяжкие периоды жизни не следует требовать ответов или помощи, в устах подруги прозвучал бы даже еще глубже по своему наполнению. Однако сейчас… Моему обреченно опускающемуся заду сгодится и такой пинок.       Я вытягиваю ноги перед собой, ощущая под напряженной пятой точкой жесткую поверхность лавочки. Перебранка Рене и Арона маячит на фоне пустым шумом. Последний подход силовых упражнений я сделала с трудом. Стоит действительно начать нагонять прежние результаты и при этом не словить перетренированность.       Телефон вибрирует. Я бросаю короткий взгляд на подругу, отмечаю, что ее интерес полностью сосредоточен на том, чтобы кинуть что-нибудь потяжелее прямиком в голову Арона. Рыжей надзирательницы над душой нет, которая ехидно выскажет тысячу и одно оскорбление на сообщения Маркуса, а значит, можно немного отвлечься.       Я:       «Привет. Есть продвижения с ардаланским?       Маркус:       «Привет.       «У меня первый выходной за непонятно сколько дней.       «Есть продвижения только с выгоранием.       Мне остается лишь язвительно хмыкать. Даже предполагая, что изучение ардаланского — это всего лишь прикрытие истинных причин возобновления общения, мое чувство делать все хотя бы не качественно, а хорошо привело к тому, что пришлось сформировать под Маркуса отдельную программу.       Пару свободных часов было потрачено на поиск более менее адекватных курсов, еще больше времени ушло на составление списка последовательности действий, в каких моментах необходимо будет мне лично вмешиваться, в каком порядке изучать скинутый материал и на что стоит обратить более пристальное внимание. Наверное, он ожидал, что я буду его учить полностью самостоятельно, но языковой барьер и отсутствие знания письма все-таки сказывается. Понимать на слух недостаточно для обучения, в моих силах лишь стараться разъяснить моменты, которые Маркус может не усвоить.       И он наверняка это прекрасно понимал, когда просил о помощи. От осознания банальнейшей очевидности в моменте мне стало настолько абсурдно, что аж смешно. Но я уже вступила в эту игру. Надеяться на честное и прямолинейное общение с этим человеком — наивная глупость. Мы по разные стороны в сложившейся ситуации.       В итоге, потратив достаточно времени на то чтобы действительно помочь с изучением ардаланского, Маркус мне отвечает коронной фразой: «У меня не хватает времени». Прекрасно.       Может это и действительно так, однако чувство абсурда снова охватывает меня. Картами таро Рене клянусь, эта тема не выдержит и месяца. Он просто методично и плавно переключит наш контакт на нужное ему направление.       Выдох. Пальцы сами с собой лезут в галерею. Я нахожу нужный скрин с забавным моментом, где мы с редактором дурачимся над моими ошибками в тексте главы, и отправляю Маркусу. Немного разнообразим нашу игру в кошки-мышки. Нужно попытаться подвести его к одной ловушке.       Я:       «У нас с моим редактором такие гармоничные отношения, я балдею.       Маркус:       «Мадмуазель…       Сердце пропускает удар. Я прикрываю глаза. Гад. Не упускает момент невзначай припомнить. Либо неосознанно обращается как раньше… Хотя вероятнее всего первый вариант. Интересно, он понимает, что контрольным выстрелом будет коронное «волчонок»? Хорошо, что он так меня не называет. Надеюсь, это прозвище окончательно кануло в тех чувственно-сопливо-розовых моментах.       Маркус:       «У вас целый фронт подчиненных уже? Я так много упустил.       Сквозь футболку я касаюсь пальцами кулона волчонка. Даже эта вещица теперь несет в себе далеко не самые приятные впечатления. Действительно, Маркус, ты слишком много упустил. И это к лучшему.       Я:       «У меня еще Рене как отдельный раб. Она самая первая читает новую главу и выдерживает мой допрос. Все ради того, чтобы допустить как меньше ляпов и ошибок. Так что да, целая команда.       В ответ он записывает голосовое. Я морщусь. Сколько не было слышно его голоса? Год?.. Если не считать осени, когда приходилось проматывать тысячу раз по кругу его голосовые, чтобы хоть немного унять боль в груди.       — Мадмуазель…       — Черт ползучий, — бурчу я в телефон.       Может быть только я обращаю на это внимание? Аля, остаточный эффект того, что мое сознание придает значение многим ненужным вещам…              — …Вы объединяете творческих людей вокруг себя. Мое уважение, — конец голосового обрывается невнятным звуком, кажется, Маркус куда-то идет.       Я:       «Времена меняются, сударь)       Все действительно меняется… Кроме его голоса, конечно. Он остался таким же, за исключением того, что пропали веселящие нотки. Был даже такой момент, когда я часами могла переслушивать его старые голосовые со смехом и тонуть в возникающем внутри тепле от понимания, что Маркус так живо и искренне смеялся с моих сообщений.       Вдох. Какой же очарованной идиоткой я была… Что-то мне подсказывает, что когда мы выйдем на финишную прямую — все успеет измениться еще сильнее.       Телефон вибрирует множество количество раз — позабытое ощущение, что таким темпом отправки сообщений пишет только он, волнующей дрожью поднимается от поясницы к шее — но я решительно откладываю смартфон на край лавочки.       Планировать ловушки не мое. Я хотела свести тему писательства на сдачу экзамена по знанию интарского в МС. Но сегодня видимо не мой день. Зачастую нужный момент складывается сам по себе. Так что лучше набраться терпения. И держать Маркуса на определенном расстоянии. Причем держать так, чтобы он это прекрасно понимал… Хотя даже если бы я хотела скрыть свое недоверие и отчужденность от него — он бы все равно почувствовал.       Затягиваю пучок на голове потуже и возвращаю свое внимание на реальный мир. Улыбка мгновенно наползает на мое поплывшее от пота лицо. Приятное напряжение в мышцах вселяет такое необходимое спокойствие в груди. А представшая картина вовсе щедро поливает потрепанную душонку медом.       — Например, я подхожу к тебе сзади, — Арон берет в захват Ирене. — И обездвиживаю тебя.       — И? — непонимающе тянет подруга, приподнимая подбородок, от того что Арон чуть сильнее сжимает рукой ее шею.       — Не и-кай. Пытайся спастись, — старшина произносит это таким тоном, будто разговаривает с маленьким ребенком.       Я заинтересованно склоняю голову набок, уже зная, что сейчас рыжеволосая обязательно что-то выкинет. В следующий момент по залу эхом разносится крик Арона. Следом мой смех ударяется об стены. Мелькающая мысль, что они забавно смотрятся вместе, стремительно гаснет с криком Арона.       — Дура! — выплевывает он. — Ты нахера кусаешься? — покалеченный старшина потирает участок кожи, на котором начинают проявляться красноватые следы от зубов.       — Ты сказал спастись — я спаслась, — Рене пожимает плечами и издевательски разводит руки в стороны, показывая, что «свободна».       — Это запрещено!       — Мне то что?       — Можно только локтем, — Арон показывает направление удара. — Или пинко…       Рене завершает за него визуальное представление и, не жалея сил, бьет старшину в колено. Ее взгляд невинно сквозит вопросом: «Я правильно делаю?». Арон замирает и шумно выдыхает.       — Хорошо… — сквозь зубы произносит он. — Сержант Кая!       Я лениво встаю со скамейки, не скрывая идиотской улыбки на губах. С Ирене он не справится, а вот погонять меня, сорвав свою злость, Арон сделает это с удовольствием. Впрочем, я не против. Необходимо достичь той самой душевной пустоты, которая бывает только после тренировок.

28 мая, 2022 год.

Республика Интар, Кальярра.

      Поправляя сползшую рубашку с плеча, я мысленно проклинаю человечество, которое решило начинать рабочий день с раннего утра. Время десять часов, не семь, конечно, но мой вечный режим совы требует пробуждения как минимум к обеду, а в лучшем случае — после него.       Мама:       «Асия, они немного опаздывают. Будут примерно через 15 минут.       Я недовольно цыкаю. До больницы осталось идти всего ничего.       Я:       «Про 15 минут ты мне говорила еще 10 минут назад.       «Я подожду, конечно, но у меня еще внеклассные занятия с куратором в час дня. Мне надо успеть собраться.       Мама:       «Помню, милая. Ничего не поделаешь. Они издалека едут.       — Ну так пусть в своей деревне и обследуются, — я вслух выражаю свое недовольство, поворачивая на нужную улочку.       Вывеска «Студия Доктор» приковывает мое внимание. Азартное желание выкурить сигаретку, тем самым убив время ожидания, охватывает меня. Однако я следую разуму и отметаю лишние порывы, по привычке оглядывая пространство на предмет знакомых лишних лиц или еще чего-нибудь недоброжелательного.       Уровень азартности у матери развит явно в разы лучше, потому что в памяти до сих пор четко сидит воспоминание о том, как я в первый свой поход наотрез отказалась сопровождать человека, увидев напротив платной больницы полицейский участок. Естественно я как маленькая девочка поломалась и под слабо успокаивающие материнские слова «ничего страшного в этом нет» пошла выполнять все необходимое.       При стандартном анализе окружающего мира уже не возникает былой мандраж. Полицейская парковка по ту сторону дороги заставлена служебными машинами. Я веду взгляд чуть дальше — к центральному входу в участок. Сначала мое сознание не понимает, что машина, развернутая поперек остальным припаркованным тачкам, кажется до боли знакомой. А затем руки начинают мелко трястись при виде широкой спины в облегающей белой футболке. Черный тонированный мустанг и Маркус, стоящий около водительской двери. Что-то обсуждает с другим мужчиной, который наклонился к переднему колесу мустанга.       Я мгновенно отворачиваюсь. Начинаю молиться, чтобы ему не взбрело в голову повернуться в мою сторону. Расстояние в целые две дорожные полосы между нами ничтожно, чтобы не узнать друг друга. За прошедшие три дня мы с ним не списывались.       И тут такой сюрприз, когда он совсем не ожидается и не желается…       — Почему, блять, именно сейчас?! — сама не замечаю как мои пальцы открывают диалог с Рене и записывают паническое голосовое.       — Рене, это пиздец… Это полный пиздец.       Не придумав ничего лучше, делаю вид, что что-то изучаю в телефоне и оглядываю вывески со своей стороны тротуара. Якобы заприметив нужную дверь, я пулей залетаю в больницу. Несмотря на то, что должна дожидаться клиентов на улице. К черту.       Ирене:       «Что такое???       Холод коридора унимает нарастающую дрожь. И я прихожу к новому выводу, что жизнь ко мне особо жестока. Я не видела ни машину, ни его самого около года. А сейчас словно назло… Надеюсь Маркус не повернулся. Не увидел меня… Черт, а как я потом выйду?!       — Маркус. Я сейчас подошла к больнице по работе матери. Он стоял на другой стороне дороги, около полицейского участка. Спиной ко мне, — нажимая на иконку «отравить», снимаю с плеч рубашку и облокачиваюсь голыми плечами к холодной стене.       Попутно отписываю сообщение матери, что жду ее людей внутри и выходить на улицу не собираюсь, вполне искреннее описывая ситуацию с «подозрительно стоящими людьми». Без конкретики, конечно же.       Сознание скачет из одной мысли к другой. Успеваю припомнить его массивный силуэт, едва видимый профиль… Маркус отрастил бороду. Хочется теперь его увидеть вблизи, отметить внешние изменения… Следом я мысленно прописываю себе оплеуху. Гребанная гонщица за ощущениями. До сих пор не получается принять, что мы теперь не просто знакомые, которые когда-то по невероятной страсти переспали.       Маркус — безопасник. А я сейчас напрямую занимаюсь тем, что его может заинтересовать.       — Дерьмо… — тихо шепчу я.       Подавляю хихиканье, поднимающееся в груди, при фантазии о том, как он сейчас зайдет сюда. А лучше в тот момент, когда я буду регистрировать на прием нелегально находящихся тут мигрантов с фальшивой регистрацией по месту проживания, которого и в помине нет.       — Асия? — басовитый голос окликает меня.       Ну нахрена опять выдавать мое имя?! Надо напомнить матери в очередной раз об осторожности. Я оборачиваюсь со сдержанной улыбкой на лице и приветствую вошедшую семью:       — Здравствуйте. Я от Лейлы, — упираюсь взглядом в тучного мужика с недовольным выражением лица и понимаю, что сегодня меня жизнь будет испытывать на выдержку. Коротко оглядываю его жену и двое девушек примерно моего возраста. Мог бы вообще всю семейку с собой прихватить, огненная ситуация бы вышла. — Можно ваши документы?       Мужчина угрюмо кивает и отдает два паспорта — его и жены. Никаких форсмажоров с этой частью работы не возникает. Все необходимые бумажки на месте, бережно сложенные под обложкой для паспорта.       — Что сейчас будем делать? — спрашивает он.       Скручу твои руки утяжками и переведу через дорогу за излишнее любопытство. Вот что будем делать. Неужели мать им не объяснила?!       — Я запишу вас на сдачу нужных анализов, без очереди сделаем все быстро и останется получить только результат через три дня. Дальнейшие действия — не моя работа, все остальные вопросы к Лейле.       — И все? — вопрошает мужик, протирая вспотевшее лицо платком.       В его взгляде слишком явственно читается мысль, мол: «Мы это и сами могли сделать». Я молча киваю. Не стану же объяснять, что это лишь отвлечение внимания и создания иллюзии того, что за внушительную денежную сумму мать старается сделать оказание своей услуги якобы полноценным сопровождением от точки А до конечного пункта Б.       На регистратуре я мягко указываю главе ардаланской семьи спокойно сесть на лавочку рядом со своей женой. Его порыв постоять у меня над душой, пока я мило беседую с администраторшей, которая слишком пристально изучает фальшивую бумажку регистрации, только ухудшил бы ситуацию. Видимо, документы ему важнее и он ломает свое упрямство на пару с недоверием к малолетней девчонке, точнее ко мне, и отходит в сторону.       Все махинации не занимают и пятнадцати минут. За это время я стойко выдерживаю бесконечно ссыпающиеся вопросы, строящиеся на принципе «просто докопаться». Окончательно успокоившись и познав прекрасный налет хладнокровия на собственном языке и очередном взгляде на наглую ардаланскую рожу, начинаю задумываться о том, как мне незаметно выйти из этой больницы, если Маркус все еще находится на улице.       — Анализы будут готовы через три дня — повторяю я уже озвученную информацию и пересекаю последние ступеньки.       Мы снова оказываемся на первом этаже, общем коридоре, в котором помимо подъема в «Студию Доктор» есть еще несколько закрытых дверей без опознавательных табличек.       — Нам с вами их придется отсюда забирать? — снова недовольство.       Интересно, чем я ему не понравилась? Тем, что выгляжу как малолетка? Точнее, ею и являюсь.       — Нет, результат придет на почту, который я указала при регистрации. Бумагу распечатают и далее Лейла скажет вам, что делать дальше.       Дуб дубом. Вломить бы ему по смуглому лицу.       — Спасибо вам, — вмешивается его жена, пытаясь смягчить обстановку. — Мы тогда… Поедем?       — Да, конечно, — на этот раз я улыбаюсь шире. — Проводить вас, к сожалению, не могу. Остались еще кое-какие дела.       Клиенты уходят. Я отчитываюсь матери, получаю отмашку одобрения и расслабленно выдыхаю. Теперь остается самое главное: не попасться снова. Чуть сдвигаюсь в сторону, чтобы через прозрачную входную дверь было видно полицейский участок. Вздох облегчения вылетает из меня громче ожидаемого. Я неловко прочищаю горло и победно сжимаю сумочку в руках с незаконным содержимым.       — Вселенная, благодарю тебя за такую благосклонность, — частичка Рене просыпается во мне, и я быстро выхожу из больницы, понимая, что в ближайших метрах ста Маркуса точно нет.       Бегом поворачивая в первую попавшуюся улочку, я снова прижимаю к себе сумочку. Печать ардаланского посольства и местного военкомата еще никогда так тяжело не чувствовалась. Теперь необходимо добраться без происшествий до офиса и нарисовать нужные каракули.       Я расплываюсь в легкой улыбке. Если бы не страх перед Маркусом из-за очевидных вещей — случайная встреча не вызвала бы во мне такой мандраж. Все-таки хорошо, что так получается. Это дает мне уверенность, что между нами действительно все кончено.

30 мая, 2022 год.

Республика Интар, Кальярра.

      До безумия довольная, я разваливаюсь в кресле на колесиках и закидываю ноги на столик. Принтер шумно выплевывает из себя бланки с пустой формой регистрации. Синяя подушечка краски и печать с гербом Интара лежат готовые рядом.       Однако чувство триумфа возникло не от того, что монотонная работа практически подошла к концу к середине дня. Спустя долгий перерыв в общении Маркус пишет мне первым. И ту ловушку, которую я хотела воплотить в реальность еще пять дней назад, сейчас постепенно начинает разворачиваться.       Он наконец прослушал песню, которую я скинула ему на оценку. Учитывая, что настроение у Маркуса сегодня довольно хорошее — с высокой вероятностью меня сейчас станут передразнивать.       Маркус:       «Неплохо)       Я:       «Да.       Маркус:       «Нет.       — Я прям ванга, — с трепетным ожиданием внутри тянусь к принтеру и нажимаю несколько кнопок.       Древняя шайтан-машина моментами любит зависать и приходится вмешиваться в автоматический процесс, дабы эта железяка допечатала все нужное.       Я:       «Да нет.       Он читает. И больше ничего не отвечает. Ладненько, не сдаемся, Асия.       Я:       «Шутка тупая возникла. Но как начинающий писатель и будущий юрист я вынуждена культурно докопаться до формулировки «да нет».       Маркус:       «Вещай.       Вдох. Выдох. Снова игра на грани. Однако по факту у него не получится придраться. Наверное. Ну, хотя бы его реакция мне о многом скажет. Точнее, подтвердит устоявшуюся теорию.       Я:       «В МС же на экзамене знания интарского языка задают вопросы всякие. Стоит этот список сократить до одного вопроса. Если мигрант поймет значение «да нет», то он однозначно достоин не только ВНЖ, но и сразу гражданства.       Напрягаю ноги, подкатывая кресло поближе к столу. Затекшим мышцам от смены положения становится чуть полегче.       Маркус:       «Реально сейчас так?       Я разрываю тишину офиса коротким хохотом. Это он сейчас прикидывается? Ну мед просто.       Я:       «Это шутка)       «Там базу задают сейчас. Ваш возраст, имя, снимите кепку и так далее.       Маркус:       «У тебя откуда такие познания?       Я:       «Умею наблюдать)       Маркус:       «Наблюдать?)       «Ты дежуришь у МС?       Я:       «Ага, круглосуточно. Я бы лучше у полиции дежурила, там поинтереснее.       «У меня от гражданской работы крыша поедет. Скучно, предсказуемо и никакого интереса.       Маркус:       «Постоянные переработки, напор, давление без дополнительной оплаты — вот и вся твоя полиция.       «Так откуда такие познания о МС?       Я начинаю уже вовсю ухмыляться, мысленно рисуя в сознании цифру один. Пошел счет. Интересно, на каком моменте он решит прижать меня уже более настойчиво?       Я:       «На гражданке наверняка столько же переработок и уровень неблагодарности работы зашкаливает. Но мы это уже обсуждали. Пока сама не попробую — не отступлю.       Маркус читает сообщение. Некоторое время молчит. И начинает печатать.       Маркус:       «Так откуда ты разбираешься за частную работу в МС?       Цифра два ярким красным цветом предстает в фантазии. Последний шажок.       Я:       «Возможно, я и ошибаюсь. Кто знает, может в будущем меня гражданка привлечет…       Маркус:       «Асия.       Я:       «А? Чего?       Маркус:       «Ты не ответила на мой вопрос.       Напевая строчки песни, громко играющей в наушниках, я беру печать. Прижимаю ее к подушке с краской и уверенным движением прикладываю окрашенное клише к пустующему прямоугольнику на бланке регистрации. Так еще предстоит сделать сорок девять раз.       Маркус:       «Ау?       Видимо кто-то не дождется. Ну, так уж и быть. В принципе желаемого я уже добилась. Откладываю печать обратно и запачкавшимися пальцами печатаю почти чистую правду.       Я:       «Ой, не заметила, извини.       «Спать хочу, жуть… Короче, бабушка недавно ВНЖ получала, плюс мать хотела на практику в эту сферу устроить. Я ее покошмарила вопросами и отказалась. Мне это не интересно. Не хочу с ней в связке работать.       Возможно, я слишком критично хожу по краю, однако если рассудить логически — ничего страшного не происходит. О том, что мать крутится в сфере по документам — он и так знает еще с прошлого лета из-за моей случайной болтливости. А мои познания вовсе не запретны. Вот только его реакция забавляет и одновременно напрягает. Если Маркус так настойчиво требует ответ, значит, за этим кроется что-то большее. Я все-таки права.       Жаль. Хотелось надеяться, что в этом человеке просто пробудились банальная скука и интерес проведать меня спустя год. Может быть и он скучал по нашему общению. В итоге стоит закатать губу. На этот раз нас объединяет работа по разные стороны.       Маркус:       «Твоя мать до сих пор работает?       Я:       «Уже нет.       Маркус:       «Планирует возобновить?       — А почему допрос настолько прозрачен? — недовольно бурчу я. — Неужели я недостойна более изощренного метода?       Я:       «Скорее всего нет.       Маркус:       Странно. Прибыльное занятие)       До того прибыльное, что мне приходилось беседовать с опером из розыска, а после дрожащими руками перечитывать бумагу на имя Лейлы Кая о приглашении на допрос в качестве свидетеля. Пока что свидетеля.       Хотя по словам матери там ничего страшного нет. Аля, обычная не из ряда вон выходящая ситуация. Вот только повышенное внимание МС-ников, а после ее скорый вылет за границу не внушил мне тогда особого доверия ее словам.       А Маркус так вообще смешит. Прибыльное занятие, видите ли.       Я:       «Мамулик умная, найдет другое занятие. Пока что она просто кайфует в Ардалане.       Маркус: Лол. С нынешней ситуацией?       Я:       «Ну она говорит, что внутренняя обстановка в столице не сильно изменилась. За исключением показательной политики в первые дни. А так жизнь идет там прежним ходом. На удивление даже границы между Ардаланом и Интаром не закрыли.       Наш диалог плавно перетекает на безобидные темы и в процессе я успеваю доделать все оставшиеся дела. Нетерпение внутри меня зреет уже огроменным снежным комом. Буквально протянуть руку и вот она — свобода. Надо успеть за ближайшие полтора часа собрать вещички и умотать к Рене уже сегодня.       У бабушки самолет в Ардалан в четыре утра. А это означает, что на протяжении четырнадцати дней я могу делать все, что душеньке моей захочется. Кажется, жизнь постепенно начинает налаживаться. Если я не допущу ошибок за эти две недели, то кредит доверия родителей ко мне повысится. То есть, золотая клетка расширится на еще несколько метров.       Кажется, несмотря на все мои плохие ожидания, я начинаю чувствовать себя действительно хорошо. Несмотря на присутствие в моей жизни Маркуса и работы, которая в конце концов не сулит ничего хорошего. Остается надеяться, что человек, который принес в мою жизнь невероятное количество боли, рано или поздно исчезнет с концами, а мать по прибытии сюда поменяет сферу работы. И все наконец-то наладится.       Все наконец-то придет в стабильность.