Побег

Праздничный вечер, плавно перетекающий в теплую безветренную ночь, был праздничным для Бомгю не только по официальной причине, по которой в их владения сегодня сгрудилась значительная часть города, но и потому что родители, занятые приемом и развлечением гостей, а также захмелевшие от многочисленных тостов в их честь, маловероятно зададутся вопросом о том, куда же пропал их любимый и единственный сын в канун такого радостного события. А событие и правда было радостным для семьи Чхве – супруги праздновали двадцать пять лет совместного и практически счастливого существования. Почему практически? Первые годы молодой семье пришлось перебиваться пыльной и не сказать что слишком денежной работой, но родители Бомгю даже в юности были личностями довольно незаурядными в своих талантах и довольно быстро оба из младших подмастерьев сами стали мастерами – мать ткала ковры не хуже персидских, а отец изготавливал сначала грубые инструменты для работы, после чего серьезно увлекся областью рапир, шпаг и прочего, что требовало большего мастерства и творчества, чем ковка очередного молотка или граблей. Сейчас же чета могла позволить себе заниматься работой в свое удовольствие, оставив заурядные заказы своим подмастерьям, коих теперь было предостаточное количество. Бомгю был безмерно любим родителями, но они, будучи людьми творческими, грезили о подобной карьере и для своего сына, что не могло не отразиться на его воспитании, и мальчику с самого детства пришлось опробовать себя в таком количестве ремесел, что и сам уже не помнил их количество. Не то чтобы сын Чхве был бесталанным, но в силу юного возраста сердцу его хотелось совсем другого. Хотелось веселиться, хотелось с такими же ребятами его возраста творить что-то бесшабашное и имеющее последствия в виде синяков, хотелось просто почувствовать себя обычным молодым оболтусом, как и другие обычные жители их города. Но, конечно, позволить он этого себе не мог, не желая портить сложившееся о семье Чхве мнение как о воспитанной, добродушной и не имеющей прецедентов дурного характера. Поэтому Бомгю, хотя и искренне был счастлив за родителей, не мог упустить такой замечательный шанс улизнуть из семейного гнезда хотя бы на пару часов, наслаждаясь ночной свободой обычного человека. Парень собирался провернуть успешный фокус, проделываемый им в последние разы семейных застолий: в кухонной части имения, отворив помещение для хранения кухонной одежды, он нашел более-менее выглядевший поварской китель с семейным гербом (он считал немного смущающим, что их семья была одной из немногих, кто имел такую архаичную вещь, но сейчас он был рад этой вышивке, завидев которую в городе не возникло бы вопросов о том, кто он и откуда) и, накинув его поверх белоснежной рубашки, гуськом прошмыгнул через открытую для слишком занятой прислуги дверь прямо во двор, освещенный лишь рядом фонарей вдоль дорожки до ворот. Как можно более незаметно Чхве, шугаясь каждого шороха и перебегая от куста к кусту, добрался до ограды, не представлявшей для крепкого парня серьезной преграды. Не то чтобы он был физически силен, но обладал неплохой сноровкой, да и сама преграда не была сделана в целях того чтобы действительно защитить хозяев поместья, так как они были любимы практически всеми жителями, которые не стали бы промышлять воровством как вообще в отношении других, так и в отношении семьи Чхве в частности. Парень, готовящийся приземлиться на примятую проезжавшими экипажами траву по другую сторону ограждения, неожиданно для себя в процессе приземления обнаружил чье-то присутствие, давшее знать о себе потерянным негромким восклицанием, донесшимся из-за спины. - Что за? Не успел Бомгю хотя бы повернуться, как почувствовал неприятную боль в предплечьях от того, что, судя по всему, обладатель голоса ощутимо скрутил Чхве руки, чуть не выломав их, от чего парень закряхтел и шикнул, безуспешно попытавшись освободиться, но хватка только усилилась, не давая бедняге сдвинуться ни на сантиметр. - Ты что же, ворюга, решил сегодня поживиться за счет этого дома, - голос незнакомца звучал на удивление спокойно и даже как-то тихо и немного саркастически, - даже не постыдившись того, что это дом самих Чхве? Ты или совсем тупой, или совсем отчаянный. Ты кто вообще такой? Неизвестный перехватил руки Бомгю одной рукой, а другой за волосы развернул лицом к себе и изучающе впился взглядом, пытаясь или запомнить или узнать, кто же это перед ним. - Я не вор, - просипел Чхве, нахмурился от того, что его потянули за волосы, и не менее изучающе оглядел, насколько это возможно, схватившего, оказавшегося парнем примерно двадцати, как и сам Бомгю, лет, и имеющего волосы, удивительно идентичные цветом с сиренью сорта белль де ненси, росшие в садике их семьи, - я тут живу, - не очень убедительно проныл Бомгю, уже желавший просто забежать обратно домой от этого пугающего, но красивого типа. - Ага, а я тогда королева Британская. Ты что меня совсем за дурака принимаешь? В городе я тебя не видел, ты не местный, а ну быстро говори, откуда ты. Хватка усилилась, а Чхве молил богов о том, чего он боялся больше всего буквально несколько мгновений назад – чтобы на шум прибежал хоть кто-нибудь из охраны и признал в нем того, кем он являлся. - Умерла, - тихо пробубнел Чхве, стараясь собрать на языке хоть какие-то слова, которые бы послужили доказательством того, что он действительно не вор. - Чего? - Я говорю, королева умерла. - Ты мне еще поумничай тут! Сейчас мы с тобой отправимся прямиком к господину и госпоже Чхве и уж им и расскажешь сказки свои! Бомгю побледнел, представив, какой позор он может навлечь на своих родителей, приведи его этот парень на всеобщее обозрение и выставив в подобном амплуа. Незнакомец, истолковав реакцию по-своему, пренебрежительно усмехнулся и издевательски протянул: - Что, страшно стало, да? Из-за тебя, гуся лапчатого, еще и все пирожные попортились! А я их, между прочим, на своих двоих по всему городу тащил, - на этих словах голову Бомгю повернули в сторону какой-то коробки, валявшейся боком недалеко от ограды, - и теперь все это зря! Ну, ничего, ты и за воровство ответишь, и за порчу! А ну-ка пошли, - парень выпустил волосы Чхве и подтолкнул его в сторону ворот, а освободившейся рукой взялся за ленты, обматывавшие коробку. - Стой, стой, стой, пожалуйста, - Бомгю из всех сил постарался упереться ногами в землю, чтобы спастись от надвигающегося позора, - я могу доказать тебе, что я правда тут живу! Я сын семьи Чхве. Аноним остановился, не ослабляя хватки, хотя и явно не поверил словам сомнительного юноши. - Смотри, у меня на шее медальон! Там внутри фотография моя с родителями! Я, правда, из семьи Чхве! Руки бедняги все еще были заломлены, так что он просто мотнул головой вверх, прозвенев серебряной цепочкой. Хозяин коробки поставил ее на землю, после потянувшись к медальону и прокрутив его за спину, но через минуту вошканья смущенно пробормотал: - Я… это самое… открыть его не могу. - Ну… Там защелка такая есть, надави на нее, - ответил Бомгю почему-то вопросительным тоном, как будто и сам не был уверен в том, как открывается серебряная книжечка медальона. Спустя несколько мгновений пыхтения незнакомец пораженно вздохнул и, смирившись, серьёзным тоном тюремщика проговорил: - Значит, так… Я сейчас тебя выпущу, но только попробуй что-нибудь выкинуть! Я с тобой церемониться не стану и мигом покажу, где раки зимуют, - для подтверждения своих слов парень немного усилил хватку, как бы пригрозив, - шевелись медленно, без резких движений! Давай, открывай свою побрякушку. Бомгю действительно постарался шевелиться как можно более медленно, хотя так и хотелось потянуться в разные стороны, отдохнув от неудобного положения тела и рук. Позволив себе незаметно потянуть хотя бы спину, он медленно открыл медальон и развернул фотографией к сиреневоволосому, на что тот, прищурившись, наклонился чуть ближе, чтобы как следует рассмотреть фотографию, от чего Бомгю, не привыкший в принципе к тому, чтобы к нему так близко кто-то находился, гулко сглотнул, почувствовав, как в нос ему ударил запах ванили и еще чего-то сладкого и ягодного. Глаза незнакомца колко бегали от медальона к лицу Чхве, который чувствовал себя нагим преступником под таким испытывающим взглядом и нервно смотрел в сторону. - Да… даже внешне очень похож, - парень неловко отступил назад и загруженно уставился в землю, после чего как бы сам с собой пробормотал, - это же я, получается… чуть сына их не поколотил… Это что же со мной теперь будет. После этого прозвучало еще несколько слов, значений которых Бомгю не знал, но по выражению лица понял, что это было что-то из нецензурной брани. - Вы уж извините, просто в таком виде… И в такой ситуации… Я и подумать не мог, что это и правда мог оказаться кто-то из семьи Чхве, - парень сконфуженно сжался, уже, судя по всему, представляя, какая кара его может ждать за то, как он обращался сейчас с членом семьи Чхве. Бомгю умилила эта картина, и он, улыбнувшись, слегка похлопал юношу по напряженным плечам: - Не убивайтесь! Это я, так сказать, arrivée – comme un cheveu sur la soupe, - Чхве обаятельно усмехнулся, чувствуя себя увереннее, а вот незнакомец явно беспокоился за свою жизнь, да и последних слов, признаться, не понял, кроме супа. - Из меня суп сделают, что ли? Парень побледнел и не поддержал смеха, охватившего Бомгю. - Нет, что Вы! Это идиома такая… Значит, что я не вовремя появился, так что Вашей вины в произошедшем нет, - взгляд Чхве упал на коробку и стал виноватым, - а там внутри… Вы говорили, там пирожные? Они действительно пострадали? Незнакомец опустился перед ней на корточки и аккуратно открыл. Внутри находились некогда, судя по всему, пирожные «Красный бархат», которые теперь скорее походили на «Графские развалины» в авторской интерпретации кондитера. - Мне жаль, что так вышло, - Чхве задумчиво смотрел в коробку, - Вы, наверное, долго их готовили… - Не я, мой отец… Я только лишь их доставил, - парень обреченно вздохнул, - но, да какая разница. Это уже не спасти, - в раздумьях он закрыл коробку и принялся заматывать ленту, хотя и сам понятия не имел, для чего, ведь внутри уже исправить ничего нельзя было. Внезапно Бомгю хлопнул в ладоши, радостно вскрикнув. - Придумал! Я знаю, что мы сделаем! Незнакомец не разделял такого энтузиазма и вопросительно уставился. - Но сначала давайте представимся, как подобает, - Бомгю прокашлялся, - Чхве Бомгю, сын Чхве Сана и Чхве Юны, - Бомгю уважительно кивнул. - Тэхен, Кан Тэхен, э-э-э… Сын Кан Есана и Кан Сыльги, - Тэхен неловко поклонился и моргнул удивленными глазами. - Рад знакомству, - Бомгю обворожительно улыбнулся, на что и Кан, поддавшись какой-то оптимистичной уверенности, просиял ответной улыбкой. - И я... - А теперь послушайте, что я придумал, - Чхве самодовольно выпрямился, - я сейчас опять незаметно возвращаюсь в поместье, после чего подам Вам сигнал, что можно заходить. Сигналом будет четыре мигания свечи вон в том окне, - Бомгю указательным пальцем тыкнул в окно своей спальни, - после этого Вы зайдете в поместье. К этому времени я спущусь и «случайно» упаду на коробку. Таким образом, Вашей вины в порче десерта совершенно не будет, - Чхве в ожидании посмотрел на Тэхена, который почему-то не выражал такой же бурной радости. - Я… не очень понимаю, зачем Вам это делать… - Потому что Вы пострадали из-за меня, я не могу так это оставить, - Бомгю нахмурился и сердито поджал губы, - или Вы считаете, что кто-либо из семьи Чхве мог бы оставить человека в беде? - Нет, что Вы, - Кан замахал перед собой руками как бы в подтверждение своих слов, - я просто… Спасибо Вам, - Тэхен смущенно улыбнулся, смотря прямо в глаза Бомгю, которого почему-то это странным образом смутило, - давайте попробуем Ваш план. Бомгю, резво перепрыгнув через преграду, рванул прямиком к двери, после чего, перелетая через две ступеньки, поднялся в свою комнату и переоделся в привычную одежду, наскоро пригладив растрепавшиеся волосы цвета светлого каштана. Подав сигнал, он восстановил дыхание и невозмутимо спустился к гостям и родителям, которые были рады внезапному возвращению сына, который, как они думали, отправился в царство Морфея. Взяв бокал вина, Бомгю, как будто завидев что-то невероятно увлекательное по ту сторону стекла, задумчиво подошел к арочному окну и выжидающе потягивал красное полусладкое. Наконец-то дверь отворилась, и вошел Тэхен, пытавшийся придать себе вид абсолютно спокойствия и нервно держащийся за ленту. Чхве, включив в себе все актерские навыки, грациозно вытянул удивленное лицо, роняя из рук бокал и, как будто поскользнувшись на действительно скользком паркете, уже было приготовился приземлиться самым мягким на человеке местом прямиком на коробку, но внезапно почувствовал вместо липкого крема две сильных руки, одна из которых, выпустив коробку, подхватила Бомгю поперек спины, а другая крепко схватила за талию поперек живота, так что до конечного пункта назначения парню так и не удалось добраться. Бомгю вопросительно смотрел на Тэхена, который, похоже, и сам от себя не ожидал такой быстрой реакции. - Простите, я, кажется, выпил лишнего и не удержал равновесия, - Чхве неловко выпутался из рук и, стараясь не обращать внимания на подступившую к лицу красноту, довольным взглядом посмотрел на перевернувшуюся коробку. К этому времени подошел и отец, с заботой оглядел сына, проверив, не ушибся ли он, после чего обратил внимание на Кана. - Ты же Тэхен, верно? Прости уж, что пришлось в такое время добираться до нас, да еще и сынок мой, - Сан дал Бомгю легкий подзатыльник, - попортил труд твоего отца. - Да нет, что Вы, ничего страшного. Это мне жаль, что Вы сегодня не опробуете эти десерты… Их готовили по новому рецепту, они должны быть вкуснее, чем в прошлый раз, - Тэхен виновато потупил взгляд и был рад такому доброму обращению от Сана, который обычно был довольно серьезен, - надеюсь, это не испортило такой праздник? Еще раз поздравляю Вас с годовщиной! - Спасибо, Тэхен, - отец Бомгю расплылся хмельной и счастливой улыбкой, но, встряхнувшись, тревожно оглядел Кана, - ты что же, пешком добирался до нас? Почему не кэбом? Тэхен проследил за взглядом Сана и только сейчас заметил, что его штаны и обувь были до колена покрыты следами от травы и грязи, полученными от времени, проведенного в длительном пути. - Да я не очень люблю такое… Мне как-то пешком легче, - Тэхену не хотелось говорить, что все экипажи на сегодняшний день были разобраны многочисленными гостями семейства Чхве, и ему пришлось на своих двоих преодолеть немаленькое расстояние. Но отец, кажется, и сам понял причину, так что посчитал своим долгом хоть как-то загладить вину перед бедным пареньком, который мало того что ночью один тащился через весь город, так еще и зря. - Значит так, оставайся-ка ты, молодой человек, сегодня в нашем доме, а уже завтра отправишься в город. - Да что Вы, не стоит! Для меня это пустяки, я быстро доберусь, не переживайте, - Кан начал отмахиваться, попятившись к двери. - Но-но-но, - Сан помахал пальцем, - не глупи! Я буду смертельно обижен, если ты не воспользуешься нашим гостеприимством, - старший Чхве позвал одного из слуг убрать испорченный «Бархат», обхватил Тэхена за плечи и повел к стоявшим на столе бокалам и бутылке подаренного друзьями вина, налил чуть меньше половины и протянул Кану, - а это тебе для того, чтобы уснуть покрепче. - Благодарю, - Тэхен неуверенно взял бокал и осушил его буквально в два глотка, после чего почти сразу сощурился и закашлял. Сан по-отечески похлопал его по спине и обратился к молчавшему все это время Бомгю: - Сам напортачил, сам и проведи его в гостевую спальню и дай сменные вещи, и не забудь еще раз извиниться, benêt. Чхве младший закатил глаза, но приказ отца выполнить был готов с удовольствием, так что повернулся к подозрительно притихшему Тэхену и махнул головой, зовя с собой. Парни поднялись на второй этаж, где Бомгю отворил одну из дверей, пропуская Тэхена внутрь: - Пока располагайтесь, а я схожу за вещами и лампой. - Ага, - немного заторможено ответил Тэ, и только сейчас Чхве заметил легкий румянец и расфокусированный взгляд Кана, что было вызвано, судя по всему, выпитому раньше вину. Бомгю ничего не сказал, а лишь ехидно усмехнулся, выходя из комнаты, и пошел к себе за нужными вещами. Наскоро взяв необходимое, он вернулся в гостевую комнату и обнаружил, что гость уже полусонно лежал на кровати, медленно моргая уставшими глазами, так что Чхве сам зажег лампу, а вещи положил у изголовья кровати, присев на прикроватный пуф: - Если что-то понадобится, то я в соседней комнате. Не бойтесь меня побеспокоить, если Вам будет что-то нужно. - А тебя разве можно бояться, ты ведь милый как Жизель, - недоуменно протянул Тэхен, на что Бомгю в смущении прокашлялся, не зная, как отреагировать на эту странную выходку. - Я… Я напоминаю, что мой отец мастер не только в изготовлении мечей, но и во владении ими! И он меня и сам научил многим вещам, - зарделся Чхве, но попытался выдать стыд за якобы уязвленную честь и смелость, - и Жизель -  это кто? - Это ты мне сейчас так угрожаешь? Страшно, - Тэ вопреки словам спокойно улыбнулся и зевнул, - Жизель – это моя кошка, - внезапно Кан хихикнул и продолжил мысль, - она часто любит из дома убегать через забор. Бомгю весело хмыкнул, тоже найдя это сходство забавным. - Ладно, Кан Тэхен, отдыхайте, спокойного Вам сна, - Чхве задул лампу и встал с пуфа, но был остановлен рукой, ухватившей его за рукав рубашки. - А я думал… Что в семье Чхве держат свое слово, - даже в темноте Бомгю услышал в голосе собеседника ребяческие ехидные нотки, - а они, оказывается, вот какие… - Что? Чхве развернулся, не пытаясь вытянуть рукав из руки. - Твой отец сказал, чтобы ты передо мной извинился, Бомгю, - Тэхен выпустил рубашку и встал напротив парня. - Боже Милостивый, - Чхве почувствовал облегчение, хотя за ребрами что-то колыхнулось от собственного имени, впервые произнесенного Тэхеном, - простите, пожалуйста, я действительно сожалею о том, что Вы из-за меня пострадали. - Не то, - Кан разочарованно выдохнул, - я не так хочу! - А как? Мне предоставить письменное извинение или что, - Чхве вопросительно нахмурился, не понимая, что он еще должен сделать. - Поцелуй. Я хочу поцелуй. За каждое пирожное по одному поцелую. Я думаю, это звучит равноценно. Бомгю застыл, стараясь переварить услышанное и успокоить разогнавшееся сердцебиение. Голос его звучал скорее так, что он будто бы скорее не верил, чем не хотел, перейдя на «ты»: - Ты… Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Губами? - А ты сомневаешься? Голос Тэхена прозвучал немного ближе, перейдя на шепот, и его дыхание опалило ухо и шею Бомгю, который в момент покрылся мурашками и вздрогнул. - Но если ты не хочешь, я не буду наст… - Хорошо! Излишне громко выкрикнул вытянувшийся по струнке Чхве и смазанно клюнул губами куда-то в щеку Тэ и, сгорая от стыда, выбежал из комнаты, закрыв лицо руками и ругая себя за то, что поддался на какой-то нетрезвый бред нового знакомого, который, как хотелось надеяться, забудет произошедшее к следующему утру. Уже в своей комнате Бомгю, переодевшись и умывшись, беспокойно вертелся в кровати то в одну, то в другую сторону, пытаясь успокоиться и уснуть, и только прочитанные на языке оригинала труды Вольтера усыпили беднягу к самому утру, которое он встретил в смешанном состоянии духа, не зная, как ему реагировать и взаимодействовать с Каном. Возможно, как думалось Бомгю, только он сам и придавал столько смысла и значения случившемуся, поэтому он постарался сделать как можно более спокойный вид, спускаясь к завтраку. На лестнице его нагнала причина его беспокойного сна, схватив за руку и припечатавшись мягкими губами к щеке. - Осталось десять, - прошептал Тэхен и беззаботно поскакал вниз, насвистывая какую-то веселую мелодию и оставив стоять в ступоре пораженного Чхве.