Сон в Эдемском саду

Валентин осознал, что больше не может видеть его в таком состоянии, но и не знал чем ему может помочь. Он обречённо вытянул перед собой руку и погладил полыхающего рыжика по щеке. Тома под действием наркотика стал гиперчувствительным, поэтому ощутил его прикосновение зарядом электрического тока в нижней части своего тела. Он мягко поймал его ладонь в свои руки и уткнулся в нее лицом, целуя запястье. Дыхание Валентина участилось, также как и сердцебиение, когда он почувствовал нежные поцелуи. Его длинные ресницы затрепетали, когда веки опустились на серые глаза, скрывая таким образом вожделение к человеку, который целовал его. Он боролся с искушением несколько секунд, но в конце концов не выдержал и решил избавить его от мучений рукой. Из-за громадной разницы в росте, он принёс стул, сел на него и крепко прижал Тому к себе уткнувшись лицом в его грудь, после чего проник одной рукой под его одежды, которые были промокшие насквозь после контрастного душа. Он сильно засмущался, поэтому закрыл глаза, чтобы не смотреть, после чего прикоснулся к твёрдой плоти, которая только сильнее напряглась в его ладони. От прикосновения к чувствительному месту Тома сладостно застонал и обвёл его шею накрепко руками, зарываясь всем лицом в неё. Этот стон возбудил Валентина ещё сильнее, но ему пришлось потерпеть и молча продолжить начатое дело. Он явственно ощущал на своей шее возбуждающие стоны Томы и его тяжёлое дыхание, которое обжигало кожу и постепенно сводило с ума. Совсем скоро Тома застонал чаще и интенсивнее, после чего бурно кончил, мягко вцепившись зубами в плечо Валентина, который сам чуть не излился после такого шоу. Тома посмотрел на него умоляюще и потребовал: -Этого...недостаточно, я хочу ещё... Его голос звучал томно, а слова прерывались учащённым дыханием, которое ещё не выровнялось после первой разрядки. Валентин кое-как пришёл в себя и взглянул на него туманными серыми глазами, после чего слегка кивнул. Но даже после пятой разрядки ему не стало легче, поэтому Тома запротестовал: -Блядь... Это бесполезно... Надо что-то другое... Мы должны заниматься...сексом по-настоящему... Я так больше не могу!-Законючил он в конце капризным тоном и чуть не заплакал, опрокидывая голову назад от досады. Валентин и сам понимал, что одной дрочкой дело не решишь. Это было очевидно после стольких попыток. Но что значит заниматься сексом по-настоящему? Тома не выдержал больше и притянул к себе, впиваясь в его губы. Валентин был уже на грани, поэтому окончательно лишился силы воли. Он жаждал скорейшего избавления, поскольку все проделанные действия и человек перед ним возбуждали его наровне с действием от афродизиака. Он крепко обнял Тому и подался порыву, который охватил их обоих. За беспрерывным всасыванием губ друг друга, они не заметили, как оказались полностью обнажёнными на кровати, а Валентин уже проникал в него. Их обоих окутал пьянящий дурман из-за перевозбуждения, которое сводило с ума. Тома вцепился ногтями в его широкие плечи, а стройные ноги крепко обхватили талию мужчины, который мало-помалу заполнял его ниже бёдер и жадно целовал в раскрасневшие от поцелуев губы. Оказавшись внутри до самого конца, Валентин с трудом сдержался, чтобы сразу не кончить. Он отдышался несколько мгновений, после чего плавно задвигал бёдрами. Окутанный горячими нежными стенками он скользил по ним самым чувствительным местом на своём теле и испытал невероятное блаженство. Это было в десятки раз приятнее, чем мастурбация рукой. Тому вначале пронзила резкая боль, но он был настолько возбуждён, что совсем скоро распирающее ощущение сменилось удовольствием, отчего его стоны участились в такт толчкам. Афродизиак сделал его тело максимально чувствительным, отчего любое движение внутри него, поцелуй или поглаживание доводили до головокружительного состояния. Валентин долго не смог терпеть, поэтому совсем скоро начал в него толкаться с неимоверной быстротой, прилагая такую силу, как-будто хотел отправить в полёт человека под собой. Спустя несколько десятков максимально мощных проникновений, он наконец довёл Тому до оргазма, после чего сам излился до последней капли внутрь него. Но Томе этого было мало. Настолько мало, что он начал просить ещё и ещё, постоянно требуя быстрые и резкие толчки, которые доставляли ему наибольшее наслаждение. Валентин молча выполнял любую его просьбу и делал всё так, как он хотел. Даже когда казалось, что уже кончать нечем спустя двенадцать сражений подряд, он всё равно возбуждался и начинал всё заново. Он трахал его практически беспрерывно до пяти утра, но ещё не чувствовал никакой усталости. Тела блестели от обильного пота, а измятая постель была вся залита их спермой и влагой. Перед тем, как Тома наконец насытился, Валентин входил в него сзади и сквозь тонкую вуаль блаженства обратил внимания на татуировку на спине, пока Тома лежал раком и сжимал от удовольствия руками промокшие простыни. Это была очень изящная, но одновременно с этим устрашающая змея с красивыми изумрудными глазами. Её тело начиналось в области лопаток и кончалось головой, которая была нарисована на изящных бёдрах чуть выше ягодиц Томы. Пасть змеи была широко раскрыта, а острые длинные, пропитанные ядом обнажённые клыки выглядели так, как будто она готовилась к тому, чтобы укусить неизвестного врага. В порыве страсти Валентин приложил силу и начал входить в него резкими толчками, от столкновения послышались звонкие шлепки, а внутренняя часть бёдер Томы начала краснеть. Совсем скоро он вогнался несколько раз очень глубоко, отчего двое одновременно с несдержанными стонами кончили. Валентин аккуратно вышел из него, после чего лёг рядом. Тома был так измождён, что чуть не заснул сразу же, как из него вышли, поэтому Валентин уложил его обмякшее тело и укрыл одеялом. Он удовлетворённо про себя решил, что после произошедшего все гейские замашки подойдут к концу и он вернётся к нормальному состоянию. С парнем он не собирался продолжать подобные деяния или встречаться. В конце концов он не гомик как рыжий, а самый что ни на есть настоящий мужчина, который должен трахать только женщин. С этими мыслями он отодвинулся подальше от него и вскоре тоже уснул.